Правовые режимы

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 
РЕКЛАМА
<

Методы правового регулирования внешнеэкономических

отношений до сих пор не были предметом специальных исследо-

ваний. Однако их сущность и виды разрабатывались в общетеоре-

тической литературе, в том числе и на монографическом уровне1.

Не обходили вниманием указанную проблему и отраслевые юридические науки. В частности, метод правового регулирования доста-

точно подробно рассматривался в работах по международному

частному праву2.

В общей теории права метод правового регулирования при-

знается одним из краеугольных при решении вопроса о выделении

совокупности норм, регулирующих определенный род обществен-

ных отношений, в самостоятельную систему или отрасль права.

«Долгое время метод правового регулирования считался дополни-

тельным классификационным критерием норм права на отрасли, но

в современной юридической литературе доминирует теоретичес-

кая позиция, согласно которой как предмет, так и метод правового

регулирования являются основными классификационными крите-

риями, дающими основание судить о самостоятельности той или

иной отрасли права»3.

Таким образом, без решения вопроса о методологической си-

стеме регулирования внешнеэкономических отношений невозмож-

ны определение отраслевой принадлежности соответствующих норм

и тем более выработка стратегии развития правового регулирова-

ния в указанной сфере.

В то же время следует отметить, что большинство работ по

международному публичному праву (особенно это утверждение

справедливо для работ, вышедших в последнее десятилетие), об-

ходит стороной вопрос о международно-правовом методе правово-

го регулирования4. И.И.Лукашук, например, вместо понятия «ме-

тод правового регулирования» употребляет словосочетания «функ-

ции международного права» и «метод функционирования

международного права»5. Поэтому нет ничего удивительного в том,

что в работах по международному экономическому праву катего-

рия «метод правового регулирования» также не упоминается6. Ана-

лиз имеющейся литературы по международному публичному пра-

ву теоретически выверенного определения метода международно-

правового регулирования не выявил.

Так, в 6-томном «Курсе международного права» указывается,

что международно-правовое регулирование осуществляется путем

создания юридически обязательных правил поведения, установле-

ния прав и обязанностей государств и других субъектов междуна-

родного права7. Г.И.Тункин ограничивается утверждением, что «нор-

мы международного права создаются самими субъектами этой сис-

темы путем согласования воль»8. Работ по общей теории права, так

или иначе разрешающих вопрос о сущности и основных признаках

метода правового регулирования в международном праве, также нет.

Л.П.Ануфриева полагает, что «специфической чертой катего-

рии «метод регулирования» в международном праве является един-

ство этого метода. В результате налицо несходство ситуации с

методами правового регулирования во внутригосударственном пра-

ве, в котором метод, наряду с объектом, составляет принципиаль-

ный критерий для отграничения одних совокупностей норм от дру-

гих. В международном же праве и объект регулирования, и метод

правового воздействия на него не подлежат диверсификации – они

тождественны и едины для всей международно-правовой систе-

мы, предназначенной упорядочивать межгосударственные отноше-

ния властного характера»9.

Вряд ли можно полностью согласиться с приведенной аргумен-

тацией. Как видно, ни само наличие специфического международно-

правового метода (методов?), ни его основные характеристики со-

временной доктриной не обосновываются. Вряд ли корректно утвер-

ждать в таких условиях, что этот метод не просто един для всей

системы международного права, но еще и тождествен объекту пра-

вового регулирования. Иными словами, не имея сведений об опреде-

ляемой системе (международно-правовом методе регулирования),

нельзя достоверно судить о ее признаках, будь то единство, тожде-

ство с объектом регулирования либо иные качественные характери-

стики. Наличие либо отсутствие указанных признаков без предвари-

тельного получения достоверных данных о предмете обсуждения

невозможно ни подтвердить, ни опровергнуть.

Таким образом, проблема метода правового регулирования

требует тщательного исследования, результаты которого, не исклю-

чено, способны поставить под сомнение многие кажущиеся сегодня незыблемыми постулаты общей теории права, которая в значи-

тельной степени основывается на внутригосударственном право-

вом материале10.

