Материальное регулирование внешнеэкономических отношений

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 
РЕКЛАМА
<

Материально-правовые способы воздействия на обществен-

ные отношения международной природы не раз служили предме-

том дискуссий в юридической науке1.

Анализ специальной правовой литературы дает основание ут-

верждать, что категория «материальный» употребляется правове-

дами, во-первых, как противоположная по отношению к категории

«процессуальный», и это один аспект проблемы. А во-вторых, на-

званная категория понимается как противоположная категории «коллизионный», что представляет собой совершенно иной аспект. Оче-

видно, что один и тот же термин: «материальный» в смысле «не-

процессуальный», и «материальный» в смысле «не-коллизионный»,

обозначает две совершенно разные правовые категории.

Соотношение материального и процессуального регулирования

рассматриваемых отношений – тема для особого разговора. В на-

стоящем разделе речь будет идти о материальных нормах нацио-

нального законодательства в том смысле, что эти нормы регулиру-

ют общественные отношения внешнеэкономического характера не-

посредственно, прямо, без обращения к коллизионным привязкам.

Сразу следует отметить, что, как и в большинстве других слу-

чаев, проблематика материального регулирования исследовалась ав-

торами в аспекте международных отношений или отношений с инос-

транным элементом. Применительно к внешнеэкономическим от-

ношениям, как они определены в настоящей работе, проблема до

сих пор не ставилась. Вместе с тем формирование в национальном

законодательстве конгломерата правовых норм о «внешнеэконо-

мической деятельности» побудило многих правоведов-«отраслеви-

ков» к поиску системы, внутренней организованности объективно су-

ществующего правового материала и накопленных субъективных

суждений о нем. Однако отсутствие теоретического фундамента не

позволило добиться значительных успехов в данной сфере.

Итак, до настоящего момента материально-правовое регули-

рование имущественных отношений с иностранным элементом ис-

следовалось в рамках науки международного частного права.

Понимание международного частного права как области права,

охватывающей наряду с национальными нормами о коллизии зако-

нов и правах иностранцев также коллизионные и материальные пра-

вила об имущественных и личных неимущественных отношениях,

унифицированные посредством международных договоров, – вошло

в советскую доктрину международного частного права после опуб-

ликования в 1940 г. учебника И.С.Перетерского и С.Б.Крылова2.

Под материально-правовыми нормами в указанном контексте

понимаются нормы, специально установленные государством в од-

ностороннем порядке или путем заключения международного дого-

вора (унифицированные нормы) для урегулирования «международ-

ного фактического состава»3, т.е. гражданско-правовых отношений с

иностранным элементом. В советской доктрине международного частного права такие нормы иногда трактуются как нормы прямого

действия (или прямые нормы), а сам метод регулирования с помо-

щью таких норм назывался «методом прямого регулирования»4.

Термины «прямая норма», «метод прямого регулирования»

являются условными и употребляются только в качестве противо-

поставления коллизионной норме, которая не создает непосредствен-

ного правила поведения для сторон правоотношения, а лишь опре-

деляет применимую материальную («прямую») норму. На неточ-

ность названного термина обращал внимание В.П.Звеков,

отдававший предпочтение термину «материальная норма»5.

Материальные нормы, устанавливаемые национальным зако-

нодательством государства и призванные регулировать положение

иностранных физических и юридических лиц, режим иностранных

инвестиций, обращение иностранной валюты и целый ряд других

вопросов, получили большое развитие в белорусской законодатель-

ной практике и в практике других стран. Тем самым государство

юридически оформляет собственную внешнеэкономическую поли-

тику и определяет формы своего участия в международных эконо-

мических отношениях. Принцип самостоятельного определения

каждым государством своей внешнеэкономической системы полу-

чил закрепление в Хартии экономических прав и обязанностей го-

сударств, статья 4 которой гласит, что «при осуществлении между-

народной торговли и других форм экономического сотрудничества

каждое государство свободно выбирать формы организации своих

экономических отношений».

Материально-правовые нормы внутреннего законодательства

предназначены исключительно для регулирования отношений, на-

званных М.Келлером и К.Сиром «международным фактическим

составом». В необходимых случаях, вместо того, чтобы избрать

метод коллизионного (косвенного) регулирования, что характерно

для международного частного права, законодатель создает особую

систему норм, предназначенных для регулирования случаев, не от-

носящихся к внутригосударственной жизни. Эти нормы являются

выражением и юридическим оформлением экономической полити-

ки государства. Так, например, коллизионное регулирование не при-

меняется белорусским законодателем в области режима иностранных инвестиций, в сфере права интеллектуальной собственности,

валютного обращения и некоторых других.

