Международный договор и его место в системе регулирования внешнеэкономических отношений

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 
РЕКЛАМА
<

Одной из наиболее важных юридических форм правового ре-

гулирования внешнеэкономических отношений является междуна-

родный договор. Гражданский кодекс Республики Беларусь назы-

вает международный договор вторым после акта законодательства

источником гражданского права (ст.3 и 6).

Еще советская доктрина рассматривала международный до-

говор как важнейший способ создания норм международного пра-

ва. Так, Г.И.Тункин характеризовал его как «явно выраженное со-

глашение между государствами относительно признания того или иного правила в качестве нормы международного права, измене-

ния или ликвидации существующих норм международного права»1.

Развитие права международных договоров привело к разра-

ботке и принятию Венских конвенций о праве международных до-

говоров. Согласно п.1 статьи 2 Венской конвенции о праве между-

народных договоров 1969 г., «договор означает международное со-

глашение, заключенное между государствами в письменной форме

и регулируемое международным правом, независимо от того, со-

держится ли такое соглашение в одном документе, в двух или не-

скольких связанных между собой документах, а также независимо

от его конкретного содержания».

Многообразие международных экономических связей и дого-

ворной практики государств значительно затрудняет классифика-

цию и систематизацию имеющихся международных соглашений по

экономическим вопросам. Весьма схематично среди международ-

ных договоров экономического содержания могут быть выделены

следующие группы:

– договоры, определяющие международно-правовой режим эко-

номических связей;

– договоры, регулирующие международное движение товаров;

– договоры, регулирующие движение услуг;

– договоры, регулирующие движение капиталов (инвестиций);

– договоры, регулирующие расчетно-кредитные отношения

между государствами;

– транспортные соглашения;

– соглашения о международном регулировании цен на товары

и услуги;

– таможенно-тарифные соглашения;

– соглашения по вопросам научно-технического сотрудничества;

– договоры о предоставлении экономической помощи;

– соглашения о торгово-экономическом и промышленном со-

трудничестве и многие другие.

Очевидно, нет необходимости подробно рассматривать клас-

сификацию международных экономических соглашений и их место

в системе международного права: эта проблематика отражена в

работах В.П.Шатрова, М.М.Богуславского, Г.М.Вельяминова,

Т.Н.Нешатаевой2.

Целесообразно более подробно рассмотреть вопрос о месте и

значении международного договора в национальной системе регу-

лирования внешнеэкономических отношений Республики Беларусь.

Уникальное свойство международного договора представлять

одновременно две правовые системы – международную и внутри-

государственную – обусловило в свое время известную в правовой

науке дискуссию о «двойственности» источников международного

частного права. Обсуждая названный вопрос, одни авторы исходи-

ли из того, что источники международного частного права носят

как национально-правовой, так и международно-правовой характер,

и относили к числу последних (международно-правовых) междуна-

родный договор и международный обычай3. Другие полагали, что

источники международного частного права «национальны», т.е.

основаны на внутреннем законодательстве и судебной практике4, и

относили международный договор с участием государства к его

внутренней системе права.

В целом вопрос решался, как правило, в пользу «национально-

сти» международного договора. В качестве обоснования использо-

валась предложенная Е.Т.Усенко и развитая рядом авторов5 «тео-

рия трансформации» международного договора во внутреннее за-

конодательство6.

Согласно этой теории нормы международно-правовых догово-

ров специальным актом национального государства вводятся в си-

стему национального права и лишь после этого получают юриди-

ческую силу в данном государстве. Как подчеркивал А.М.Василь-

ев, «национальная правовая система так же суверенна, как и

государство, поэтому на территории страны без санкции (в той или

иной форме) национальной государственной власти не могут дей-

ствовать нормы, созданные помимо ее правотворческих органов»7.

По Е.Т.Усенко, международно-правовая норма приобретает

юридическую силу на территории суверенного государства в результате её трансформации в норму внутригосударственного пра-

ва. Трансформация может осуществляться в различных правовых

формах путем издания различных внутригосударственных актов

(например, закона о ратификации). Трансформированная норма меж-

дународно-правового договора является нормой национального права

и применяется в качестве lex specialis по отношению к иным внут-

ригосударственным нормам.