Не исключено, что наступившая пауза в исследовании мето-

дов регулирования является следствием принципиальных сомнений

теоретиков не только в тех выводах, которые были получены в со-

ветский период, но и в надежности самого фундамента общей тео-

рии права, – в том числе таких его основополагающих конструкций,

как «предмет», «метод», «система», «законодательство», «государ-

ственное принуждение» и других. Чрезвычайное усложнение соци-

альных связей, произошедшее в последние два десятилетия, не-

сомненно, требует их философско-правового переосмысления.

Таким образом, на данном этапе международно-правовой

метод регулирования примем за «икс» и будем исходить из того,

что «икс» не совпадает ни с одним из методов, известных внутри-

государственному праву.

Международно-правовым методом регулируются «горизон-

тальные» внешнеэкономические отношения белорусского государ-

ства с иными субъектами международного права. Поскольку лю-

бые отношения с участием субъектов международного права вклю-

чаются в сферу международно-правового регулирования, одного

указания на такой субъектный состав достаточно, чтобы квалифи-

цировать метод регулирования данных отношений как международ-

но-правовой.

«Горизонтальные» внешнеэкономические отношения между

разнонациональными частными (физическими или юридическими)

лицами регулируются методами, присущими международному

частному праву. Надо сказать, методам правового регулирования в международном частном праве «повезло» несравнимо больше, чем

в международном публичном праве, хотя и здесь в последнее вре-

мя данный вопрос некоторые авторы обходят стороной11. По раз-

личным аспектам проблематики методов международного част-

ного права имеется внушительный ряд публикаций12.

Согласно принятой в настоящее время доктрине основной осо-

бенностью международного частного права как самостоятельной

отрасли является наличие и взаимодействие в ее рамках двух са-

мостоятельных методов правового регулирования: коллизионного и

материально-правового13. Правда, следует отметить, что приме-

нительно к международному частному праву выражение «обще-

принятая доктрина» имеет высокую степень приближенности, по-

скольку позиции здесь распределены даже не между школами и

направлениями, а между отдельными авторами14.

Так, например, В.Г.Тихиня, отрицающий, что международное

частное право есть самостоятельная отрасль права, называет два

присущих международному частному праву метода «прямым» и

«коллизионным», отдавая явное предпочтение первому. Под пря-

мым методом В.Г.Тихиня понимает «правовое регулирование от-

ношений с помощью норм прямого (непосредственного) действия».

В качестве примера нормы непосредственного действия приводится ст. 557 действовавшего на тот момент ГК, предоставлявшая

иностранным гражданам гражданскую правоспособность наравне

с гражданами Республики Беларусь. Под коллизионным методом

автор понимает «правовое регулирование отношений с помощью

норм, имеющих отсылочный характер». «Использование прямого

метода в международных договорах, – пишет В.Г.Тихиня, – ведет

к созданию единообразных правовых норм, которые имеют дос-

таточно высокий «коэффициент полезного действия». Отсутствие

единообразия в действующих нормах международного частного

права приводит к тому, что одни и те же отношения в одних стра-

нах получают правовую защиту, в других странах – лишены этой

защиты. В современных условиях… это недопустимо». Коллизи-

онному методу автор отводит значительно меньшую роль: «пра-

вовое регулирование с помощью унифицированных норм не все-

гда возможно и целесообразно по всем видам правоотношений с

иностранным элементом. В частности, в области брачно-семей-

ных отношений наличие ряда национальных традиций и особенно-

стей делает такое правовое регулирование неприемлемым». Так

же, как и Г.К.Матвеев15, В.Г.Тихиня полагает, что использование

коллизионного метода целесообразно лишь, во-первых, для уст-

ранения пробелов во внутреннем (национальном) законодатель-

стве при регулировании отношений с иностранным элементом; и

во-вторых, для разрешения конкретных проблем в отдельных сфе-

рах экономического, научно-технического и культурного сотруд-

ничества государств (? – О.Т.)16.