Материально-правовые нормы могут содержаться также в

текстах международных договоров, заключаемых в процессе уни-

фикации6.

Таким образом, белорусское материальное право накопило

целый пласт нормативных актов, регулирующих те или иные аспек-

ты внешнеэкономических отношений. В числе этих актов декреты

и указы Президента, кодексы, законы, постановления Правитель-

ства, акты министерств и ведомств и проч. Аналогичное явление

наблюдается в праве Российской Федерации.

Стремительное разрастание специального законодательства,

а также невиданное до сих пор (в сравнении с советским перио-

дом) усиление роли внешнеэкономических отношений обусловили

введение в правовой и научный оборот понятий «внешнеэкономи-

ческое законодательство», «внешнеэкономическое право», «право-

вые основы внешнеэкономической деятельности» и т.п.7. Употреб-

ление названных обобщающих понятий осуществилось, так ска-

зать, «явочным порядком», без соответствующего теоретического

обоснования.

Концентрированным выражением тенденции может служить

работа А.П.Вершинина «Внешнеэкономическое право. Введение в

правовое регулирование внешнеэкономической деятельности», из-

данная в 2001 г. в Москве. «Термин «внешнеэкономическое право»,

– пишет А.П.Вершинин, – еще не вошел в научный и нормативный

оборот. Для закрепления его в законодательстве и других источни-

ках необходимо решить целый комплекс вопросов правового регу-

лирования внешнеэкономической деятельности. В этой сфере воз-

никают отношения, которые регулируются частным и публичным,

внутренним и иностранным (международным) правом». Далее ав-

тор делает попытку определить предмет «внешнеэкономического

права». «Внешнеэкономическое право представляет собой систему норм, которые регулируют отношения, возникающие во внешне-

экономической деятельности. К их числу относятся материально-

правовые нормы прямого действия и коллизионные нормы частно-

го и публичного права, регламентирующие внешнеэкономические

отношения. Эти нормы принадлежат к разным отраслям права и

закреплены в разных источниках. Однако анализ проблем регули-

рования внешнеэкономической деятельности требует комплексно-

го изучения соответствующих правовых норм. Внешнеэкономичес-

кое право имеет смысл рассматривать в качестве комплексной

отрасли законодательства, учебной правовой дисциплины и отрас-

ли юридической науки»8.

Надо сказать, что автор настоящей работы предлагала ввес-

ти в научный оборот термин «внешнеэкономическое право» еще в

1996 г. Под внешнеэкономическим правом понималась «выделив-

шаяся на стыке хозяйственного и международного частного права

отрасль, представляющая собой внутреннее законодательство Рес-

публики Беларусь и регулирующая экономические отношения с ино-

странным элементом на территории Республики Беларусь». Назван-

ная отрасль подразделялась мной на две части, первая из которых

регулирует внешнеэкономическую деятельность белорусского го-

сударства (заключение договоров по вопросам экономического со-

трудничества, осуществление экономических отношений в рамках

СНГ, предоставление режима наибольшего благоприятствования,

вопросы экономической безопасности страны и т.д.), т.е. «внешне-

экономическую деятельность на макроуровне». Вторая часть, как

я полагала, регулирует внешнеэкономическую деятельность пред-

приятия: порядок регистрации, получения лицензий, экспортно-им-

портные операции, передачу технологий, совместное предпринима-

тельство и т.д., т.е. «внешнеэкономическую деятельность на мик-

роуровне»9.

Рациональным зерном, которое, думаю, и по настоящее время

не утратило своей значимости, является идея разработки и осуще-

ствления целостной и единой национальной белорусской кон-

цепции правового регулирования внешнеэкономических отноше-

ний, которая пронизывала бы весь спектр общественных отноше-

ний, квалифицированных как внешнеэкономические. Правовая наука

и законодательная практика должны исходить из того факта, что внешнеэкономические отношения по определению находятся в

сфере воздействия национального законодателя. Поэтому на

первый план выступает оценка правового акта с точки зрения внеш-

ней экономической политики национального белорусского государ-

ства и с точки зрения соответствия такого гипотетического акта

Конституции и основам национального законодательства. Разуме-

ется, международно-правовая проблематика в ее традиционном

понимании также должна учитываться, но прежде всего в той мере,

в какой белорусский законодатель обязан следовать нормам дей-

ствующего в отношении Беларуси международного права. Вместе

с тем обращение к абстрактно существующему где-то вне нацио-

нальных границ, например, «международному торговому праву»10

не только не приносит практической пользы, но и несет в себе, с

нашей точки зрения, негативный заряд в виде сумятицы в головах

практикующих юристов и студентов.

