А. В. БУЗГАЛИН. Марксизм нуждается в марксистской критике

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 

     

      Начал бы я с того, что в некотором смысле согласился бы с тезисом <марксизм умер>. Но знаете ли, примерно так же, как соглашаются с тезисом <король умер. . . > (продолжение фразы всем известно: <Да здравствует король!>). Если под марксизмом подразумевать то, что было написано (и продолжает оставаться до сих пор) в наших <замечательных> учебниках, то я первый буду рад поставить крест на могиле этого марксизма.

      Второй тезис - об уголовной наказуемости марксизма, который становится действием, - был сформулирован только что В. Э. Матизеном.

      Автор этого тезиса не оригинален. У него много предшественников, которые уже <наказывали> марксистов на протяжении последних 150 лет. Расстреливали, вешали, сажали в тюрьмы и т. д. Вы, видимо, должны сказать: мало вешали, все еще впереди. Действительно, кое-где уже впереди. Во многих местах в современных условиях марксистов с работы уже выгоняют, лишают возможности выступать и т. д. Так что существует прекрасная перспектива занять то место, которое до сих пор занимали те, кого называют марксистами, и стать марксистом наизнанку. Кстати, первыми, кого начал расстреливать и репрессировать наш командно-административный аппарат, были как раз марксисты, коммунисты. Потом дошли до всех остальных - интеллигентов, рабочих.

      Я недавно был в Польше, где состоялся точно такой же разговор в весьма квалифицированной аудитории. И один из польских участников дискуссии привел любопытный и больной для поляков пример. Если Маркс ответствен за репрессии Сталина, почему вы не считаете, что Аристотель или Христос ответственны за мракобесие, которое именем Христа, именем Аристотеля творилось многие-многие столетия?

      Ведь инквизиция оправдывала свою деятельность их мнением и образом. Более того, и идеологизация экономики типична для общества эпохи господства христианства.

      А теперь о главном. О современности марксизма как науки, объясняющей и помогающей развитию нашего общества. Начну с проблемы гуманистической природы марксизма. Кажется, Рузвельт первым сказал, что марксизм был бы для всех прекрасным учением, но для его воплощения в жизнь нужен не человек, а ангел. Как ни странно, современное цивилизованное общество последние десятилетия, от японцев и до сегодняшней Западной Европы и США, старательно занято <выделыванием> вот этого ангела. Человека, который работал бы не столько за деньги, сколько ради интересного труда, который работал бы <командой> (японский опыт), который участвовал бы в управлении, который вырос бы из рамок частной собственности и вошел в систему сложной пирамиды участия, который заботился бы о глобальных человеческих интересах, для которого ценность свободы была бы на первом месте, и пр. и пр.

      Того самого человека, которого ненавидел и считал невозможным фактически любой критик марксизма XIX и первой половины XX века. Это подтверждение тезиса марксизма о том, что традиционный капитализм должен привести к победе нового типа общества и личности или нет?

      Прямо, может быть, и нет, но тенденция к свободному всестороннему развитию личности, сменяющему эпоху отчуждения (а это ключевой вывод марксизма), в истории XX века в целом налицо. Но об этой тенденции, ее понимании марксизмом и ее практической реализации следует сказать несколько подробнее.

      Во-первых, гуманизм марксизма не случаен. Марксизм как наука и как идейное течение вырос из революционно-демократической, гуманистической тенденции, отрицавшей (и в практической борьбе, и в науке, и в культуре) предыдущую феодальную эпоху. Гуманизм заложен в генах марк-сизма. Но в его генах заложена и революционность. В соединении этих двух диалектически противоречивых сторон ключ к пониманию тезиса о свободном и всестороннем развитии человека в ассоциации и через ассоциацию как главного вывода марксизма (он звучит как рефрен в <Немецкой идеологии>, <Манифесте Коммунистической партии>, <Капитале>, программных документах Интернационала, 1 и II программах РСДРП и т. д. ).

      Следовательно, во-вторых, для марксизма гуманизм это синоним освобождения и саморазвития человека в процессе социального творчества, включающего как конструктивную, созидательную, так и разрушительную (по отношению ко всем формам порабощения), как эволюционную, так и революционную составляющие. Марксистское понимание гуманизма никогда не было абстрактным. Кто-то из этого сделает вывод, что, следовательно, оно было адресовано не человеку, а классу, ставило классовые ценности выше общечеловеческих, допускало насилие и потому это вообще не гуманизм.