В учебнике международного частного права под ред. Г.К.Мат-

веева было высказано мнение, согласно которому «нельзя считать,

что коллизионные нормы регулируют гражданские правоотноше-

ния, осложненные иностранным элементом, поскольку их функция

состоит только в одном – отослать эти отношения к определенной

правовой системе (своей или чужой). Вся же последующая регла-

ментация данных правоотношений происходит по правилам мате-

риальных норм этой системы»17.

Однако, как уже указывалось, приведенные мнения не явля-

ются в правовой науке преобладающими. «Анализ коллизионных

норм, применяемых в современном международном частном пра-

ве, показывает, что коллизионная норма не просто отсылает к опре-

деленной правовой системе, а отыскивает право, которое наиболее приемлемо для регулирования данных отношений… Процесс при-

менения коллизионных норм связан с выяснением ряда существен-

ных попутных вопросов, таких, как взаимность, квалификация, пуб-

личный порядок. От их решения зависит не только применение ино-

странного права вообще, но и пределы его применения. Все эти

обстоятельства говорят о том, что коллизионные нормы не просто

отсылают к определенной правовой системе, а участвуют в меха-

низме правового регулирования, отражающем особенности обще-

ственных отношений с иностранным элементом»18.

Нельзя пройти мимо еще одной позиции, сформулированной

российским правоведом В.П.Звековым и воспринятой еще рядом

авторов. По мнению В.П.Звекова, в международном частном пра-

ве имеются два способа регулирования, которые укладываются в

рамки единого метода – преодоления коллизионной проблемы.

«И материально-правовые, и коллизионные нормы, воздействуя на

соответствующие отношения, обеспечивают регулирование их не

иначе, как преодолевая коллизионную проблему. В одном случае

(материально-правовой способ) коллизионный вопрос устраняется

с помощью специального прямого предписания, непосредственно

определяющего права и обязанности участников отношения, в дру-

гом (коллизионный способ) – решается на основе коллизионной нор-

мы»19. Указанная позиция воспроизводится в некоторых вышедших

в России в последние годы учебниках и учебных пособиях20.

В то же время названная точка зрения подвергалась обосно-

ванной критике. Понятие

«метод правового регулирования», буду-

чи отраслевой правовой категорией, раскрывается посредством

четырех основных признаков: характер правового положения учас-

тников регулируемых отношений; особенности возникновения пра-

вовых связей между ними; специфика разрешения конфликтов меж-

ду субъектами права; особенности используемых в данной отрас-

ли права мер принудительного воздействия на правонарушителей21.

В литературе отмечалось, что предлагаемая В.П.Звековым конст-

рукция с указанными параметрами никак не сочетается. Кроме

того, «преодоление» не может являться методом правового регу-

лирования, прежде всего потому, что не имеет конкретных возмож-

ностей влиять на поведение людей. По мнению Л.П.Ануфриевой,

преодоление коллизионной проблемы могло бы быть определено не

как метод, а как цель правового регулирования в международном

частном праве22.

В свое время в качестве самостоятельного метода правового

регулирования гражданских отношений с иностранным элементом

выделялась также автономия воли сторон. Авторы указанной

позиции Г.Г.Иванов и А.Л.Маковский подчеркивали, что «…колли-

зионные методы направлены на подчинение соответствующих от-

ношений определенному правопорядку и на разрешение таким об-

разом возникших коллизий разных правопорядков. Автономия воли

преследует цели предотвратить такие коллизии»23. Однако цитиру-

емая работа «Международное частное морское право» (1984) не

обусловила изменений в традиционных подходах.

