1.4. Групповая стратификация: ее учет и использование в политике

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 

У различных социальных групп – больших и малых – наряду с общими есть и специфические политические проблемы. Возьмем предпринимательство. Оно возникает при наличии двух явлений: организационно-хозяйственного новаторства и экономической свободы. Осуществление экономической свободы органично связано с завоеванием политической. И предприниматели, и другие слои общества должны добиваться согласия в этом вопросе.

Предпринимательство нуждается в политической поддержке и в полной мере сможет проявить себя, если государство поймет его интересы, будет содействовать такой экономической, политической ситуации в обществе, когда инвестиции в производство станут прибыльными. Отсутствие эффективной поддержки предпринимательства чревато тем, что оно не в состоянии раскрыть свой экономический потенциал как субъекта, "движителя" хозяйственной деятельности. А другие субъекты – государство, трудовые коллективы в экономической сфере обладают весьма ограниченным потенциалом, нуждаются в других партнерах и, прежде всего, в предпринимателях. Таким образом, одна из самых насущных проблем становления предпринимательства в нашей стране – это его политическая поддержка со стороны государства, обеспечение необходимой политической свободы для предпринимательской деятельности.

Другая не менее важная проблема связана уже с самим предпринимательством. Каким оно должно быть, чтобы выполнить стоящие перед ним задачи? Рассматривать проблемы предпринимательства как сугубо экономические, хозяйственные – значит осложнить процесс утверждения его в жизни России или даже вообще обречь этот процесс не неудачу. Из этого обстоятельства проистекает необходимость соответствующих действий со стороны предпринимателей, важность осознания ими своих политических интересов, их взаимосвязи с интересами других слоев и групп современного российского общества.

История крупных состояний в России свидетельствует: на протяжении веков существовали лишь те из них, владельцы которых пеклись не только о получении и приумножении своих доходов, но и о благосостоянии тех, трудом которых они создавались. Поэтому утверждение отечественного предпринимательства органичено связано со становлением альтруистической, социально ориентированной мотивации как детерминанты предпринимательского поведения. Это не означает умаления других мотиваторов, черт личности, без которых не может быть предпринимательства, таких, как инициативность, упорство и настойчивость в достижении поставленных целей, способность убеждать и устанавливать связи, независимость и уверенность в себе и т.д.

Предпринимательский тип личности – это "пассионарный" тип, системообразующая черта которого – огромное внутреннее стремление к преобразующей деятельности. Но оно должно сочетаться с другими чертами, отражающими особенности российской ментальности. Перед российским предпринимательством остро стоит проблема лидеров, их отбора, создания своего "имиджа", способного положительно повлиять на изменение отношения общества к предпринимательству.

Сегодня в сознании многих, слишком многих отечественный предприниматель – это маргинал, вор, преступник. У такого образа много причин. Он создавался десятилетиями. В его разрушении огромная роль принадлежит культуре предпринимательской деятельности, становлению и утверждению предпринимательской этики, которая прочно вошла в жизнь западного предпринимательства.

Становление отечественного предпринимательства может быть успешным, если будут происходить соответствующие изменения в культурной, политической среде, духовном климате всего общества. Можно привести такой пример: в США среди 110 тысяч видов игрушек, которыми играют дети (у нас их выпускается намного меньше, примерно 20 тысяч видов), все больший удельный вес занимают те, которые разви­вают предпринимательские навыки, способность управлять сложной техникой, помогают ребенку проявить свою индивидуальность и т.д. Аналогичные процессы происходят и в других развитых странах, например, в Японии. У нас по многим причинам они идут крайне медленно, и игра в войну остается наиболее привлекательным занятием для многих российских мальчишек.

Культурная среда современного общества во все большей мере выполняет мотивирующие, принуждающие функции, что благоприятствует раскрытию производительного потенциала, заложенного в каждом человеке. "Каким человек может быть, он и должен быть". Для социокультурной среды американского общества характерна установка на пробуждение активности человека с самых ранних лет его жизни, негативное отношение к иждивенчеству, "сосунковости" во всех формах ее проявления. Механистически переносить американский или любой другой опыт на российскую почву нельзя, но замедленность включения в активную полезную деятельность, например, молодежи стала серьезной и экономической, и политической проблемой для российского общества. Ее нерешенность самым негативным образом сказывается на становлении отечественного предпринимательства.