При этом «трансформированные» нормы международно-пра-

вовых договоров, являясь нормами внутригосударственного пра-

ва, сохраняют тем не менее определенную автономию по отно-

шению к остальным внутригосударственным нормам, что объяс-

няется связью этой нормы с породившим её международным

обязательством.

Особое значение международных договоров в частноправо-

вой сфере – непосредственный правоустанавливающий характер их

положений для физических и юридических лиц – обусловил актив-

ное обсуждение обозначенной проблематики в науке международ-

ного частного права.

В 80-е годы Р.А.Мюллерсоном была предложена теория «по-

лисистемного комплекса», рассматривавшая международное ча-

стное право как полисистемный комплекс норм, принадлежащих

к различным системам права – как к национальному, так и к

международному публичному. При этом Р.А.Мюллерсон указы-

вал на невозможность и отсутствие практической необходимос-

ти для превращения норм международного права в нормы наци-

онального права8.

К.Л.Разумов предлагал конструкцию «международного граж-

данского права» как самостоятельной отрасли международного

права, включающей унифицированные в международных догово-

рах нормы гражданско-правового характера9. А.И.Минаков пола-

гал, что нормы гражданско-правового характера могут быть выра-

жены как в национальной, так и в международной форме10.

После включения в текст Закона о международных догово-

рах, Гражданского кодекса и иных основополагающих правовых

актов Республики Беларусь положения, согласно которому нормы

международных договоров Республики Беларусь, вступивших в силу,

являются частью действующего на территории Республики

Беларусь права11, – проблема международного договора как ис-

точника права приобрела практический характер и требует самого

внимательного к себе отношения.

На наш взгляд, сложная «международно-национальная» пра-

вовая природа международного договора дает основание рассмат-

ривать его не менее чем с четырех позиций. Прежде всего, он пред-

ставляет собой объект регулирования международного права

(в частности, упомянутых Венских конвенций). Во-вторых, он яв-

ляется частью (источником) международного права. В-третьих,

процедура его заключения и исполнения органами государства со-

ставляет объект регулирования национального (конституцион-

ного) права. И наконец, в-четвертых, международный договор яв-

ляется частью, источником внутреннего права заключившей его

страны. Таким образом, неизбежные трудности в определении

правовой природы международного договора обусловлены одновре-

менной принадлежностью его к двум различным правовым систе-

мам – международной и национальной. Отнесение международно-

го договора к международному или к национальному праву доктри-

ной и законодательством зависит не от его сущностных

характеристик, а от того, под каким углом и с какой целью произво-

дится анализ. Образно говоря, международно-правовой договор

похож на зебру: о нем можно в равной степени сказать, что он «бе-

лый в черную полоску или черный в белую полоску».

В Законе о международных договорах Республики Беларусь

понятие международного договора определено на основе Венских

конвенций о праве международных договоров 1969 и 1986 г. Со-

гласно Закону международный договор Республики Беларусь – это

«межгосударственный или межправительственный договор, заклю-

ченный в письменной форме с иностранным государством или го-

сударствами, с правительством иностранного государства или пра-

вительствами иностранных государств либо с международной орга-

низацией или международными организациями, который

регулируется международным правом независимо от того, содержится договор в одном документе или в нескольких связанных меж-

ду собой документах, а также независимо от его конкретного наи-

менования и способа заключения (договор, соглашение, конвенция,

решение, пакт, протокол, обмен письмами или нотами и другие)»12.

Попутно отметим, что в сравнении с формулировкой Конвен-

ции обнаруживается, что по неизвестным причинам (возможно, это

просто техническая погрешность), Закон «потерял» запятую после

выражения «который регулируется международным правом» и пе-

ред словами «независимо от того, содержится ли...». А ведь отсут-

ствие синтаксического разделения между названными выражения-

ми несколько меняет смысл, вложенный в текст Конвенции, рас-

ставляя иные логические акценты. Конвенция понимает под

договором заключенное между государствами соглашение, регу-

лируемое международным правом, и имеет в виду, что такое со-

глашение будет именоваться договором независимо от того, офор-

млено ли оно одним документом или несколькими и от того, как оно

называется. Из текста же Закона следует, что международный

договор регулируется международным правом независимо от

того, одним или несколькими документами он оформлен.