Итак, на настоящем этапе наука международного частного

права в целом исходит из факта существования двух самостоятель-

ных методов регулирования частных отношений с иностранным

элементом: материально-правового (прямого), предполагающего

непосредственное воздействие регулирующей системы на поведе-

ние субъектов, и коллизионного (косвенного), воздействующего на

аналогичные отношения посредством их «привязки» к определен-

ной национальной правовой системе. Такая «привязка» осуществ-

ляется либо национальным законодателем (национальные коллизи-

онные правила), либо международно-правовым договором. Мате-

риально-правовое (прямое) регулирование также осуществляется

как национальным правом, так и на международном уровне24.

О двух названных методах речь идет тогда, когда подчерки-

вается специфика гражданских отношений с иностранным элемен-

том и обосновывается статус международного частного права как

самостоятельной системы норм. Разумеется, эти методы ни в коей

мере не ограничивают применение общих цивилистических методов регулирования, для которых характерны диспозитивность, свобода договорных отношений, усмотрение сторон, равенство субъектов, исковой способ защиты нарушенных прав и т.д.

Таково, в общих чертах, текущее состояние общетеоретичес-

кой и отраслевых правовых наук в части, касающейся проблемы

методов правового регулирования экономических отношений меж-

дународным публичным и частным правом.

Теперь неизбежно возникает вопрос: изменится ли взгляд на

методологию правового регулирования, если в качестве объекта

регулирования будут названы не «традиционные» международные

отношения и гражданские отношения с иностранным элементом, а

внешнеэкономические отношения так, как они определены в пре-

дыдущем разделе?

По всей вероятности, на данный вопрос следует ответить ут-

вердительно.

Прежде всего круг общественных отношений, обозначенных

нами как «внешнеэкономические», гораздо шире общей суммы «тра-

диционных» международных экономических и международных ча-

стноправовых отношений с участием Республики Беларусь и ее

субъектов. Напомним, что в этот круг нами включены также, во-

первых, отношения в структуре белорусского государства, возни-

кающие в связи с осуществлением его внешнеэкономических фун-

кций. Во-вторых, в категорию внешнеэкономических мы включили

отношения национальных субъектов хозяйствования («резидентов»

в терминологии экономической литературы, а также некоторых ак-

тов законодательства25).

Правовое регулирование внешнеэкономических отношений в

структуре государства, т.е. внутри государственного механизма,

осуществляется императивными методами, присущими государ-

ственному (конституционному) праву.

Внешнеэкономические отношения разряда «национальное ча-

стное лицо – национальное государство» регулируются админист-

ративным методом гетерономии, или «власти и подчинения», так-

же имеющим императивный характер. Административные предписания во внешнеэкономической деятельности не заходят за тра-

диционные пределы административно-правового воздействия и ре-

гулируют сугубо внешнеэкономические отношения белорусского

субъекта хозяйствования с белорусским государством. Указанный

метод ни в коей мере не применяется в отношении иностранного

участника внешнеэкономической деятельности, связанного с бело-

русским контрагентом частным контрактом. Ответственность за

нарушение административных предписаний несет только нацио-

нальная сторона.

Административно-правовое регулирование внешнеэкономичес-

ких отношений в Республике Беларусь, равно как и в других госу-

дарствах в аналогичных ситуациях, определяется экономической

системой государства и имеющимися в данной сфере проблемами.

Непосредственное административное вмешательство государства

во внешнеэкономические процессы связано, как правило, со следу-

ющими моментами.

1. Стремление государства приобрести и удержать в пределах

страны иностранную валюту в условиях дефицита валютных ре-

сурсов. С этой целью в административном порядке вводятся ва-

лютные ограничения, запреты и ограничения на импорт; поощряет-

ся экспорт; предписываются условия внешнеэкономических кон-

трактов в отношении сроков, формы платежа и т.п. Кроме того,

фискальные интересы государства в ряде случаев могут быть обес-

печены введением государственной монополии на внешнюю тор-

говлю в отношении определенного товарного контингента.

2. Необходимость изменить структуру экспорта (импорта); ре-

структурировать национальные отрасли экономики либо добиться

иных внутренних экономических результатов. С этой целью ограни-

чивается перемещение через границу определенных товаров; по-

ощряется экспорт (импорт) иных товаров и услуг.