Возвращаясь непосредственно к исследуемой проблеме, по-

лагаю, что говорить о формировании «внешнеэкономического пра-

ва» как отрасли права или даже комплексной отрасли законодатель-

ства в настоящее время вряд ли возможно.

«Идея комплексных (вторичных) нормативных образований, –

замечает Н.В.Сильченко, – обычно актуализируется тогда, когда

нормотворческая деятельность, а также систематизация и кодифи-

кация законодательства резко интенсифицируются, либо когда в ор-

биту правового воздействия включаются ранее нерегулируемые пра-

вом общественные отношения, либо когда происходят качественные

изменения в уже регулируемых правом общественных отношениях,

которые требуют дифференциации правовых средств и приемов пра-

вового воздействия»11. Данный тезис полностью подтверждается и

на обсуждаемом примере «внешнеэкономического права».

В общей теории права проблема «комплексных отраслей» была

впервые сформулирована В.К.Райхером12. Сущность названной

теоретической конструкции сводится к тому, что система права вместе с ее основным делением на отрасли права «имеет еще иную,

как бы вторичную конструкцию, состоящую из образования комп-

лексных массивов правовых норм различных отраслей права и за-

конодательства»13. Иными словами, в системе права существуют

такие подразделения норм права, которые не связаны единым пра-

вовым режимом, предметом и методом правового регулирования.

При этом нормы права, которые включаются в состав комплекс-

ных образований, по своим основным свойствам входят в состав

«обычных» отраслей права, а во вторичные, комплексные образо-

вания они входят, оставаясь все время нормами гражданского, уго-

ловного, административного, трудового и т.д. права, и поэтому ком-

плексное образование как бы дополняет основную, отраслевую диф-

ференциацию, но не должно противоречить ей14.

Следует согласиться с выводом Н.В.Сильченко о том, что

сторонники комплексных образований в отраслевой структуре пра-

ва до сих пор не смогли сформулировать достаточно убедитель-

ных и определенных, а главное, точных, проверенных параметров

(критериев), которые позволяли бы положительно или отрицательно

утверждать, является или не является какая-либо совокупность

норм «комплексной отраслью» права. За теоретической конструк-

цией комплексных отраслей права «не просматривается какое-либо

ее реальное материальное воплощение... По существу единствен-

ным доказательством существования комплексных (вторичных)

образований остаются реально существующие комплексные, чаще

всего кодифицированные нормативные правовые акты (кур-

сив мой – О.Т.). Но в этом случае более правильно вести речь о

существовании комплексных отраслей законодательства, а не ком-

плексных отраслей права»15.

Предметом правового регулирования комплексных отраслей

законодательства в отличие от отраслей права является не вид, а

сфера общественных отношений, объединяющая различные их

виды16. Регулируемые комплексной отраслью законодательства общественные отношения обладают определенным единством, ко-

торое обусловлено общностью целей и задач человеческой деятель-

ности. Однако при едином предмете правового регулирования (сфере

общественных отношений) отсутствует обусловленное единым

предметом внутреннее, органическое единство норм права, регули-

рующих данную сферу. Иными словами, нормы, входящие в состав

комплексной отрасли законодательства, остаются разноотраслевы-

ми (принадлежащими к различным отраслям права), однако приоб-

ретают «некоторое общее для них функциональное назначение,

обусловленное желанием законодателя упорядочить в комплексном

нормативном правовом акте с помощью разноотраслевых приемов

и средств правового воздействия определенную сферу обществен-

ных отношений... Общее функциональное назначение нормам пра-

ва той или иной комплексной отрасли законодательства придается

чаще всего путем формулирования в кодифицированном норматив-

ном правовом акте целей и задач правового регулирования опреде-

ленной сферы общественных отношений»17.

Таким образом, критериями образования комплексной отрас-

ли законодательства являются:

1) единство предмета правового регулирования (конкретизи-

рованная сфера общественных отношений) и

2) желание законодателя (а точнее, как представляется, объек-

тивно существующая и субъективно осознаваемая законодателем

потребность) упорядочить указанную сферу отношений в комп-

лексном нормативно-правовом акте (чаще всего – кодексе, хотя в

последнее время издаются и законы кодификационного типа).