Изложенный выше тезис о четырех различных сторонах пра-

вового явления, именуемого международным договором, дает по-

вод задуматься о целесообразности указания в Законе на то, что

международный договор регулируется международным правом.

Такое указание является совершенно уместным в Конвенции, но

теряет логический смысл в тексте национального Закона или, во

всяком случае, требует уточнений.

С точки зрения международного права и, соответственно, Кон-

венции, международный договор Республики Беларусь действитель-

но представляет собой объект регулирования. При этом националь-

ное государство (Республика Беларусь) рассматривается между-

народным правом как «точка», монолитное образование, «сторона

договора», без учета сложных внутренних связей и правоотноше-

ний, складывающихся внутри государства и неизменно сопутству-

ющих заключению и реализации договора. Регулирование же этих

связей и отношений является исключительной прерогативой суве-

ренной власти.

Национальный закон о международных договорах имеет сво-

ей целью не подтверждение юридической силы Конвенции (это сде-

лано другим национальным актом), а именно урегулирование тех

отношений, которые возникают внутри государства в связи с его

действительным или предполагаемым на будущее участием в меж-

дународном соглашении.

Разумеется, указание Закона на международное право как си-

стему, регулирующую международный договор Республики Бела-

русь, не является неправомерным, поскольку отражает реальную

правовую действительность. Однако думается, что более предпоч-

тительным с точки зрения регулятивных функций Закона было бы

четкое разграничение между сферой действия международного

права в рассматриваемой области и национальной юридической

процедурой, регулирующей вопросы заключения международного

договора и функционирования его норм в пределах суверенной юрис-

дикции Республики Беларусь.

Нормы международного права, и в том числе нормы между-

народных договоров, осуществляются преимущественно через на-

циональные правовые системы.

Способы и формы реализации норм международного права в

национальном законодательстве обозначаются в правовой доктри-

не различными терминами: имплементация, принятие, отсылка, ре-

цепция, инкорпорация, трансформация, адаптация, применение и

др.13. Эти термины имеют различные смысловые оттенки. В пос-

леднее время международно-правовая литература чаще всего опе-

рирует понятием «имплементация».

Под имплементацией международно-правовых норм понима-

ют организационно-правовые меры государства, направленные на

обеспечение выполнения его международных обязательств14. При-

чем комплекс («набор») таких мер прямо зависит от характера и,

скажем так, отраслевой принадлежности соответствующего меж-

дународного договора.

Р.А.Мюллерсон различает процедуру имплементации в нацио-

нальное право международных договоров, которые регулируют «чи-

сто межгосударственные отношения», и имплементацию тех поло-

жений международных договоров, которые имеют целью урегули-

рование внутригосударственных отношений либо отношений между внутригосударственными субъектами из разных стран. В первом

случае, по Р.А.Мюллерсону, роль национального права состоит в

регулировании действий государственных органов и должностных

лиц, в результате которых реализуются положения международ-

ных договоров. Во втором случае предполагается своеобразная

«переадресовка» этих положений международных договоров

субъектам национального права – физическим и юридическим ли-

цам15. Л.П.Ануфриева соглашается, что «в принципе известным

отличием может служить такой фактор, как круг адресатов внут-

ригосударственного права, которые обязываются соответствующим

актом государства (государственные органы или субъекты част-

ноправовых отношений)». Однако, по ее мнению, «нельзя полагать,

что так называемые публично-правовые международные соглаше-

ния рассчитаны только на действие в отношении органов государ-

ства, а «частноправовые» международные договоры имеют обя-

зывающую силу применительно к гражданам или юридическим

лицам. И в том и в другом случае обязательства по международ-

ному договору несут государства и выполняют их путем осуще-

ствления необходимых действий со стороны их компетентных ор-

ганов и должностных лиц»16.