3. В интересах национальной и международной безопасности

может быть установлен особый режим для перемещения через

государственную границу товаров военного, а также так называе-

мого «особого» назначения.

4. Ряд ограничений на внешнюю торговлю обусловлен специ-

альными для данной страны требованиями в отношении качества

экспортируемых (импортируемых) товаров. В этом случае адми-

нистративное вмешательство сводится к требованию сертифика-

ции либо иного подтверждения безопасности и качества товаров.

Указанные основания административно-правового регулирования

внешнеэкономических отношений характерны для целого ряда стран,

включая практически все государства на постсоветском пространстве.

Далее, к категории внешнеэкономических отнесены, в каче-

стве двух самостоятельных видов, отношения между национальным

(белорусским) государством и иностранным частным (физическим

или юридическим) лицом, а также отношения между белорусским

частным лицом и иностранным государством.

Такие отношения могут иметь как частноправовой, так и пуб-

лично-правовой характер. Что касается публично-правовых отно-

шений с названным субъектным составом, то они в подавляющем

большинстве включаются в правовую орбиту государства, являю-

щегося субъектом данного отношения. Иными словами, экономи-

ческие отношения государства N и частного иностранного лица M,

если такие отношения носят публично-правовой (властно-распоря-

дительный) характер, регулируются национальным правом государ-

ства N. Однако в то же время вступление частного лица «в право-

вую связь» с иностранным государством не может пройти незаме-

ченным для его собственного суверена и в большинстве случаев

влечет за собой определенные правовые последствия на собствен-

ном национальном поле частного лица M. В качестве иллюстрации

к сказанному могут быть приведены положения Инвестиционного

кодекса Республики Беларусь и Постановления Совета Министров

Республики Беларусь «Об инвестиционной деятельности белорус-

ских субъектов хозяйствования за границей», согласно которым

создание за рубежом предприятия с участием белорусского капи-

тала регулируется, в том числе, законодательством Республики

Беларусь. В частности, требуется обязательная последующая ре-

гистрация создаваемого за рубежом предприятия в специальном

реестре Республики Беларусь, осуществление которой возложено

в настоящее время на Министерство иностранных дел26.

Методика регулирования частноправовых отношений между

государством и иностранным частным лицом аналогичным обра-

зом варьируется в национальном праве в зависимости от того, ка-

кой субъект для данной правовой системы является «своим» – го-

сударство или же частное лицо. В первом случае («свое» государ-

ство – «чужое» частное лицо) регулирующая роль права сводится

к определению тех сфер экономической деятельности, где государ-

ство осуществляет ее совместно с иностранным инвестором, а так-

же тех рамок, за пределы которых не может выходить иностранный субъект отношения. Во втором случае («свое» частное лицо –

«чужое» государство) вводится определенный правовой режим,

именуемый иммунитетом иностранного государства, функциониру-

ющий на стыке международного публичного, международного ча-

стного и национального гражданско-процессуального права27.

С проблемой метода правового регулирования неразрывно свя-

зана категория «правовой режим», имеющая важное значение для

определения механизма правового регулирования внешнеэкономи-

ческих отношений.

Понятие «правовой режим» достаточно активно употребляется

правоведами, специализирующимися в сфере международного час-

тного права. Говорят о «национальном режиме», «режиме наиболь-

шего благоприятствования», «режиме преференций» или «изъятиях

из режима наибольшего благоприятствования», «правовом режиме

иностранных инвестиций» и т.д. Вместе с тем смысл, который вкла-

дывается в названное понятие, не совпадает с общетеоретическим

подходом к проблеме. По сути дела, понятие «правовой режим» в

международном частном праве употребляется в тех конкретных слу-

чаях, когда необходимо сравнить регулирование частноправовых от-

ношений в системе национального права (так сказать, для «внутрен-

него пользования») с регулированием аналогичных отношений, ос-

ложненных международным, или иностранным, элементом.