      (Отмечу попутно, что большинство нынешних либералов в СССР, как и их коллег в предшествующие эпохи в нашей стране или в наше время в других странах, кричащих о гуманизме и равных правах всех граждан, понимают этот гуманизм и равноправие в классически буржуазном духе: когда свобода, равенство и возможности реализации человеческих способностей прямо пропорциональны собственности, которой ты обладаешь. В результате я, <его величество> предприимчивый либерал, гуманно наслаждаюсь всеми благами цивилизации - в СССР, правда, весьма убогими, - а вы гуманно подыхаете с голоду - в СССР подчас буквально, а не фигурально. И если все это происходит в соответствии с законом и конституцией, то идеал торжествует. Тем более что я, богатенький либерал, пресытившись или пряча капитал от налогов, могу кое-что передать в благотворительный фонд, а всякий, кому это не нравится, - либо лентяй, либо злодей, пытающийся при помощи винтовки восстановить <равенство в нищете>. И невдомек этим доморощенным либеральным поклонникам западной цивилизации, что <там>, в той же Австрии, этой земле обетованной, гуманизм в той мере, в какой он есть, держится не столько на врожденном <скромном обаянии буржуазии>, сколько на исторических завоеваниях трудящихся, более ста лет боровшихся за 8-часовой рабочий день, хорошие условия труда, право участвовать в управлении, контролировать цены, иметь социальную защиту и т. д. и т. п. Именно они, эти рабочие, инженеры, учителя, крестьяне, студенты, своей практической борьбой делают западное общество гуманным и именно мы - рабочие, инженеры, ученые и художники- своим страхом и пассивностью посадили самим себе на шею сталинскую и брежневскую античеловечные диктатуры. ) Так что же такое марксистский отказ от абстрактного гуманизма? Прежде всего постановка в центр внимания Человека не как абстрактного субъекта правового государства и персонификацию большей или меньшей собственности (субъект гражданского общества), когда люди для общества не равны, а одинаковы, обезличены, а как индивидуализированного, неповторимого ансамбля общественных отношений. В той мере, в какой классовые, сословные или иные социально-экономические и политические (например, в АКС - место в бюрократической иерархии) характеристики объективно доминируют в обществе над чисто личностными качествами (талант, способности, характер и т. п. ), проблема гуманизма упирается в социальную проблему - проблему уничтожения (в том числе революционного) той системы, которая вызывает отчуждение и, следовательно, социальное неравенство (в том числе и прежде всего классовое).

      И в этом смысле абсолютно не случайно то, что дорога к гуманизму в СССР лежит сегодня через слом административно-командной системы, через революционное преодоление господства бюрократии - особого социального слоя, характеризующегося тенденцией к монополизации функций собственника, хозяина во всех сферах жизни общества - от экономики до искусства. В этом классовость марксистского гуманизма: в борьбе против господства социальных сил (классов), вызывающих, консервирующих неравенство людей по классовому принципу. Но борьба против социально-экономической власти класса никогда не понималась теоретическим марксизмом как физическое уничтожение представителей того или иного класса, подобно тому как идейное христианство было далеко от грабежей и насилия крестовых походов, а воспевавшая белое рыцарство Марина Цветаева - от зверств белогвардейцев-карателей. Но об этих противоречиях, еще раз оговорюсь, ниже.

      Сейчас же подчеркну: вне понимания всей конкретной диалектики развития человека как индивидуализированного ансамбля общественных отношений (в том числе и вне понимания диалектики социально-классовых отношений - от борьбы до консенсуса) концепции практического гуманизма быть не может. В этом смысле совершенно правы те, кто считает одним из важнейших тезисов марксизма отрицание ценностей традиционного европейского гражданского общества. Но они абсолютно не правы в понимании сути этого отрицания. Даже практик Ленин многократно подчеркивал, что гуманизм и равноправие в будущем социалистическом обществе рождаются только на базе полного и наиболее последовательного воплощения всех принципов буржуазной демократии (<Государство и революция>) при отрицании капитала и частной собственности как основы социально-экономического отчуждения человека.

