б) Предварительное определение понятий esse (ens), essentia и existentia в горизонте античного и схоластического понимания

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 

Следует очертитьграницы понятий essentia и existentia, которые

постоянно используются в обсуждении интересующего нас те_

зиса, причем оставаясь в тех пределах, которых достигает их по_

нимание в античности и схоластике. Для разъяснения понятий

essentia и existentia мы выберем не чисто исторический путь, но

будем ориентироваться в нашем движении на Фому, который

подхватывает традицию и передает ее дальше, придав ей опреде_

ленную форму. Фома занимается понятием essentia в одном не_

большом, но важном юношеском сочинении, озаглавленном

«De ente et essentia», или «De entis quidditate».

Прежде чем мы начнем разбирать понятие essentia, нужно

хоть в какой_то мере научиться ориентироваться в понятиях esse

и ens, ведь они образуют предпосылки для всей последующей

философии.

Понятие сущего (ens), или, как говорит схоластика, conceptus

entis, должно быть схвачено двояким образом: как conceptus

formalis entis и как conceptus objectivus entis. По поводу conceptus

formalis нужно заметить следующее. Форма,              _____ есть то, что

делает нечто действительным. Forma, formalis, formale не означа_

ет «формальное» в смысле формалистического, пустого, бессо_

держательного, но, напротив, conceptus formalis есть действи_

тельное понятие, т. е. схватывание в понятии — в смысле actus

concipiendi или conceptio. Когда Гегель занимается понятием в

своей «Логике», то он, вопреки привычному словоупотреблению

своего времени, понимает термин «понятие» в схоластическом

смысле, как conceptus formalis. Понятие означает для Гегеля «мышление в понятии» и «мыслимое в понятии» в единстве, ибо

для него мышление и бытие тождественны, т. е. принадлежат

друг другу. Conceptus formalis entis есть мышление сущего в поня_

тии (Begreifen), или, говоря более общо и более осторожно,—

схватывание (Erfassen) сущего. Это то, что мы, среди прочего,

называем пониманием бытия (Seinsverständnis) и будем исследо_

вать подробнее. Мы говорим о понимании бытия, ибо этому по_

ниманию не обязательно принадлежит эксплицитное понятие.

А что называется conceptus objectivus entis? От сonceptus forma_

lis entis, от понимания бытия, от мышления его в понятии следу_

ет отличать conceptus objectivus entis. «Объективное», objectivum,

есть то, что в ответ на схватывание или по_нимание брошено на_

встречу и лежит напротив, противо_лежит, как схватываемое,

как внятный объект понятия, как само по себе мыслимое в поня_

тии, в качестве его содержания или, как еще говорят,— значения.

Выражение conceptus objectivus в схоластике часто равнозначно

термину ratio, ratio entis, соответствующего, в свою очередь, гре_

ческому словоупотреблению. Conceptus, concipere отвечает гре_

ческому ______ ________, понятию бытия, ratio, или иначе—intentio

intellecta. Intentio здесь следует понимать как intentum intellec_

tum, т. е. интендируемое в понятийной интенции.

Предмет общей онтологии—это, согласно Суаресу, который

следует здесь Фоме,— conceptus objectivus entis, объективное по_

нятие сущего, т. е. всеобщее в сущем как таковом, значение бы_

тия вообще в его совершенной абстракции, т. е. независимо от

всякой соотнесенности с каким_либо конкретным сущим. Это

понятие бытия есть, согласно воззрениям схоластики, да и фи_

лософии вообще, ratio abstractissima et simplicissima, нечто пус_

тейшее и простейшее, т. е.— наиболее неопределенное и про_

стое, непосредственное. По поводу этого самого всеобщего и

пустого невозможна никакая дефиниция, definiri non potest. Ведь

всякая дефиниция должна включать свой предмет в некоторое

определение высшего порядка. Стол есть предмет утвари, утварь

есть нечто наличное, наличное есть сущее, сущему принадлежит

бытие. За пределы же бытия я никогда не выхожу, в любом опре_

делении сущего я уже подразумеваю бытие, последнее не есть

род и не может быть определено. Суарес говорит, однако, что смысл бытия можно объяснить с помощью некоторого опреде_

ленного описания, declarare per descriptionem aliquam7.