Так, В.Г.Тихиня полагает, что «совокупность прав и обязанно-

стей иностранных физических и юридических лиц называется пра-

вовым режимом (положением)». Этот режим, по его мнению, уста-

навливается внутренним (национальным) законодательством того

государства, на территории которого пребывают иностранцы, а так-

же международными договорами. В международном частном пра-

ве, указывает В.Г.Тихиня, различают три основных вида правового

режима:

1) национальный режим;

2) режим наибольшего благоприятствования;

3) специальный режим.

«При национальном режиме иностранным физическим и юри-

дическим лицам предоставляется такой же режим, какой предос-

тавляется отечественным гражданам и организациям… Режим наибольшего благоприятствования – предоставление иностранным

физическим и юридическим лицам прав, которыми пользуются или

будут пользоваться граждане и организации «наиболее благопри-

ятствуемой нации». С помощью данного режима для отдельных

государств создаются привилегированные, благоприятные условия

в торговле, мореплавании и иных областях делового сотрудниче-

ства… Специальный режим – предоставление иностранным физи-

ческим и юридическим лицам определенных прав по внутреннему

(национальному) законодательству или международным договорам.

Во многих странах, – пишет В.Г.Тихиня, – иностранцы пользуются

специальным режимом»28.

М.М.Богуславский в авторском учебнике международного ча-

стного права, не определяя содержание понятия «правовой режим»,

раскрывает значение выражений «национальный режим», «режим

наибольшего благоприятствования» и «изъятия из режима наиболь-

шего благоприятствования». Под последними понимаются облег-

ченные условия приграничной торговли, безвизовых поездок граж-

дан и т.д.29.

Любопытно вышел из отмеченного теоретического затрудне-

ния В.П.Звеков. Не найдя по смыслу излагаемого учебного мате-

риала, к какой главе «пристегнуть» режим наибольшего благопри-

ятствования, и при этом, вероятно, полагая, что в Курсе лекций по

международному частному праву данный вопрос так или иначе дол-

жен найти свое отражение, – он выделяет самостоятельную главу

8 «Режим наибольшего благоприятствования (продолжение глав 6

и 7)»30. Начинается глава следующими словами: «Одним из режи-

мов, определяющих правовое положение иностранцев, является

режим наибольшего благоприятствования. Содержание режима

составляет предоставление одним государством другому государ-

ству или лицам либо вещам, находящимся в определенной связи с

ним, обращения не менее благоприятного, чем то, которое было

распространено первым государством на любое другое (наиболее

благоприятствуемое) государство или на лица либо вещи, находя-

щиеся в такой же связи с государством31.

Несмотря на наименование, в указанной главе, кроме режима

наибольшего благоприятствования, называются «преференциаль-

ный режим», который, по В.П.Звекову, обозначает предоставление

одними государствами другим государствам или в рамках опреде-

ленной группы государств льгот в сфере торгово-экономического

сотрудничества; а также «недискриминационный режим», который

«предполагает установление на основе взаимности между сотруд-

ничающими государствами, а также субъектами права этих госу-

дарств условий сотрудничества, равных условиям, сложившимся в

их отношениях с другими государствами»32.

Единственная специальная работа по режиму наибольшего

благоприятствования Н.А.Ушакова «Режим наибольшего благопри-

ятствования в межгосударственных отношениях» (1995) теорети-

ческую проблематику также оставляет за рамками исследования,

концентрируя внимание на анализе международного нормативного

материала. Понятие «режим» трактуется автором исходя из анг-

лийского варианта «treatment», основное значение которого – об-

хождение, обращение. «Следовательно, – пишет Н.А.Ушаков, –

русское значение термина «режим» также означает обхождение,

обращение с другим государством как с наиболее благоприятству-

емым»33.