      Воплотился ли на практике этот гуманистический, революционный пафос марксизма? Если посмотреть на борьбу за свое освобождение, свои права трудящихся в рамках различных модификаций социал-демократических, социалистических и коммунистических движений во всем мире (в том числе и вне традиционного западного мира), приведшую к решению человеческой цивилизацией целого ряда задач гуманизации социального устройства, то ответ может быть положительным, Другое дело, что это <заслуга> отнюдь не одного лишь марксизма, но претензия на единственно верное и монопольное миропонимание - это уже сталинизм.

      Если же посмотреть на страны, провозгласившие наиболее последовательную реализацию марксистского идеала человека, прежде всего СССР, то здесь положение будет трагически иным (о причинах этой инверсии я еще скажу). Хотя и здесь есть немало исключений. <Гуманное> общество США в 50-е годы переживало безудержный расизм вкупе с <охотой на ведьм> (в XX веке, как известно, все ведьмы бывают исключительно красного цвета, а на ступах у них намалеван серп и молот). Советская же <империя зла> (термин несколько более поздний) во второй половине 50 - начале 60-х не просто переживала <оттепель>. Это были годы на глазах тающего отчуждения, рождающегося дружелюбия, искреннего оптимизма, добрых стихов, доброго кино, добрых песен. Годы растущего уважения и интереса к науке и искусству. . . Причем для этого была и соответствующая материальная база: по данным Ханина и Селюнина, экономика СССР в эти годы развивалась с небывалыми темпами роста реальных качественных и количественных показателей.

      Но <оттепель> оказалась кратковременной, и сегодня мы живем в стране, где господствуют <Маленькие Веры>, а не <Королевы бензоколонки>. Это ли не фиаско марксистской концепции гуманизма, ведь теорию надо проверять практикой?

      Прежде чем отвечать на этот, в который раз возникающий вопрос, посмотрим на некоторые другие аспекты теории марксизма, прежде всего - марксистское понимание закономерностей и противоречий исторического прогресса.

      Традиционное понимание истматовской теории: производственные отношения определяются производительными силами. Но весь дух марксизма, вплоть до Ленина, это акцент на объективном противоречии: с одной стороны, объективность развития, общественная практика, которые делают человека ее функцией, и только. С другой - человек как творец истории.

      Устарел ли первый тезис? Давайте посмотрим, за что мы больше всего критиковали авторитарно-бюрократическую систему? За то, что она создала человека, который не может делать ничего другого, кроме как держать на своей шее бюрократию. И видим сейчас, не идут крестьяне в аренду, не идут в частники, и все из-за сволочной командно-административной системы. Перед нами система общественных отношений, изуродовавшая человека. Правильно?

      Правильно.

      Второй полюс противоречий. Не просто обстоятельства, практика определяют человека. Но и человек творит историю. Он способен восставать против противоречий существующей действительности. Он способен ломать ее даже тогда, когда власть ему не принадлежит. Посмотрите, что сейчас делается в социалистических странах. Это массовые революции, которые идут снизу, ломают обстоятельства, совершаются массами, которые и движут историю.

      Вы скажете: не в том направлении, которое видел марксизм, и вопреки марксистской идеологии. Опять-таки воспользуюсь красивым образом польской дискуссии. Там один из профессоров - из вымирающих представителей ортодоксального марксизма - красиво сказал: командно-административная система - это что-то вроде мутанта марксизма.

      А мутант всегда косвенно напоминает чистый вид. Оснований для порождения мутанта была масса - и объективных, и субъективных, во многом, кстати, описанных самими же марксистами, Лениным, Дзержинским, который предвидел сталинский переворот в своих последних письмах. Этот мутант на самом деле и убил сам себя. И слава Богу, что убил, и на этой основе начинает возрождаться марксизм. Ведь это же факт, что сегодня защитниками социализма и марксизма стали западные ученые, наши собственные диссиденты.

      Итак, два краеугольных тезиса в области истмата: практика творит человека, навешивает на него социальную роль, но человек же способен освободиться от этой роли, революционизировать и изменить свою общественную жизнь. Это как нельзя лучше подтверждается современной историей.