В действующем законодательстве (ст.6 ГК Республики Бела-

русь, иные нормативные акты) закреплено правило, согласно кото-

рому нормы права, содержащиеся в международных договорах

Республики Беларусь, вступивших в силу, подлежат непосред-

ственному применению, кроме случаев, когда из международно-

го договора следует, что для применения таких норм требуется

издание внутригосударственного акта, и имеют силу того правово-

го акта, которым выражено согласие Республики Беларусь на обя-

зательность для нее соответствующего международного догово-

ра. Вместе с тем нельзя сказать, что эта норма привела к корен-

ным изменениям в правоприменительной практике. По мнению

Г.А.Василевича, дать принципиальный толчок формированию со-

ответствующей административной и судебной практики могло бы

рассмотрение на пленумах Верховного Суда и Высшего Хозяйствен-

ного Суда вопросов о практике применения судами норм междуна-

родных договоров Республики Беларусь. «К сожалению, – пишет

Г.А.Василевич, – в настоящее время суды практически не выносят

решения со ссылками на нормы Конституции и международных

договоров»17.

Аналогичная проблема отмечается и российскими правове-

дами, где в свое время была создана даже специальная Объеди-

ненная комиссия по координации законодательной деятельности по

вопросу «О реализации международных правовых актов в российс-

кой правовой системе». В подготовленных ею Рекомендациях от-

мечается актуальность для России проблемы «вхождения» меж-

дународно-правовых актов и норм во внутреннее законодательство.

Однако Комиссия была вынуждена признать, что практика испол-

нения международных договоров и их имплементации наталкива-

ется на многочисленные препятствия и сложности юридического,

организационного, политического и иного порядка. Комиссия при-

знала целесообразной даже подготовку и принятие федерального

закона с условным названием «О порядке реализации международ-

ных правовых актов в правовой системе Российской Федерации»18.

Проблема практической реализации положения о непосред-

ственном применении норм международных договоров, на мой

взгляд, в немалой степени обусловлена отсутствием доктриналь-

ного обеспечения названной нормы. Дело в том, что чрезвычайное

многообразие международных договоров, в том числе (и даже осо-

бенно) экономического характера, не позволяет дать общие реко-

мендации по «непосредственному применению» сразу для всех

таких актов. Более того, сам термин «непосредственное примене-

ние», если понимать под ним применение рассматриваемых норм

юрисдикционными органами (судами, прокуратурой и т.д.), про-

сто не может быть соотнесен с содержанием всех без исключения

договоров. Например, ст.20 раздела V Устава СНГ «Сотрудниче-

ство государств в экономической, социальной и правовой областях»

гласит, что «в случае противоречий между нормами национального

законодательства государств-членов, регулирующего отношения в

сферах совместной деятельности, государства-члены проводят кон-

сультации и переговоры с целью выработки предложений для уст-

ранения этих противоречий»19. «Непосредственное применение»

названной нормы могло бы означать, что она исключает действие

национальных белорусских коллизионных правил до проведения го-

сударствами процедуры консультаций. Разумеется, ничего подоб-

ного не происходит. Однако наличие норм такого рода в текстах

подавляющего большинства имеющихся международных экономи-

ческих договоров в массе своей порождает естественное стремле-

ние судов обходить «неудобные» вопросы, отдавая предпочтение

внутреннему законодательству.

Рассматривая проблему непосредственного действия между-

народного договора сквозь призму его унификационных функций,

А.Л.Маковский пришел к выводу о необходимости разграничения

международных договоров (применительно к частному праву) в

зависимости от метода унификации, который использовался госу-

дарствами при заключении соглашения. Он выделил три метода

международной договорной унификации права – прямой, косвенный

и смешанный, а также две ее формы – «интегральную конвенцию»

и «конвенцию – единообразный закон»20.

По мнению других сторонников названного подхода, в случае

прямой унификации в международном договоре устанавливаются

завершенные по форме правовые нормы, готовые к применению в

системе внутреннего права государств-участников, а эти государ-

ства принимают на себя обязанность обеспечить их действие в

пределах своей юрисдикции. Нормы, созданные путем прямой уни-

фикации, квалифицируются как самоисполнимые21, и «обращение к

правовой фикции «трансформации» для объяснения механизма при-

менения международно-правовой нормы к внутренним отношени-

ям оказывается излишним»22.

