Н. И. ЛАПИН. <А вы свободны в своем отношении к марксизму?>

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 

     

      Каждая эпоха предъявляет свой вызов и счет марксизму. Каждый раз находится немало людей, которые торопятся заявить, что марксизм умер. Но через некоторое время обнаруживается, что идеи Маркса продолжают жить в сознании миллионов людей новых поколений, а в небытие ушли как раз те, кто пытались похоронить марксизм.

      Специфика того вызова, который предъявляет марксизму наше время, заключается в том, что это - время общего кризиса социальной практики, сформировавшейся под декларируемым влиянием марксизма. Испытывая неприязнь, а то и отвращение к этой практике, многие переносят это свое отношение и на теорию, именем которой освящалась практика. Психологически понять такой перенос можно, но усмотреть в этом достаточное теоретическое основание - нет.

      По сути дела, время предъявляет вызов не марксизму, а нам, воспитанным в условиях тотального доминирования марксистской идеологии: обрели ли мы в ходе перестройки в СССР свободу в своем отношении к марксизму?

      На первый взгляд, свободными стали прежде всего те, кто еще недавно исповедовали марксизм под влиянием внешних обстоятельств, а теперь, освободившись от их давления, открыто отрицают марксизм, заявляют о его смерти. На самом деле они заявляют о смерти своих собственных взглядов на мир, того понимания марксизма, которое у них сложилось. Это их понимание как было несвободным, так и осталось. С изменением обстоятельств изменился лишь знак этой несвободы: плюс сменился на минус.

      Конечно, отсюда не следует, что свободен тот, кто ни в чем не изменил своего отношения к своим прежним воззрениям. Это тоже признак несвободы, неизменной ригидности умонастроения человека.

      Каковы же критерии нашей свободы в отношении к марксизму (как, впрочем, и к другому учению)? Я думаю, можно выделить три таких критерия: - способность к равноправному диалогу с инакомыслящими (марксиста с немарксистами, немарксиста - с марксистами), основанному на добросовестном изучении позиции оппонента и уважительном отношении к ней; - способность к самокритике, то есть к критике той позиции, которую ты разделяешь (для марксиста - к критике слабостей учения Маркса);

      - способность использовать теорию и методологию марксизма при научном анализе новых реальностей.

      Тот факт, что здесь собрались для дискуссии обществоведы и публицисты, по-разному отвечающие на вопрос <умер ли марксизм?>, свидетельствует о нашей готовности к диалогу разномыслящих, о желании думать и действовать в соответствии с первым критерием свободного отношения к марксизму. Точнее, в соответствии с первой частью этого критерия.

      Сложнее обстоит дело со второй его частью - с добросовестным изучением позиции оппонента и уважительным отношением к ней. Именно здесь пролегает первый содержательный водораздел между свободой и несвободой оппонентов.

      Сейчас, например, популярны попытки поднимать на щит оппонентов Маркса, особенно русских. Среди них наиболее колоритна фигура Михаила Бакунина. Действительно, это был недюжинный мыслитель и общественный деятель, с которым Маркс на первых порах взаимодействовал как с сотоварищем по революционной борьбе и лишь впоследствии - как с оппонентом, затем противником и даже врагом. Последнее - отнюдь не основание для продолжавшегося до недавнего времени замалчивания отношения Бакунина к коммунизму, его во многом провидческой критики <авторитарного коммунизма>. Но теперь, извлекая эту критику из забвения, нельзя предавать забвению другие стороны его взглядов. Да, в своих публикациях он метко бичевал любую диктатуру, в том числе и диктатуру пролетариата.

      Но, например, в личном письме к известному своему <последователю> С. Г. Нечаеву он видит свою программную цель в <народно-стихийной революции, руководимой бтнюдь не официальною, но безыменною и коллективною диктатурою друзей полнейшего народного освобождения из-под всякого ига, крепко сплоченных в тайное общество> ', ядро которого составляют <человек 50,60, - и за глаза довольно> ^ Так что Бакунин тоже был сторонником диктатуры, но тайной. Против этого-то яростно и боролся Маркс. И не была ли сталинская идея <ордена меченосцев> в этом смысле сродни бакунинской? Словом, в этом вопросе надо разобраться всесторонне, ничего не утаивая и не приукрашивая. Это и будет равноправный диалог.