      Но современная история, на первый взгляд, прямо опровергает тезис о революционной смене капитализма социализмом как более эффективным и прогрессивным строем. Действительно, если в СССР социализм, а в Швеции - капитализм, то Маркс был, мягко говоря, не точен. Но социализм ли в СССР? Классический ли капитализм в Швеции? Да и у Маркса нигде нет тезиса о том, что капитализм в XIX веке дошел до точки, а дальше - автоматический факт. Марксизм - довольно сложная экономическая теория, основанная на внутренней диалектике развития, на подрыве капитализма, на подрыве его основ и т. д. Развивается эта линия дальше или нет? Вопрос довольно спорный. Но если вы посмотрите на современный капитализм, то там рождается очень многое из того, что должно было рождаться в соответствии с теорией Маркса, в частности его <Капиталом>. Рождается, конечно, не так; как предполагал Маркс>. Он считал, что будет революция, диктатура пролетариата и развитие пойдет на собственной основе коммунистического общества.

      Процесс пошел во многом так, как предсказывали марксисты Каутский и К°, эволюционно. Это надо объяснять, с этим надо разбираться. Но отсюда еще не следуют выводы о том, что логика развития, описанная тогда, не дает ответа на вопросы, которые мы разбираем сейчас.

      Маленькая иллюстрация в связи с этим по поводу марксизма и судеб товарного производства. Да, марксизм считает товарное производство довольно жестким общественным строем, порождающим экономическую несвободу, отчуждение, овещнение человека. Устарело ли это? Сегодня, когда мы влюблены в товарную экономику, нельзя не замечать того, что она довольно жестока. Если вспомнить мировую классику, ту же экзистенциалистскую философию, то вы найдете, что товарная экономика и базирующееся на ней общество угнетают человека не так, как наша бюрократическая система, не прямо, когда виден диктатор-субъект, а через внешние, вроде бы и не зависящие от человека механизмы: рынок и т. п. Это подчиняет человека внешним силам незаметно, более тонко, изощренно, умно, но отчуждение от этого не исчезает. Если вы современному западному философу скажете, что в рыночной экономике нет отчуждения, он вас просто засмеет.

      Эта логика развития товарного производства и развертывания его противоречий, плюсов и минусов остается и для нас. Когда-то нас долго ругали: вот, мол, Маркс-догматик писал, что из товарного производства рождается капитализм. Но это не так, это ерунда. У Нас все будет по-другому.

      Извините, что-то я не вижу, чтобы у нас было по-другому.

      Мы чуть-чуть допустили кусочки товарного производства, и у нас уже начал, как во времена первоначального накопления капитала, развиваться дикий, ублюдочный ростовщическо-купеческий, допотопный капитал. Я даже не ожидал, что марксистские и ленинские тезисы могут так прямолинейно подтверждаться через сто лет.

      И последний тезис. Смысл любого сочинения Маркса, возьмите хотя бы <Критику гегелевской философии права>, одну из первых работ, - жесткий антибюрократический пафос, проблема освобождения человека. Последнее - центральная идея и в <Манифесте Коммунистической партии>, и в <Нищете философии>, <Гражданской войне во Франции>, <Критике Готской программы> и, наконец, в <Капитале>, где каждый том заканчивается обсуждением проблемы освобождения человека в том или другом аспекте. В некотором смысле марксизм только то и доказывал, что для развития современных производительных сил нужен свободный человек. С другим человеком творить современное общество нельзя. Это доказывает современная НТР: с закомплексованным, несвободным, неразвивающимся человеком двигать научно-технический прогресс нельзя. Да, этот тезис был для Маркса связан с его учением о классовой борьбе пролетариата. Сейчас эта идея ушла в прошлое. Но и это учение было далеко от его нынешних интерпретаций в якобы марксистских учебниках, и критическое отношение к марксизму есть альфа и омега самого марксизма. Как бы то ни было, но человечество начинает освобождаться, пусть в рамках капитализма, люди все равно идут к этому и идут, кстати, в том числе и через борьбу классов. Вы вспомните, каким путем пришли к благоденствию современные социалдемократы. Вопрос, чем за это заплачено, какой ценой завоеван тот мир, в котором живут современная благоденствующая Швеция, Швейцария или Австрия, встает, и на него надо еще ответить.