Косвенная унификация, указывают авторы, состоит в том, что

государства обязуются установить в своем законодательстве пра-

вовую норму, содержание которой определено с большей или мень-

шей степенью подробности. В последующем эта норма появляется

во внутреннем законодательстве стран – участниц договора, однако

ее формулировки в этих странах могут существенно различаться.

Разумеется, говорить при этом о самоисполнимости международно-

го договора, устанавливающего обязанность государств, нельзя23.

Как видно, отношение к непосредственному действию («са-

моисполнимости») международных договоров дифференцируется

уже в рамках частноправовых унификационных актов. А ведь со-

глашения этой категории – только капля в море всех международ-

ных договоров экономической направленности.

Представляется оправданным применение различного право-

вого режима в отношении международных договоров «публично-

го» и «частного» порядка. Для последних формула «непосредствен-

ное применение» является совершенно логичной и целесообразной,

поскольку они непосредственно устанавливают права и обязаннос-

ти для частных лиц. Более того, реализация их в национальном пра-

ве иным способом, по всей вероятности, невозможна.

Что касается «публичных» международных соглашений, то

способы их реализации в национальном праве должны быть диффе-

ренцированы в зависимости от того, является ли данное соглаше-

ние актом «твердого» или «мягкого» международного права; уста-

навливает ли соглашение непосредственные права и обязанности

для субъектов национального права; каков характер этих прав и

обязанностей, каковы эти субъекты, и т.д. Такая дифференциация

предполагает, в том числе, употребление в законодательных актах

иных формул, нежели «непосредственное применение».

Введение законодателем международных договоров Респуб-

лики Беларусь в систему национального права требует нового ос-

мысления проблемы иерархических взаимоотношений актов «внут-

реннего» и «международного» характера.

Традиционно коллизия названных актов разрешается путем

установления правового принципа приоритета нормы междуна-

родного договора перед нормой внутреннего законодательства.

Следует отметить, что данный принцип законодательно зак-

репляется во всех без исключения государствах в виде специаль-

ной нормы примерно следующего содержания: если международ-

ным договором соответствующего государства установлены иные

правила, нежели предусмотренные национальным законом, то при-

меняются правила международного договора.

Отраслевое законодательство Союза ССР и союзных рес-

публик последовательно дублировало названную норму в отдель-

ных нормативных актах применительно к регулируемым сферам

(Гражданский кодекс, Кодекс о браке и семье, КЗоТ, ГПК, ХПК и

т.д.). Данный принцип закреплялся и в Гражданском кодексе Рес-

публики Беларусь, действовавшем до 1999 года (ст.564).

В правовой науке неоднократно высказывалась необходимость

придания соответствующей норме конституционного характера. В

итоге данное правило было закреплено Конституцией Российской

Федерации 1993 г. (ч.4 ст.15).

Конституция Республики Беларусь в редакции 1996 года, как и

ее предыдущая редакция 1994 года, такого правила не содержит.

Поскольку в отраслевых кодификационных актах и отдельных за-

конах названный принцип присутствовал, то можно было бы ска-

зать, что на территории Беларуси сохранился советский подход к

рассматриваемому вопросу.

Однако принятые в конце 90-х г. системообразующие право-

вые акты (Закон о международных договорах, Гражданский кодекс

и некоторые другие) правила о приоритете норм международного

договора уже не предусматривают, ограничиваясь общим указани-

ем на то, что эти нормы являются частью действующего права.

Но ведь взаимоотношения названных «частей действующего пра-

ва» между собой – принципиальный вопрос, затрагивающий осно-

вы публичного порядка страны!

Анализ отраслевых кодексов экономического цикла (а в каж-

дом из них вопрос решен по-разному) наводит на мысль о том, что

законодатель как бы «сомневается» в целесообразности закрепле-

ния принципа приоритета, подспудно ожидая от него неких негатив-

ных последствий.