Если исходить из словоупотребления, то ens означает сущее.

В соответствии с формой слова ens есть не что иное, как причас_

тие от sum, existo, я есмь. Оно означает, таким образом, ens quod

sit aliquid actu existens8—что некоторому «нечто» присуще наличие

(Vorhandenheit), действительность9. В этом значении выражение

[«ens»] употреблено как sumptum participaliter, в смысле причас_

тия. Ens, сущее, может быть понято также nominaliter, vi nominis,

как существительное. «Ens» означает тогда не столько, что нечто

существует, т. е. подразумевает не столько нечто, обладающее су_

ществованием, сколько id, quod sit habens essentiam realem est10,

то, что существует, обладая определенной реальностью, само су_

ществующее, сущее, res. Каждому ens присуще то, что оно есть

res. Кант говорит: реальность, вещность. Теперь суммируем ска_

занное о двойном значении выражения ens, «сущее». В качестве

причастия оно говорит, что сущее определяется посредством не_

которого способа быть. Смысл причастия заостряет момент су_

ществования (existentia). Напротив, номинальное значение выде_

ляет момент res или essentia.

Ens и res, сущее и вещь, означают разное, но, тем не менее,

взаимозаменяемы. Каждое сущее есть ens и res, т. е. оно обладает

бытием, и оно обладает бытием как то_то и то_то. Res [схватывается

терминологически] более точно как essentia realis или коротко —

essentia: содержательная сущность, чтойность, вещность (realitas).

Как Фома характеризует вещность (realitas), свойственную

каждому сущему? Это становится ясно на основании различных

обозначений для вещности, которые он собирает вместе: все они

восходят к соответствующим основным греческим онтологиче_

ским понятиям.

Мы должны точнее уловить смысл понятия реальности или,

как чаще всего говорят в схоластике,— essentia. Вещность обо_

значается в схоластике, во_первых, как quidditas — слово, обра_

зованное от quid: quia est id, per quod respondemus ad questionem,

quid sit res11. Quidditas есть то, к чему мы обращаемся, когда отве_

чаем на вопрос, поставленный относительно некоторого сущего:

что оно есть? ___ ______. Это «что», определяющее ___ ______, Ари_

стотель схватывает более точно как ___ ___ _(_ __(___. В схоластике

переводят: quod quid erat esse, то, чем каждая отдельная вещь со_

гласно своему содержанию уже была, прежде чем она действи_

тельно осуществилась. Некоторая вещь, окно, стол, уже была

тем, что она есть, до того как стала действительной. Более того,

необходимо, чтобы она уже была, чтобы стать действительной,

чтобы действительно осуществиться. Вещь должна уже сбыться

в смысле своей содержательности, коль скоро она может быть

действительно осуществлена, иначе ее просто нельзя мыслить

как нечто способное осуществиться. То, чем всякое сущее, вся_

кое действительное, уже заранее было (schon gewesen ist), назы_

вается в немецком языке das Wesen («сущность»). В этом Wesen,

___ ___ _(_, в «было», заключен момент прошлого, оттенок «зара_

нее». Мы обращаемся к quidditas, когда хотим определить, что

есть то или иное сущее, primo, в первую очередь, когда решаем,

чем собственно это сущее является, illud quod primo concipitur de

re12. Это «прежде всего» не следует понимать ordine originis, в по_

рядке возникновения нашего знания, наших сведений (sic enim

potius solemus conceptionem rei inchoare ab his quae sunt extra

essentiam rei), sed ordine nobilitatis potius et primitatis objecti13. Когда мы впервые принимаем нечто к сведению, знакомимся с об_