      Возвращаясь к вопросу об административно-командной системе как о мутантной форме социализма, приведу только один пример. Посмотрите на Италию эпохи Ренессанса. Нам сейчас кажется, что это было высокогуманное общество с прекрасными художниками, учеными и т. д. На самом же деле это была едва ли не самая жестокая страна того периода с точки зрения насилия, войн, инквизиции. Более того, прекрасная крышка буржуазного гуманизма захлопнулась и, за исключением существующей где-то там на периферии Голландии (маленькой экспериментец, с которым можно и не считаться), никакого буржуазного развития, освобождения, становления <гомо экономикус> - ничего такого в период Ренессанса не было. Все идеологи той поры кричали: <Да покажите вы, где у вас этот свободный человек! Да эти идиоты, холопы, крепостные - на что они способны? Надо в первую очередь воспитывать дворянство и растить монархию!> (Некоторые и до сих пор кричат, что только так можно сделать человека счастливым. ) И все прочее - это ерунда, ересь. Неудавшийся эксперимент. И вашего Пико делла Мирандолу с его трактатом <О величии человека>, и всех остальных гуманистов надо сжечь в первую очередь, чтобы они не мешали человеческому обществу нормально развиваться в рамках цивилизованного, феодального, прекрасного, гуманного (для достойных этого, цивилизованных и благородных людей) общества. Итальянские республики с точки зрения жителей цивилизованного мира XVII - XVIII веков были всего лишь мутацией ряда в чем-то неглупых идей ряда ученых и художников. Но этот маленький мутант потом оказался провозвестником новой эры человечества.

      Я не хочу сказать, что наша административная система - это идеал. Это действительно страшная система. Проблема в том, что нельзя весь мир объяснять из нашего сегодняшнего опыта. Он слишком мал с исторической точки зрения. Он нам застит глаза - кстати, в точном соответствии с предвидением Маркса, очень критически относившегося к обыденному сознанию, которое смотрит на все только глазами своей эпохи, причем эпоха эта часто измеряется несколькими годами (ведь еще несколько лет назад большинство нынешних критиков марксизма были его искренними адептами. . . ). А новая эпоха меняет мировоззрение очень сильно. Еще в 1968 году в приличной интеллигентной аудитории сказать, что ты не левый, сказать, что ты хоть немножко не марксист, было стыдно. А если бы вы сделали это во Франции, то над вами хохотал бы весь Париж, потому что под лозунгами марксизма проходила революция, развивалось все общественное движение и вся общественная мысль жила этим! Эти циклы поворотов обыденного сознания то к либералам, то к левым происходят постоянно. Не пройдет и пятнадцати лет, как наш семинар будет обсуждать проблему марксизма совсем в другом плане: в плане критического саморазвития марксизма.

      <Атака Карла Маркса и его учеников на абсолютные нормы морали, рынок, конкуренцию, частную собственность, семью, государство, нацию окончилась полным провалом>, - заявляет А. Ципко. Это ли не перл мещанского мировоззрения всех эпох! И это не ярлык, а точная научная квалификация. И невдомек доктору философии А, Ципко, что эти <абсолютные ценности> человеческого общества, во-первых, стали господствующими в лучшем случае лишь в XIX веке, да и то на очень незначительной части земного шара (до этого, а во многом и параллельно с этим большинство жителей Земли жило совсем другими ценностями, когда достоинство человека определялось не содержимым его кошелька - этой <абсолютной> нравственной нормой рыночной организации общества, а его положением в сословной, кастовой или иной иерархии); что, во-вторых, эти ценности, не успев стать господствующими, стали объектом жесточайшей критики со стороны едва ли не всех наиболее талантливых деятелей культуры. О, Бальзак и Э. Золя, Ф. Достоевский и А. Камю, Р. Роллан и М. Горький - кто из них ухитрился не увидеть того, что частная собственность, конкуренция, деньги и прочие атрибуты гражданского общества суть формы жестокой и сильной системы отчуждения, не разглядеть которую может разве что крупный философ А. Ципко, прямо заявляющий, что это <не формы отчуждения труда и личности>, а <основные устои жизни, человеческой цивилизации>. Наконец, в-третьих, сутью гражданского общества является то, что наряду с господством частной собственности, рынка и государства (А. Ципко как-то нечаянно теряет слово <капитал>) в нем развиваются противоположные социальные силы, подрывающие ценности этого общества внутри него самого. Примеры? Пожалуйста.