Анализ социально-правовой природы внешнеэкономических

отношений не дает оснований для утверждения о том, что указан-

ные отношения обладают единством, достаточным для обособле-

ния регулирующих норм в какое бы то ни было отдельное правовое

образование. Практически любое внутреннее экономическое от-

ношение имеет своего внешнего «двойника», а система экономи-

ческих отношений настолько сложна и многообразна, что вряд ли

можно всерьез говорить о «комплексной отрасли экономического

законодательства». Кроме того, на те внешнеэкономические отно-

шения, которые мы обозначили как коррелирующие внутренним

экономическим отношениям (личный статус, отношения собствен-

ности, обязательственные отношения, процессуальные отношения

и проч.), «давит» «второй этаж» в виде межгосударственных внеш-

неэкономических отношений, еще более усложняющий всю систему. Таким образом, единства регулируемой сферы общественных

отношений внешнеэкономического характера как первого критерия

формирования комплексной отрасли законодательства в нашем слу-

чае нет.

В силу крайней сложности и разрозненности общественных

отношений, квалифицируемых как «внешнеэкономические», с юри-

дико-технической точки зрения разработка единого отраслевого

законодательного акта, эффективно регулирующего отношения в

сфере внешнеэкономической деятельности, достаточно проблема-

тична. Отсутствие теоретического обеспечения при разработке

такого рода акта неизбежно приведет к тому, что он будет носить

декларативно-отсылочный характер, и регулирующее его значение

будет «стремиться к нулю». Такова судьба, например, принятого в

1990 году Закона об основах внешнеэкономической деятельности18,

смысл которого состоял, по сути, лишь в декларации отмены госу-

дарственной монополии на внешнеэкономическую деятельность.

Интересно, что в этот законодательный акт со времени принятия

практически не вносились изменения, хотя он заявлен как «закон об

основах...», а правовое регулирование внешнеэкономической дея-

тельности с 1990 года претерпело кардинальные преобразования.

Очевидно, что «долголетие» этого закона, как и в иных подобных

случаях, обусловлено не его высокими социально-экономическими и

техническими качествами, а тем, что он практически ничего не ре-

гулирует и, образно говоря, «никому не нужен и никому не мешает».

Что касается объективной потребности в едином регулирова-

нии внешнеэкономических отношений (полагаю целесообразным

говорить именно о потребности, поскольку субъективное жела-

ние у национального законодателя спорадически возникало, при-

мер чему названный формально действующий по настоящее время

Закон БССР «Об основах внешнеэкономической деятельности в

Белорусской ССР» 1990 г.), то необходимо указать на следующее.

До середины 80-х г. внешняя торговля в СССР осуществля-

лась на основе государственной монополии. В силу этого существо-

вало специальное законодательство о внешней торговле, развивав-

шееся по четырем основным направлениям:

- установление запретов на осуществление внешнеторговых

операций любыми субъектами, кроме уполномоченных государ-

ственных органов;

- определение порядка осуществления таких операций уполно-

моченными органами;

- осуществление контроля над соблюдением государственной

монополии, а также за соблюдением внешнеполитических, эконо-

мических, фискальных и иных интересов государства;

- введение и обеспечение деятельности судебных органов спе-

циальной юрисдикции по внешнеторговым спорам. Последнее обус-

ловливалось отсутствием внутренней судебной процедуры по хо-

зяйственным делам: такие дела рассматривались государственными

арбитражами в системе органов местной власти. Государственная

арбитражная процедура по своей сути исключала разрешение спо-

ров с участием инофирм. Кроме того, в материально-правовом

плане отношения, связанные с внешнеэкономической деятельнос-

тью, всегда имели свою специфику, – отсюда и необходимость в

специализированных учреждениях и кадрах.

После 1986 г. законодательство о внешнеэкономической дея-

тельности последовательно реформировалось в сторону расшире-

ния круга субъектов соответствующих отношений и сужения зап-

ретительно-лицензионной методики регулирования. В итоге на те-

кущий момент оно представляет собой совокупность отдельных

законодательных актов разной юридической силы (президентских,

парламентских, ведомственных, локальных), регулирующих различ-

ные группы общественных отношений.

