а) Ориентация Нового времени на субъект, ее мотив как не фундаментально_онтологический, ее подвластность традиционной онтологии

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 

В последующем обсуждении третьего тезиса нас не будет инте_

ресовать преимущественная роль, приписываемая субъективно_

сти в Новое время, еще меньше интересуют нас мотивы, которые

привели к преимущественному положению субъекта, или след_

ствия, которые проистекают отсюда для новой философии. Мы

нацелены, скорее, на некоторую принципиальную проблему.

Как выяснилось, античная философия интерпретирует и пони_

мает бытие сущего, действительность действительного как нали_

чие. Сущее, которое служит образцом для онтологии, т. е. в соот_

ветствии с которым прочитывается бытие и его смысл,— это

природа в самом широком смысле, то, что порождено природой,

и произведенная отсюда утварь, т. е. — в самом широком смыс_

ле—находящееся в распоряжении или, говоря языком, ставшим

после Канта общеупотребительным,— объекты. Философия Но_

вого времени произвела тотальный поворот в способе спраши_

вать [о сущем] и стала исходить из субъекта или Я. Можно было

бы предполагать или ожидать, что, в соответствии с коренным

поворотом вопроса к Я, это помещенное отныне в центр [философской проблематики] сущее в своем специфическом способе

быть станет служить мерилом. Можно было бы ожидать, что те_

перь онтология изберет в качестве образцового сущего субъект и

станет интерпретировать понятие бытия, глядя на способ бытия

субъекта, что отныне способ бытия субъекта станет онтологиче_

ской проблемой. Но именно этого и не произошло. Мотивы из_

начальной ориентации новой философии на субъект не фунда_

ментально_онтологические, т. е. не знание о том, что именно из

самого вот_бытия (Dasein) можно прояснить бытие и бытийные

структуры и как это можно сделать.

Декарт, который совершает этот (уже подготовленный раз_

личными ходами мысли) поворот к субъекту, не только не ставит

вопрос о бытии субъекта, но даже интерпретирует бытие субъек_

та, руководствуясь понятием бытия (и относящейся к нему кате_

горией1), сформированным в античной и средневековой фило_

софии. Основные онтологические понятия Декарт перенимает

прямиком у Суареса, Дунса Скота и Фомы Аквинского. Неокан_

тианство прошлого столетия измыслило некую историческую

конструкцию, согласно которой с Декарта началась совершенно

новая эпоха философии, а перед ним—вглубь истории вплоть до

Платона, которого, между прочим, также толковали при помо_

щи кантианских категорий, простирается пустыня. Вопреки

этому, сегодня с полным правом утверждают, что новая филосо_

фия после Декарта по_прежнему продолжала разрабатывать ста_

рую проблематику метафизики и тем самым со всеми своими

новшествами еще оставалась в рамках традиции. Но даже под_

правив неокантианскую конструкцию истории, мы еще не за_

тронули решающего для философского понимания новой фило_

софии обстоятельства. Оно заключается не просто в том, что на_

ряду с новой проблематикой здесь имели дело также и со стары_

ми метафизическими проблемами, но именно в том, что пробле_

мы, поставленные впервые, были поставлены на фундамент старых и на этой основе разрабатывались, что, следовательно, философский поворот новой философии, если основательно осмыслить его онтологически, по сути таковым не был. Напротив,

благодаря этому мнимо критическому новому началу филосо_

фии у Декарта была лишь подхвачена переданная по наследству

онтология. Напротив, благодаря этому повороту, этому якобы

критическому новому началу античная метафизика преврати_

лась в догматизм, каковым она раньше, если иметь в виду стиль

[философствования], никогда не была, т. е. в некоторое умствен_

ное упражнение, стремящееся при помощи традиционных онто_

логических понятий достичь позитивно_онтического знания о

Боге, душе и природе.

Хотя, в принципе, в новой философии все остается на своих

старых местах, выделение субъекта, ударение на субъекте долж_

но было, тем не менее, привести к тому, что различие между

субъектом и объектом некоторым образом оказалось в центре, а

подлинная сущность субъективности схватывалась во взаимо_

связи с этим различием.

Поначалу нужно научиться видеть, каким образом вообще

философия Нового времени толкует это отношение между субъ_

ектом и объектом, точнее, как она характеризует субъективность.

Различение субъекта и объекта пронизывает проблематику всей

новой философии и проникает даже в развертывание сегодняш_

ней феноменологии. Гуссерль говорит в своих «Идеях к чистой

феноменологии и феноменологической философии»: «Учение о

категориях должно исходить из этого, самого радикального из

всех бытийных различений — бытие как сознание [т. е. — res cogi_

tans] и бытие как ‘засвидетельствованное’ сознанием ‘трансцен_

дентное’ бытие [res extensa]»2. «Между сознанием [res cogitans] и

реальностью [res extensa] поистине зияет смысловая пропасть3».

Гуссерль всегда ссылается на это различие и именно в той форме, в

какой его высказал Декарт: res cogitans — res extensa.

Как это различие определяется точнее? Как в противополож_

ность реальности, т. е. здесь — действительности, наличию,—

толкуется бытие субъекта? Хоть это различие и утверждается, но

тем самым еще не сказано, что различные способы бытия [раз_

личенных] сущих также постигнуты в подлинном смысле. Если

все же бытие субъекта должно открыться как нечто отличное от

наличия, то, тем самым, по существу положены пределы пред_

шествующего отождествления бытия и действительности, т. е.—

античной онтологии, и тем более настоятельным перед лицом

обоих этих многообразий бытия, усматриваемых ближайшим

образом, становится вопрос о единстве понятия бытия.

Что нужно принять во внимание, чтобы различить онтоло_

гически субъект и объект? Чтобы ответить на этот вопрос, мы

вполне можем ориентироваться на определения Декарта. Он

впервые явно поместил это различие в центр [философской

проблематики]. Другая возможность—попытаться найти ответ

в конечной стадии развития новой философии—уГегеля, кото_

рый сформулировал это различение как различие природы и

духа, соответственно,— субстанции и субъекта. Мы выбираем

не начало и не конец развертывания этой проблемы, но решаю_

щую промежуточную стадию между Декартом и Гегелем— по_

нимание проблемы Кантом, которое, с одной стороны, опреде_

лено Декартом, а с другой, является определяющим для Фихте,

Шеллинга и Гегеля.