      Отрицание частной собственности <внутри частной собственности> - процесс, начавшийся во времена К. Маркса и развертывающийся чем дальше, тем все более интенсивно.

      Причем речь в данном случае может идти не только об акционерной системе и традиционных для XIX века формах демократизации собственности, но и об относительно новых феноменах социально-экономического и даже социально-психологического отрицания частнособственнической мотивации и поведения, рождения новой системы стимулов, среди которых предвиденные и подчеркивавшиеся марксизмом - свободное время, творческий труд, возможности самореализации в общественно полезной деятельности (от традиционного профсоюзного и потребительского движения до относительно новых форм социальной организации - экологических и др. ).

      В качестве компонентов самоотрицания традиционных ценностей европейской цивилизации можно назвать и систему регулирования рынка (причем отнюдь не только со стороны государства, но и со стороны крупнейших корпораций), и постепенное вытеснение коллективными формами труда (японские системы управления) традиционного индивидуализма, и превращение эстетики и содержательности труда в самостоятельную ценность. . . Это все так же далеко от <традиционных ценностей европейской цивилизации> (трактуемых большинством советских либералов в духе пошлых и по-настоящему вульгарных экономистов и социологов XIX века или в лучшем случае на основе идей Фридмана, консультанта небезызвестного всему миру Пиночета), как далек марксистский принцип свободной ассоциации от лагерей ГУЛАГа.

      Все сказанное, однако, остается пустой фразой, если не дать ответа на ключевой вопрос, который ставился неоднократно: что ни говори, но строившиеся вроде бы как по Марксу и Ленину (если верить лозунгам, вывешивавшимся на стройплощадке) социальные системы либо уже рухнули (в Восточной Европе), либо разваливаются на глазах (в Азии). В то же время, <страны капитала>, где должны были нарастать всеобщее обнищание трудящихся и зреть условия для победоносной социалистической революции, завершающейся диктатурой пролетариата, процветают, а оный пролетариат и слышать не хочет о том, чтобы стать завтра диктатором. Так?

      Самое странное, что и так, и не так. И это не кокетство гегелевской диалектикой (чего был не чужд любой настоящий марксист). Это спокойный взгляд ученого на реальные противоречия всемирной истории. (Этот взгляд трудно сохранять, когда живешь в стране всеобщего дефицита и питаешься все больше идеологическими клистирами: то псевдокоммунистическими, то вульгарно либеральными или даже черносотенными. Поэтому я могу понять озверевшего от ужасов, бестолочи и разрухи так называемого социализма иного советского мещанина, который готов верить хоть в Магомета, хоть в Иисуса, хоть в Новодворскую, лишь бы пообещали мясо в магазине, но я. . не могу понять логику профессора Фукуямы и многих советских профессоров, искренне уверовавшие в наступление <конца истории>' и <золотой век>, который знаменует собой нынешняя неолиберальная социально-экономическая модель. Это что-то похожее на самодовольство римских императоров и их прихлебателей первых веков христианской эры: ведь Рим куда как силен, а варвары куда как дики. . . ) Так в чем же ошибка? Может быть, в том, что в Восточной Европе случайно пали режимы Хонеккера, Живкова или Чаушеску? Отнюдь. Их падение - закономерность. Причем закономерность, которую видели, понимали, предсказывали (естественно, только те, у кого была возможность говорить) многие и многие независимые марксисты и в СССР, и за рубежом. Режимы, построенные на соединении принципиально различных социально-экономических структур (кусочков рождающегося социализма, госкапитализма, докапиталистических отношений) и различных переходных форм, скрепленных цементом насилия, не могли существовать долго. И это самоочевидное следствие марксистского понимания истории.

      Так что гибнут эти авторитарно-бюрократические системы вполне по К. Марксу.

      А вот возникли они как? Может быть, тоже вопреки марксизму? Но почему же тогда у их истоков стояли вполне марксистские организации, партии? <Благими намерениями устлана дорога в ад> - так, что ли? Но этот каламбур еще никого не спас от ответственности перед историей. . .