стоятельствами, мы склонны начинать с тех определений вещи,

которыми она обладает помимо своей сущности (Wesenheit), со

случайными ее особенностями, бросающимися в глаза в первую

очередь. Не это «прежде всего» подразумевает слово «primo», но

primo in ratione nobilitatis, первоочередное в res, то, что есть вещь

согласно своей вещности, то, в качестве чего мы ее в этой ее вещ_

ности определяем, само же определяющее есть ____         ___, по_ла_

тыни — definitio. Поэтому реальность понимается не просто как

quidditas, но также в смысле definitio. Чтойность, устанавливае_

мая в дефиниции, есть то самое, что придает каждой вещи свой_

ственную ей определенность и надежную отличимость от иного,

то, что образует ее очерченность, ее облик. Надежная установ_

ленность границ вещи, certitudo (perfectio), определяется более

точно как forma,            ____. Forma в этом значении есть то, что со_

ставляет облик сущего и соответствует тому, как вещь выглядит,

ее виду — по_гречески ei’doj, тому, в качестве чего она показы_

вается. Третье значение вещности — forma, по_гречески    ____,

восходит к ei’doj. То, что составляет подлинную определенность

сущего, есть одновременно коренное в нем, радикальное, то, что

определяет и задает качества и действия вещи. Поэтому это ко_

ренное в сущем, его сущность, обозначают также словом

natura — ______ в аристотелевом словоупотреблении. Мы и сего_

дня говорим о «природе вещей».

Наконец, в этом же смысле следует понимать и еще одно обо_

значение для вещности, которое чаще всего и используется,—

essentia. Это то самое в esse, в бытии некоторого ens, некоторого

сущего, что собственно мыслится в нем, когда это сущее схваты_

вается в своей действительности,— по_гречески _______ в одном из

значений этого термина.

Мы увидим, что эти различные имена для вещности, для

того, что Кант называет реальностью, а схоласты чаще всего обо_

значают как essentia realis: quidditas (чтойность), quod quid erat

esse (сущность), definitio (определение), forma (облик, вид), na_

tura (происхождение),— отнюдь не случайны. Дело здесь вовсе

не в том, чтобы дать разные имена одному и тому же. Но все они

соответствуют разным направлениям взгляда, в котором может

быть установлена вещность вещи, разным точкам отсчета в интерпретации сущности, вещности и, вместе с тем,— бытия суще_

го вообще. Вместе с тем, из соответствий с греческими термина_

ми видно, что эта интерпретация вещности восходит к тому, как

ставились вопросы в греческой онтологии. Именно отсюда гре_

ческая онтология сама становится ощутимой в своей основопо_

лагающей ориентации.

До сих пор речь шла о том, чтобы при помощи этих обозначе_

ний отчетливее увидеть, что означает один из членов различия ме_

жду essentia и existentia — различия, с которым имеет дело инте_

ресующий нас тезис. Теперь мы должны предварительно опреде_

лить второй член в этом различении—existentia. Сразу бросается

в глаза, что понятие существования (existentia) далеко не так од_

нозначно схватывается и очерчивается терминологически, как

понятие сущности (essentia), хотя essentia и quidditas понимаются

именно исходя из esse. Esse, existere в основе своей более изна_

чально. Непрозрачность понятия существования или бытия не_

случайна, поскольку это понятие считалось отчасти чем_то само

собой разумеющимся. Несмотря на всю неполноту его интер_

претации в античности и схоластике, и далее—в философии Но_

вого времени вплоть до Канта, мы должны попытаться устано_

вить, занимаясь именно феноменологической интерпретацией

второго тезиса, в каком направлении двигалось докантианское

истолкование смысла бытия. Но трудности, возникающие при

попытке однозначно ухватить смысл зтого спорного понятия,

куда больше, чем те, что связаны с понятием essentia. Теперь мы

ни в коем случае не должны бездумно вводить в наши разъясне_

ния кантово понятие существования тождественного абсолют_

ному полаганию. Занимаясь характеристикой понятия existentia

в схоластике и соответствующих понятий античной философии,

мы обязаны целиком оставить в стороне интерпретацию, пред_

ложенную Кантом, хотя, как позже окажется, кантова интерпре_

тация не так уж далеко отстоит от античной, как это могло бы по_

казаться на первый взгляд.