      Что может объединить в этом диалоге марксистов и немарксистов? Как это ни покажется странным, прежде всего обоюдное их стремление выяснить слабости марксизма. Для немарксиста такое стремление понятно, а у марксиста-то почему оно должно присутствовать? Потому что оно отвечает второму критерию свободы. Самокритика марксизма это, может быть, самая насущная для марксистов задача.

      По каким направлениям ощущается потребность в такой самокритике? Прежде всего, предстоит всесторонне рассмотреть вопрос о том, насколько необходимо и целесообразно, чтобы в условиях социализма марксизм становился монопольной государственной идеологией. Насколько такая монополия соответствует взглядам Маркса. И вообще насколько сохраняет свое значение подчеркивавшаяся Марксом тенденция к монополизации производства как главная, от которой берет свое начало дорога к социализму и коммунизму. Как показала последующая история, эта тенденция уравновешивается другими, а пути в будущее разных народов многообразны. В. И. Ленин в конце своей жизни начал осмысливать это многообразие, но в полном своем объеме эта задача еще далека от решения. Даже правильная ее постановка в определенной мере затрудняется чрезмерной сжатостью во времени Марксовых суждений о будущем: будучи логически выверены, эти суждения часто создают впечатление непродолжительности сроков их реализации.

      Это впечатление во многом возникает из-за отсутствия посредствующих звеньев движения к будущему. Но такие опосредствования Маркс считал недопустимой для научного прогноза детализацией. А многие его последователи вовсе не считали их необходимыми и пытались на практике осуществить скачки из сегодня в отдаленное будущее, минуя ближайшее завтра, что неизбежно заводило их в <ловушки предвидимого будущего> (вроде политики <военного коммунизма>). Остается открытым вопрос о судьбе политических отношений и организаций (государства, партий) в ближайшей и отдаленной перспективе. Сохраняет ли значение вывод об их упразднении вместе с классами, или же этот вывод опирался на недостаточно развитую практику политических отношений, не позволявшую увидеть гуманную роль этой сферы общественной жизни? В чем вообще предпосылки (гарантии!) независимости индивида как свободной личности в условиях упразднения капиталистической частной собственности?

      Ответы на эти и подобные вопросы имеют решающее значение для формирования научно обоснованной стратегии развития общества, всего человечества - как развития естественноисторического (по Марксу!), а не искусственно навязываемого историческим субъектам. Выяснению сути этих вопросов как нельзя более может помочь диалог марксистов с немарксистами, включая антимарксистов. Чем полнее и всестороннее будет этот диалог, тем лучше для обеих сторон. В особенности это важно для углубления самокритики марксизма как источника и способа его развития.

      Третий и решающий критерий свободы в отношении к марксизму - это его способность к саморазвитию, то есть к освоению в научном анализе новых реальностей. Такое освоение - не просто прагматическая адаптация к изменившимся обстоятельствам. Нет, это прежде всего способность видеть сохраняющие свое значение теоретико-методологические и мировоззренческие принципы и характеристики марксизма как целостного учения. Многие критики марксизма, нападая на те или иные политические и экономические его выводы, оставляют в стороне его философские предпосылки: то ли потому, что не знают их, то ли потому, что не в состоянии противопоставить им что-либо убедительное.

      Недопустимо ни то, ни другое. Если уж хоронить марксизм, то вместе с его философией. Напомню, ни одна из прежних попыток похоронить диалектический материализм не увенчалась успехом. И новых аргументов против него не появилось. Самый сильный из них - замалчивание, наихудшая форма неуважительного отношения к другой позиции и своему оппоненту.

      Как социальный диалектик Маркс дал не только концепцию детерминации всего общественного развития диалектикой производительных сил и производственных отношений, но и теорию социального конфликта как способа саморазвития общества. Эта теория была интерпретирована его последователями преимущественно к проблемам кризиса капитализма и социалистической революции. Но она актуальна и в применении к возникновению и развитию самого социалистического общества. Причем отнюдь не в вульгаризованном сталинском варианте <обострения классовой борьбы>. Напротив, речь может идти об институционализации конфликта как способе преодоления кризиса раннесоциалистического общества и перехода его в качественно новое состояние демократического социализма. Это самая злободневная для советского общества задача.

      Наконец, нельзя замалчивать или с помощью нескольких цитат отрицать гуманистическую <закваску> марксизма.

      Этот гуманизм возник на европейской почве, получив общечеловеческое звучание. По этому камертону и следует выверять дальнейшее его развитие. <Не в стороне от столбовой дороги> человеческой мысли и всей человеческой цивилизации - эти слова сказаны не только о прошлом, но и о будущем марксизма.