      Да, начинают развертывание нового общества на пределе объективно необходимых предпосылок (особенно в России).

      Да, от субъективного фактора во многом, на мой взгляд, в решающей степени зависело: быть или не быть социализму.

      Но первый шаг вперед был сделан. И он был сделан не группой заговорщиков-большевиков. Он был сделан большинством России, измученной кровавой войной, разрухой, бестолочью и кровавыми (да-да, кровавыми) методами управления и <царя-батюшки> вкупе в Гришкой Распутиным, и потом премьера Керенского (вспомните расстрел мирной июльской демонстрации рабочих), <забывшим> даже провозгласить Россию республикой.

      Да, нэп начал выводить Россию из разрухи и обеспечил предпосылки для сказочно быстрых темпов роста основных социально-экономических показателей. И это было практической реализацией идей марксизма. Нам был дан один шанс из десяти, а может быть из ста, чтобы прорваться в будущее в крайне неблагоприятных условиях. Кто-то скажет: надо было отказаться. Но большинство России не хотело отказываться. Оно хотело: мир - народам, землю - крестьянам, фабрики - рабочим. А этого не хотел сделать никто, кроме большевиков.

      Но трагедия состоит в том, что и большевики в конечном итоге оказались неспособны полноценно реализовать программу социалистического выбора. Мы все оказались в тисках мучительного противоречия, на одном полюсе которого - ценности и традиции, <кусочки> социалистического общества, которые живы в наших умах и сердцах. Элементарное товарищество, ценность коллективного труда, презрение к стяжательству, ценность только тех денег, которые заработаны, - это не только красивые слова, это еще и нормальные ценности жизни многих и многих из нас, особенно если считать людьми не только элитарную столичную интеллигенцию, но и рабочего Магнитогорска или колхозника Башкирии (говорю о них только потому, что лично недавно сталкивался с этими людьми). Но есть и другой полюс: страшный террор сталинизма, полуфеодальные методы экономической организации (такие, как прописка и т. п. ), пассивность и мещанское поведение огромных масс населения, выросших в условиях господства бюрократического принципа <ты - начальник, я - дурак>.

      В этом противоречии ключ к пониманию нашего общества, где причудливый конгломерат социалистических, rocкапиталистических и добуржуазных отношений оказался намертво соединен цементом насилия авторитарно-бюрократической системы. Данный историей шанс прорыва в новое общество прямо и непосредственно использовать не удалось.

      Но марксизм и марксисты (в отличие от авторов иных наших учебников) никогда не считали ход истории фатально предопределенным. В. И. Ленин и большинство его сподвижников прекрасно это понимали. Они проиграли. Победили сталины и брежневы.

      И все же! Там, где не побеждает революция, побеждают реформы. Цивилизованность, демократизм и сытость современного Запада в немалой степени обязаны своим существованием упорнейшей борьбе трудящихся за свое освобождение и в огромной степени - тем мучительным и противоречивым попыткам строительства социализма, которыми характеризовалась история СССР.

      А теперь о главном. Нужен ли марксизм для правильного выбора путей перестройки? Можно ли и сейчас считать марксизм идеологией партии коммунистов, и куда приведет партия, <вооруженная> такой идеологией?

      Попробую ответить так: в той мере, в какой политическая организация, претендующая на роль коммунистической, хочет использовать марксизм как свой теоретический и программный арсенал, она должна сегодня прежде всего поставить вопрос о <марксистской критике марксизма>, о ее диалектическом развитии, революционизирующем метод, теорию и особенно <прикладные>, если так можно выразиться, выводы марксизма, касающиеся его предложений в области тактики, политики (в том числе экономической). Сегодня марксистом себя считать может только тот, кто способен на развитие того, что написали К. Маркс и Ф. Энгельс, Г. Плеханов и Р. Люксембург, В. Ленин и А. Грамши. Сегодня особенно опасны марксизму не А. Ципко и его коллеги: их критика включает не только идеологические штампы и предубеждения (своего рода брежневизм наизнанку), но и некоторые научные аргументы, она заставляет марксистов учиться настоящему спору; марксизму страшны его <защитники>, подобные Н. Андреевой и иным идеологам, которые выучили наизусть стандартные цитаты из К. Маркса и В. И. Ленина (а их набор мало изменился со сталинских времен) и пытаются использовать их в существенно иной обстановке.