Таким образом, осуществление внешней торговли в период

СССР на основе государственной монополии обусловливало фор-

мирование советского законодательства о внешней торговле в ка-

честве обособленной системы правовых норм. Это являлось пря-

мым следствием того, что внешние экономические отношения

осуществлялись на принципиально иных началах, нежели внутрен-

ние. Советская экономика имела выраженный замкнутый характер

и базировалась на государственной собственности, централизован-

ном планировании и снабжении. Во внешнеэкономических отноше-

ниях стране, напротив, приходилось иметь дело с частной собствен-

ностью и свободой договора.

В настоящее время таких резких различий уже нет. Сравни-

тельно обособленное развитие законодательства во внешнеэконо-

мической сфере имеет место сегодня, как представляется, в силу

двух причин. Во-первых, это происходит по инерции, как дань со-

ветской традиции: правовая система как социальное явление обла-

дает определенным зарядом консервативности, обеспечивающим,

с одной стороны, преемственность, но с другой стороны – ригид-

ность, в силу чего даже осознаваемые несовершенства имеют тен-

75

денцию надолго фиксироваться. А во-вторых, по причинам субъек-

тивного характера научный поиск до сих пор в массе своей направ-

лен на теоретическое обоснование, а не на опровержение необходи-

мости такого обособления.

Обособленное развитие законодательства во внешнеэкономи-

ческой сфере сегодня не является перспективным. В настоящее вре-

мя правовое регулирование внешних и внутренних экономических

отношений строится на единообразных началах. Более того, единые

подходы к регулированию внешних и внутренних экономических про-

цессов настоятельно диктуются мировыми тенденциями к углубле-

нию и расширению международных экономических связей, развитию

культурного и делового сотрудничества, глобализацией экономики.

Все это дает основания полагать, что совершенствование правового

регулирования должно идти не по пути обособления внешнеэкономи-

ческого законодательства, а в рамках развития соответствующих

правовых отраслей, нормируя поведение субъектов в большей или

меньшей степени единообразно, вне зависимости от государствен-

ной принадлежности субъекта или направленности отношения

«внутрь» или «вовне». Таким образом законодатель избежит дубли-

рования правовых норм в специальных актах для «внутреннего» и

«внешнего» пользования и, кроме того, достигнет определенных це-

лей в осуществлении интеграционных устремлений.

Однако единые подходы к регулированию внешних и внутрен-

них экономических отношений вовсе не исключают неукоснительно-

го соблюдения национальных экономических интересов страны на

внешних рынках. Внешнеэкономическая политика государства дол-

жна обеспечиваться специальным правовым механизмом, предпо-

лагающим соблюдение внешних экономических интересов государ-

ства на всех уровнях и стадиях правотворчества и правопримене-

ния. Такие интересы могут и должны эффективно обеспечиваться

совершенствованием коллизионного регулирования, в рамках адми-

нистративно-правовых предписаний, процессуальных норм и т.д.

Имеющийся в распоряжении законодателя методологический инст-

рументарий вполне позволяет на должном уровне и в рамках соот-

ветствующих отраслей осуществлять валютное регулирование, оп-

ределять характер и направленность экспортных и импортных то-

варных потоков, наполнение государственного бюджета19. Механизм правового регулирования внешнеэкономических отношений состоит

прежде всего в обеспечении выявления (формулировки, определе-

ния) и соблюдения экстерриториальных экономических интересов

государства во всех без исключения сферах общественных отноше-

ний – от промышленного производства и государственного управле-

ния до правотворчества, правоприменения, процедуры разрешения

споров и участия в международных союзах и организациях.

Таким образом, внешнеэкономические отношения, находящиеся

«в силовом поле» материального регулирования в настоящее время, и,

по всей вероятности, на перспективу, регулируются национальным пра-

вом Республики Беларусь в рамках соответствующих отраслей права

и законодательства: конституционного (государственного), админист-

ративного, гражданского, международного частного, уголовного, граж-

данско-процессуального, хозяйственно-процессуального, таможенного,

инвестиционного, банковского права, а также всех иных отраслей, реа-

лизующих присущими праву средствами общую экономическую поли-

тику страны. При этом в настоящее время остро стоит задача форми-

рования самостоятельного научно обоснованного механизма регули-

рования внешнеэкономических отношений, который обеспечивал бы

на системном уровне внешнеэкономическую функцию государства во

всех сферах общественных отношений с максимально эффективным

сочетанием всех юридических, экономических и административных

(управленческих) методов и режимов.