В самом деле, ГПК и ХПК названный принцип оставили, прав-

да, поместили его не в общую часть, а в последний раздел, регулиру-

ющий производство по делам с участием иностранных физических и

юридических лиц (ст.543 ГПК и 308 ХПК). Гражданский кодекс (а

он, как принято считать, представляет собой «экономическую кон-

ституцию» страны) – его не сохранил.

Любопытно решается вопрос в ст.8 Трудового кодекса. Ста-

тья состоит из четырех частей. Первая дублирует соответствую-

щее положение Конституции и ГК: «Республика Беларусь признает

приоритет общепризнанных принципов международного права и

обеспечивает соответствие им законодательства о труде». В соот-

ветствии с ч.2, нормы международно-правовых договоров являют-

ся частью действующего законодательства о труде, подлежат непосредственному применению, кроме случаев, когда из междуна-

родного договора или конвенции следует, что для применения та-

ких норм требуется издание внутригосударственного акта.

Однако при обращении к части третьей обнаруживается, что

«правила международных договоров Республики Беларусь или кон-

венции МОТ, участницей которой является Республика Беларусь,

применяются непосредственно в тех случаях, когда те или

иные отношения не урегулированные законодательством о

труде (выделено мной – О.Т.)». А затем следует часть четвертая,

согласно которой, «если международным договором Республики

Беларусь или Конвенцией МОТ установлены иные правила, чем

предусмотренные законодательством о труде Республики Беларусь,

то применяются правила международного договора или конвен-

ции»24. Таким образом, прямого ответа на вопрос: как относятся

нормы внутреннего законодательства о труде и международного

договора, – приведенная статья не содержит.

Предположение о том, что законодатель «не вполне опреде-

лился» с проблемой приоритетов, в определенной степени находит

свое подтверждение в литературе. Так, один из разработчиков дей-

ствующей Конституции профессор А.А.Головко пишет: «Некоторые

теоретики и практики полагают, что разработчики проекта ныне

действующей Конституции Республики Беларусь в статье 8-й не

вполне четко определили взаимодействие норм международного

права с национальным законодательством Беларуси. Наоборот,

разработчики проекта Конституции проявили разумную осторож-

ность, закрепив признание приоритета лишь принципов междуна-

родного права, а не самих его норм. Кроме того, запрещается зак-

лючение международных договоров, которые противоречат Консти-

туции (ст.8 Конституции Республики Беларусь). Таким образом, наш

законодатель допустил применение «усмотрения», т.е. воздержа-

ния от буквального повторения норм международного права в на-

циональном законодательстве Беларуси, если они не отвечают ин-

тересам, духу народа и букве закона. Такую ситуацию нельзя срав-

нивать с чрезвычайным происшествием. Во взаимоотношениях

государств это должно рассматриваться как нормальное явление,

не нарушающее международной законности»25.

Становится очевидным, что проблема законодательных фор-

мул о месте норм международного договора в правовой системе

Республики Беларусь носит не технический, а концептуальный ха-

рактер, и без определения концептуальных подходов законодателя

говорить о совершенствовании законодательства в данной сфере,

видимо, преждевременно.

Следует, однако, еще раз подчеркнуть, что в сфере частного

права (а именно она определяет характер и направленность право-

вого регулирования экономических процессов), данной проблемы

нет: приоритет норм международного договора перед внутренним

законодательством здесь является единственным способом опре-

деления взаимоотношений международного договора и закона. Дело

в том, что в частной сфере такой приоритет основывается не на

«особом отношении» к международному праву или международно-

правовом принципе добросовестного выполнения государствами

взятых на себя обязательств, а исключительно на аксиоматичном

юридическом правиле приоритета специальной правовой нор-

мы перед общей.

В самом деле, если в национальном праве есть, например, нор-

мы о договорах купли-продажи товаров, то эти нормы являются

общими для всех хозяйственных договоров данной категории. Од-

нако нормы Венской конвенции о договорах международной куп-

ли продажи товаров, которая ратифицирована Республикой Бела-

русь и имеет на ее территории силу закона, т.е. равна по юридичес-

кой силе ГК, – являются специальными нормами для части

договоров купли-продажи, а именно для тех договоров, которые зак-

лючены между сторонами, коммерческие предприятия которых на-

ходятся в разных государствах26. Само собой разумеется, что на-

личие в законе специальных правил, предусмотренных в тексте меж-

дународного договора, исключает действие общих норм, имеющихся

в Гражданском кодексе.