      Отмечу несколько аспектов <марксистской критики марксизма>, особенно актуальных сегодня.

      Начну с того, что едва намеченный Марксом и Энгельсом тезис о скачке из <царства необходимости> в <царство свободы>, о вступлении человечества в эпоху, где главной производительной силой станет наука, а труд приобретет преимущественно творческий характер, последующим <официальным> марксизмом был практически забыт. Между тем с этих позиций можно и должно критически взглянуть и на специфику современного этапа всемирной истории (она принципиально несводима к переходу от капиталистического способа производства к коммунизму), и на содержание тех изменений в организации труда, всем строе жизни, которые происходят в той же Австрии или Швеции в последние десятилетия и которые категорически не вписываются в Марксову теорию абсолютного обнищания пролетариата, но подтверждают один из ключевых тезисов марксизма о закономерной необходимости развития отношений, преодолевающих отчуждение человека от труда, средств производства, человека и общества.

      Столь же критически мы должны сегодня взглянуть на те не слишком разработанные К. Марксом, Ф. Энгельсом и даже В. И. Лениным положения, которые характеризуют закономерности смены способов производства. Здесь прежде всего требует развития проблема подрыва собственных основ способа производства на нисходящей ступени его развития и образования сложной системы переходных отношений в рамках прежнего способа производства. Эти идеи были лишь намечены в экономических работах К. Маркса и В. И. Ленина. В последующем же во все учебники вошла прямолинейная трактовка этого процесса, основанная на ряде некритически воспринятых цитат из работ <классиков>.

      В этой связи особенно сложным и интересным становится вопрос о судьбах идеи социалистической революции в современном мире. То, что значительная часть традиционных ленинских положений предреволюционного периода не годится для выработки стратегии и тактики левых, ориентированных на социалистический выбор движений Запада (хотя иной раз оказывается на удивление полезной для определения политики коммунистов в условиях ранней перестройки), очевидно. Не менее очевидно и то, что рабочий и интеллигент Швеции или Японии не спешат делать социалистическую революцию в своих странах. Но почему (давайте посмотрим хотя бы на послевоенные десятилетия) возникли и победили на выборах социалистически ориентированные народные фронты во Франции и Италии? Война виновата?

      Но кто с кем начал эту вторую мировую и величайшую в истории человечества бойню, как не фашистская модель развития капитализма (она победила тогда в Германии, Испании, Италии, Японии) с либеральной? Почему Париж в 1968 году оказался в ситуации двоевластия? Почему победил Альенде в Чили, а цитадель цивилизованного общества и демократии - США - не только не поддержали этот архидемократичный режим, но и сделали все возможное для того, чтобы потопить в крови пиночетовского фашизма этот росток социального освобождения?

      Еще раз повторю: это все лишь предвестники вспышки будущего нового общества. История не идет прямо и однозначно, как то провозглашали наши учебники обществоведения. <Традиционным ценностям европейской цивилизации> (сиречь буржуазному способу производства) потребовалось 400 лет, целая череда социальных революций (в одной Франции - 4), гражданских войн (в США - еще в середине XIX века, причем это была едва ли не самая кровопролитная война того столетия), двух мировых боен и десятилетий мучительной борьбы большей части человечества против прямого и косвенного колониализма, чтобы наконец обеспечить возможность много потреблять для полумиллиарда жителей земли, в то время как еще два (оставим пока в стороне население социалистических стран) находятся в положении полунищих (даже по меркам СССР).

      Что это значит? Да то, что вопрос коммунистического будущего человечества тоже будет решаться долго и неоднозначно, что <конец истории> является на самом деле всего лишь одним из этапов эволюционного развития в рамках начального этапа эпохи социального освобождения человечества и что марксизм и коммунисты должны честно и самокритично взглянуть на свое прошлое, на свои ошибки и просчеты, понять корни тех трагедий и преступлений против Человека, которые вершились от их имени, чтобы стать лидерами на пути человечества к царству свободы, не допустить новых войн и духовного изуверства, каким бы именем они ни прикрывались: социализма ли, фашизма ли, либерализма ли.