Вначале мы весьма предварительно и в общих чертах изло_

жим communis opinio схоластики относительно понятия сущест_

вования. Античной философии здесь по существу нечего ска_

зать. Чаще всего для existentia, existere используется термин esse.

Фома, прежде всего, говорит так: esse [т. е. existere] est actualitas omnis formae, vel naturae14, бытие есть actualitas, т. е. дословно —

действительность — каждой сущности и каждой природы или —

каждой формы и каждой природы. Что это собственно означает,

пока не должно нас интересовать. Бытие есть actualitas. Нечто

существует, когда оно есть actu_ ____!_ на основании некоторого

agere, некоторого действия, действования (_________). Экзистен_

ция (existere) в этом наиболее широком смысле, а не так, как мы

_______используем этот термин — для обозначения способа бытия Da_

sein, означает бытие_в_наличии (Vorhandensein), кантово Dasein,

действительность. Иными словами, existentia означает содеян_

ность (Gewirktheit) или заключенную в содеянности действи_

тельность (actualitas, __________ ________#___). Это выражение ис_

пользует и Кант для обозначения существования. Немецкое

«Wirklichkeit» [как и русское «действительность»] представляет

собой перевод латинского actualitas. Феномен, обозначаемый

словом actualitas (хотя сам термин пока дает нам немного пищи

для размышлений), есть греческое _________. Посредством

actualitas, как принято говорить в схоластике, res extra causas

constituitur, благодаря своей действительности некое содержа_

ние (eine Sache), т. е. всего лишь возможное, некоторое опреде_

ленное «что», полагается или устанавливается вне (или поми_

мо) своих причин. Это должно означать, что благодаря актуаль_

ности содеянное становится самостоятельным, оно обладает

само_стоянием для себя, отдельно от причин и причинения. Та_

ким образом, сущее как действительное есть нечто при себе

пребывающее, отделенный [от причин] результат, _____, соде_

янное, сделанное. Поскольку нечто посредством действитель_

ного осуществления (Verwirklichung) устанавливается как нечто

самостоятельное вне, помимо своих причин и как таковое явля_

ется действительным, оно также поставлено как это действи_

тельное и вне, за пределами «ничто». Выражение «существова_

ние», existentia, интерпретируется в схоластике как rei extra

causas et nihilum sistentia, установленность вещи (Sache) отдель_

но от осуществляющих ее причин (Ur_Sachen15) и отдельно от

«ничто». Мы увидим позже, как эта установленность в смысле actualitas соотносится с положенностью в смысле абсолютного

полагания (Position) у Канта.

В то время как essentia или quidditas, чтойность, дает ответ на

вопрос: quid sit res, ita actualitas respondit questioni an sit, сущест_

вование отвечает на вопрос: есть ли нечто. Мы можем сформу_

лировать рассматриваемый тезис еще и так: вопрос о сущем как

сущем может быть поставлен двояко: что есть сущее и естьли

оно. Каждое сущее может стать мишенью вопроса в форме

«что_есть?» и в форме «есть_ли?». Почему это так, мы пока не

знаем. В философской традиции это положение вещей прини_

мается как само собой разумеющееся, его усматривает всякий.

Вещь действительна на основании ее actualitas, существования.

В обратной же перспективе, т. е. — с точки зрения действитель_

ности, вещь есть нечто, допускающее осуществление, нечто воз_

можное. Только в обратной перспективе из идеи действительно_

сти возникает характеристика вещи как чтойности, realitas, иг_

рающая столь важную роль у Лейбница—определение essentia в

качестве possibile. У Лейбница то, что Кант обозначает как reali_

tas, схватывается в понятии possibilitas, по_гречески — _____          __

___16. На это обозначение Лейбница, очевидно, натолкнуло непо_

средственное знакомство с текстами Аристотеля.

Тем самым, мы разъяснили в общих чертах составляющие

второго тезиса, [касающегося различия] essentia и existentia. Су_

щему принадлежит некоторое «что» (essentia) и некоторое воз_

можное «как» (existentia, бытие в наличии). Мы говорим «воз_

можное [как]», поскольку то обстоятельство, что некоторое су_

щее существует, вовсе не заключено в его «что».