Точно так же норма, например, двустороннего международно-

го договора Республики Беларусь с Литовской Республикой будет

иметь характер специальной по отношению к тем норам, которые

предусмотрены в национальном законодательстве для всех иност-

ранцев вообще.

В сфере частного права в значительной степени утрачивают

логический смысл рассуждения о конституционности международ-

ного договора, поскольку здесь, как правило, не затрагиваются

вопросы, имеющие отношение к конституционному порядку. Во мно-

гих случаях неактуально для частного права и пресловутое «приве-

дение в соответствие» национального законодательства. Позволю

себе утверждать, что в большинстве случаев такое «приведение в

соответствие» норм национального законодательства международ-

ным договорам в экономической сфере, – скорее во вред нацио-

нальной экономике, чем на пользу. Смысл заключения междуна-

родного договора в сфере экономики очень часто в том и состоит,

чтобы предусмотреть для отношений внешнеэкономического

характера иные правила, нежели для внутренней хозяйственной

деятельности. Международный договор – лучший способ осуще-

ствления экономической интеграции при сохранении национальной

самобытности экономического уклада и национальных интересов

государства. Он должен противоречить внутреннему хозяйствен-

ному законодательству, иначе нет смысла его заключать. В самом

деле, зачем дублировать международным договором уже имею-

щиеся в законе нормы права? Точно так же, если каждый раз при-

водить экономическое законодательство «в соответствие» между-

народному договору, через несколько лет от национальной экономи-

ки останутся одни воспоминания.

Приведение в соответствие национального закона междуна-

родному договору однозначно требуется в случаях косвенной уни-

фикации правовых норм, о которой речь шла выше. Если государ-

ства договорились установить на своей территории определенный

правовой режим в конкретной сфере, они обязаны это сделать. Во

всех других случаях международный договор и национальный за-

кон применяются параллельно, поскольку регулируют разные груп-

пы отношений: национальный закон – внутренние хозяйственные

отношения или внешнеэкономические отношения «для всех», т.е. с

иностранным элементом без его географической конкретизации;

международный договор – внешнеэкономические отношения, свя-

занные с тем государством, с которым Республика Беларусь зак-

лючила этот договор. В последнем случае приоритет междуна-

родного договора перед внутренним законодательством – един-

ственный способ его юридического существования.

Действующее законодательство Республики Беларусь предус-

матривает режим временного применения международного дого-

вора в случаях, если договоренность об этом была достигнута сто-

ронами, подписавшими договор. Такое применение согласно ст.14

Закона о международных договорах возможно при условии, если он

в целом или его часть не содержат положений, устанавливающих

иные правила, чем те, которые содержатся в законах Республики

Беларусь, актах Президента, или положений, не урегулированных

законами Республики Беларусь, актами Президента. На мой взгляд,

для формулировки этой статьи также справедливы приведенные

выше положения. Если международный договор Республики Бела-

русь не несет в себе ничего нового (не «устанавливает иных пра-

вил») по сравнению с внутренним законодательством, какой смысл

в специальной процедуре «временного применения»? Не проще ли

дождаться завершения обычной процедуры вступления такого до-

говора в силу на территории Республики Беларусь?

Подводя итог вышесказанному, следует, по всей вероятности,

сделать вывод о том, что за сравнительно небольшой по истори-

ческим меркам период развития Беларуси как суверенного госу-

дарства правовая система страны значительно продвинулась впе-

ред в вопросах определения места и роли международных согла-

шений в правовом регулировании внешнеэкономических процессов.

Вместе с тем предстоит еще огромная работа по шлифовке зако-

нодательных и правоприменительных механизмов, обеспечиваю-

щих цивилизованное вхождение нашей страны в глобальные эконо-

мические структуры.