Г.М.Вельяминов фактически ставит знак равенства между

понятиями «правовой режим» и «правовой принцип», отнеся и наци-

ональный режим, и недискриминацию, и режим наиболее благопри-

ятствуемой нации в раздел «Принципы международного экономи-

ческого права». Кстати, он так и называет: «принцип (режим) наи-

более благоприятствуемой нации». Рассматриваемые институты

стоят у Г.М.Вельяминова в одном логическом ряду «принципы», но

называются по-разному: «принцип недискриминации», «принцип (ре-

жим) наиболее благоприятствуемой нации», «национальный режим»,

«преференциальный режим» и, здесь же, «принцип взаимной выго-

ды», «принцип сотрудничества», «неприменение силы» и др.34

Вообще для последних публикаций и по международному пуб-

личному, и по международному частному праву очень характерно

употребление понятий «режим» и «принцип» практически наравне,

что вряд ли, однако, свидетельствует о сходстве рассматриваемых

правовых категорий. Скорее это подтверждает тезис об отсутствии

должной связи между достижениями теоретической науки и разви-

тием отраслевых научных направлений, а также развитием законо-

дательства.

Теория права рассматривает правовой режим как результат

взаимодействия предмета и метода правового регулирования, воз-

действия государства посредством юридических средств и при-

емов на общественные отношения. Теоретическая наука понимает

правовой режим как свойство самостоятельной отрасли права, при-

дающее совокупности правовых норм единство, выражающееся в

самостоятельном, отличном от иных правовых отраслей, специфи-

ческом воздействии на подлежащие регулированию общественные

отношения.

«Метод правового регулирования, – пишет Н.В.Сильченко, –

является всего только одним из основных элементов отраслевого

режима правового регулирования. Наряду с ним в состав после-

днего входят отдельные юридические средства регулирования об-

щественных отношений… Отдельный правовой режим выкристал-

лизовывается постепенно. В ходе юридического воздействия на

общественные отношения проявляются наиболее основательные,

фундаментальные свойства, качества их правовой природы, кото-

рые затем обобщаются в отраслевые принципы права, формулиру-

ются другие общие положения, в которых отражаются особеннос-

ти регулируемых общественных отношений. Сформировавшись,

отраслевые принципы права и общие положения превращаются по-

степенно в ведущую часть отдельного правового режима, вокруг

которого объединяются как метод правового регулирования, так и

другие элементы правового режима»35.

Очевидно, что такое понимание правового режима не согласу-

ется с традиционным для международного публичного и частного

права подходом. Какова же, в таком случае, правовая природа яв-

лений, обозначаемых как «режимы» наибольшего благоприятство-

вания, преференций и т.д.?

Очевидно, что во всех приведенных случаях под «режимами»

понимается предоставление национальным законодательством или

международным договором «чужеродному» для данной националь-

ной правовой системы субъекту определенного перечня прав или

льгот либо определение для него специальных правил («визовый/

безвизовый режим») и прочее. Тогда все эти «режимы» представ-

ляют собой не что иное, как внутренне единую группу норм, опре-

деляющих правовой статус такого субъекта в данной конкретной сфере (торговле, инвестициях, миграции и т.д.). Такие и подобные

группы норм именуются в теории правовыми институтами. Поэто-

му вполне корректно, на наш взгляд, говорить не о правовом режи-

ме преференций, а об институте преференций, не о правовом режи-

ме наибольшего благоприятствования, а об институте статуса наи-

более благоприятствуемой нации, и не о визовом режиме, а об

институте виз и порядке его применения. Что же касается «нацио-

нального режима», то это, как правило, даже не институт, а единич-

ная норма права, уравнивающая в данной конкретной сфере статус

иностранцев со статусом отечественных субъектов.

Таким образом, отраслевая принадлежность, правовая при-

рода отношений внешнеэкономического характера детерминиру-

ют применяемые к ним методы правового регулирования, а также

правовые режимы, под которыми следует понимать своеобразие

средств правового воздействия в данной конкретной сфере.

Тот факт, что внешнеэкономические отношения как объект

правового регулирования не являются однородными настолько, что-

бы можно было говорить о едином методе и едином правовом ре-

жиме их регулирования, представляется бесспорным.