в) Кантово онтологическое разведение личности и вещи. : Основные проблемы феноменологии - Мартин Хайдеггер : Книги по праву, правоведение

в) Кантово онтологическое разведение личности и вещи.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 
РЕКЛАМА
<

Бытийное устроение личности как цели в самой себе

Хотя Кант и не ставит вопрос так, как это делаем мы, мы все же

хотим сформулировать его следующим образом: Если онтически

самость (das Selbst), как это было описано, раскрыта в мораль_

ном чувстве уважения в качестве сущего Я, то как следует ее оп_

ределять онтологически? Иными словами, каково онтологиче_

ское понятие моральной личности, personalitas moralis, раскры_

той в уважении?

Фактически, Кант дает ответ на этот вопрос, им самим явно

так и не поставленный, в своей «Метафизике нравов». Метафи_

зика означает онтологию. Метафизика нравов означает онтоло_

гию человеческой экзистенции. То обстоятельство, что Кант

дает [искомый] ответ в рамках онтологии человеческой экзистенции, показывает, что он обладал незамутненным понимани_

ем методического смысла анализа личности и, тем самым, мета_

физического вопроса «что есть человек?».

Давайте еще раз проясним для себя, что заключено в мораль_

ном законе: это—достоинство человека, которое возвышает его

в той мере, в какой он служит. В этом достоинстве в единстве со

служением человек — свой собственный господин и свой собст_

венный раб в одном лице. В уважении, т. е. в нравственном по_

ступке, человек, как Кант сказал однажды, создает самого себя26.

Каков онтологический смысл так раскрытой в уважении лично_

сти? Кант говорит: «И вот я утверждаю: человек, и вообще вся_

кое разумное существо, существует как цель сама по себе, не

просто как средство для любого употребления на службе у той

или иной воли. Он должен во всех своих поступках, как направ_

ленных на себя, так и в отношении других разумных существ,

всякий раз рассматриваться как цель»27. Человек существует как

цель в самом себе, он никогда не есть средство, не есть даже сред_

ство, скажем, для Бога, даже перед лицом Бога он есть цель (для)

самого себя. Отсюда, т. е. из онтологической характеристики су_

щего, которое не только другими постигается как цель, но объек_

тивно — действительно — существует как цель, выясняется

онтологический смысл моральной личности. Она существует

как своя собственная цель, т. е. она сама есть цель.

Только здесь мы обретаем почву для онтологического разли_

чения сущего, имеющего природу Я (des ichlich Seienden), и сущего,

не имеющего природы Я, между субъектом и объектом, между res

cogitans и res extensa. «Сущности (die Wesen), чье существование

(Dasein) основывается не на нашей воле, но на природе [т. е. при_

роде в смысле физической организации], имеют, тем не менее,

если это — сущности, лишенные разума, лишь некоторую отно_

сительную ценность в качестве средства и поэтому называются

вещами (Sachen), напротив, разумные существа называются

личностями, поскольку их природа [здесь природа означает то

же, что и ______ = essentia] выделяет их уже как цели в самих себе,

т. е. как нечто, что нельзя использовать только как средство, и, следовательно, по отношению к ним ограничивает всякий про_

извол (и [эта природа] есть предмет уважения)»28. То, что образу_

ет природу личности, ее essentia, что ограничивает всякий произ_

вол, а это значит, то, что определено как свобода, есть предмет

уважения. Наоборот, то, что предметно в уважении, т. е. что в нем

открыто, свидетельствует о личной природе личности. Ее онто_

логическое понятие, коротко говоря, таково: личности суть

«объективные цели, т. е. вещи [res в самом широком смысле сло_

ва], чье существование есть цель в себе»29.

В этой интерпретации personalitas moralis впервые проясня_

ется, что есть человек, впервые очерчивается его quidditas, сущ_

ность человека, т. е. — строгое понятие человечности. Кант упо_

требляет выражение «Menschheit» не в значении совокупности

всех людей30. Menscheit, человечность, представляет собой онто_

логическое понятие и подразумевает онтологическое устроение

человека. Как действительность есть онтологическое устроение

действительного, так и человечность есть онтологическое уст_

роение, сущность человека, а справедливость — сущность спра_

ведливого. Исходя из этого, Кант сумел сформулировать фунда_

ментальный принцип моральности, категорический императив,

следующим образом: «Поступай так, чтобы ты всякий раз ис_

пользовал человечность в себе самом, равно как и в других, ни_

когда не просто как средство, но всякий раз одновременно как

цель»31. Этот принцип очерчивает собственное бытийное дол_

женствование человека (Seinsollen). Он служит предначертани_

ем присущей человеку способности быть (Seinkönnen), как она

определяется из существа его экзистенции. Императив назван

категорическим, т. е. — не гипотетическим. Он не подлежит ни_

какому «если_то». Принцип нравственного действия не говорит:

если ты хочешь добиться того_то и того_то, такой_то и такой_то определенной цели, то тогда ты должен вести себя так_то и

так_то. Здесь нет никакого «если» и никакой гипотезы, посколь_

ку поступающий субъект, в направлении которого только и со_

вершается поступок, в соответствии со своей сутью есть цель,

цель для самого себя, не обусловленная иным и не подчиненная

иному. Поскольку здесь нет никакой гипотезы, никакого «если..,

то...», этот императив — категорический, свободный от «если».

Как поступающий, т. е. в качестве экзистирующей цели для са_

мого себя, человек находится в царстве целей. Цель должна здесь

всегда пониматься в объективном смысле, как сущая цель, лич_

ность. Царство целей есть бытие_друг_с_другом как таковое, сom_

mercium (сношения, связь) личностей, а поэтому—царство сво_

боды. Это — совместное царство экзистирующих личностей, а

вовсе не нечто наподобие системы ценностей, с которой то или

иное поступающее Я соотносится и в котором как в чем_то чело_

веческом фундированы переплетенные друг с другом цели, к ко_

торым, как под уклон, устремляются намерения. Цель есть экзи_

стирующая личность, царство целей есть само бытие_друг_с_

другом экзистирующих личностей.

Мы должны удерживать различение, которое фиксирует

Кант на основе анализа морального Я,— разведение личности и

вещи.Ито, и другое, и личности и вещи, суть, согласно Канту, rei,

вещи в самом широком смысле, вещи, которые имеются налицо,

существуют. Кант употребляет термины Dasein и Existieren в

смысле бытия в наличии. Хотя для способа быть, присущего и

личностям, и вещам Кант использует это индифферентное вы_

ражение «Dasein» в смысле бытия в наличии, мы должны отме_

тить, что он отчетливо онтологически различает личность и вещь

как два фундаментальных вида сущего. Соответственно, эти два

фундаментальных вида сущего подчинены двум различным он_

тологиям, т. е.—двум видам метафизики. Кант говорит в «Осно_

воположении к метафизике нравов»: «Таким образом, возникает

идея некоторой двойственной метафизики — метафизики при_

роды и метафизики нравственности»32, т. е. онтологии res extensa

и онтологии res cogitans. Метафизику нравственности, т. е. онто_

логию личности в узком смысле, Кант определяет так: она «должна исследовать идею и принципы возможной чистой воли,

а не действия и условия человеческой воли вообще, которые по

большей части почерпнуты из психологии»33.

Тем самым, хоть и в общих чертах, зато в самом существен_

ном мы получили представление о том, как Кант принципиаль_

но онтологически схватывает различие между res cogitans и res

extensa, толкуя его как различие между личностью и природой

(вещью), и как он подчиняет эти различенные способы бытия

различным онтологиям. Здесь обнаруживается совершенно

иной уровень постановки вопроса по сравнению с тем, что мы

находим у Декарта. Но кажется, что мы достигли даже большего.

Разве мы не зафиксировали тем самым вообще истинное разли_

чие между субъектом и объектом, так что здесь кажется не только

излишним, но попросту невозможным пытаться искать даль_

нейшие или более фундаментальные (основополагающие) онто_

логические проблемы? С этим намерением мы и обсуждали тре_

тий тезис. Впрочем, мы не ищем проблем ради проблем, но ради

того, чтобы с их помощью приблизиться к познанию того, что

нам заранее день за днем дано как требующее познания, чтобы

приблизиться к онтологическому познанию того сущего, кото_

рое есть мы сами.Мыне стремимся к критике любой ценой, что_

бы только критиковать, но критика и проблемы должны возник_

нуть из разбирательства по поводу самих вещей. Какой бы недву_

смысленной ни была кантова интерпретация различия между res

cogitans и res extensa, она таит в себе проблемы, которыемытеперь

должны для себя прояснить, поставив под вопрос саму эту канто_

ву интерпретацию.Мыдолжны попытаться выяснить, что остает_

ся проблематичным в кантовой интерпретации личности.