В новой социокультурной среде, начинающей формироваться в нашем обществе, обязательно должно найтись место таким ее элементам, которые благоприятны для "пассионарного", активного типа личности. Так, предпринимательство связано со способностью переносить повышенные нервные и психологические нагрузки, противостоять экономической и политической агрессии других. Цель политики, культуры – как смягчать конкуренцию, цивилизовать ее, так и пробуждать, стимулировать, если она начинает угасать. Решение такой задачи является актуальным для политики и культуры на всех уровнях – федеральном, региональном, локальном.

Рыночная экономика, переход к ней резко обнажают разрыв между тем, что человек думает о себе, и тем, что он из себя представляет в действительности. Обретение новой идентичности – процесс весьма болезненный. Государство выступает и должно выступать в роли амортизатора этого процесса. Чем эти проблемы более остры, тем смягчающая, стабилизирующая политическая роль государства должна быть большей. Нередко в заботах – реальных и мнимых – о "высших" приоритетах политики государство забывает об интересах миллионов рядовых граждан.

Новая идентификация – преодоление, изживание нереалистических ожиданий, притязаний, ничем не подкрепленных амбиций, которые сами по себе имеют право на существование, но в условиях рыночной экономики лишаются благоприятной почвы для проявления. С другой стороны, рыночная экономика – противовес серости, забитости, экономической и иной безответственности.

Формирование, становление рыночной экономики связано с полицентризмом, отказом от диктатуры одного класса, одной политической силы над другими. Идеи диктатуры пустили глубокие корни в российском обществе. Полный отказ от них вероятнее всего может произойти при смене поколений, социализации их в новых исторический условиях. Однако идея многомерного полицентризма уже сегодня начинает реализоваться.

Особого внимания заслуживают политические проблемы интеллигенции, активизация и усиление ее роли в жизни российского общества.

В тоталитарном обществе интеллигенция превращается в придаток политической системы, в ее "винтик". Тоталитаризм, исторические особенности становления и развития российской интеллигенции нало­жили свою печать на ее облик, мировоззрение. Еще авторы "Вех" – сборника статей о русской интеллигенции, опубликованного в начале ХХ в.,– обратили внимание на то, что убогость, духовная нищета российской жизни не дает укорениться любви к культуре, "убивает инстинкт культуры", что самым негативным образом сказывается на интеллигенции. Она утрачивает "инстинкт истины", правду-истину подменяет правдой-справедливостью, а любовь к уравнительной справедливости "почти что уничтожила интерес к истине", как отмечал один из авторов "Вех" Н. Бердяев. А отсюда проистекает склонность отечественной интеллигенции к нигилистическому морализированию. Можно не соглашаться с теми или иными суждениями авторов "Вех", не нельзя не признать: они честно, искренне, с глубокой тревогой за судьбу интеллигенции и всего русского общества обнажили болезни интеллигенции, предложили свои средства их лечения. От нигилистического морализма к религиозному гуманизму – таким виделся авторам "Вех" магистральный путь обретения русской интеллигенцией подлинной духовности.

Российская интеллигенция, чтобы успешно выполнять стоящие перед ней задачи духовного лидера общества должна освобождаться от амбивалентности, политического безволия, некомпетентности, морализаторства, недостаточного осознания своих объективных интересов, их непредставленности в политической системе. Переход к рыночной экономике открывает благоприятные возможности для сближения русской интеллигенции с западной, все большего превращения ее в интеллектуальную элиту, которая сможет выступать серьезным противовесом агрессивному люмпенству, бездуховности, получившим столь широкое распространение в российском обществе. Осознание своего статуса, стремлению к повышению своей компетентности, знаний и умений – этому российская интеллигенция также может учиться у западной. Однако это не должно означать утраты российской интеллигенцией ее этнической специфики. Традиционные черты российской ментальности – отзывчивость на чужую беду, идеалы служения обществу и другие вполне могут быть сохранены в новом облике российской интеллигенции.

Однако этот облик может стать реальностью, если данный процесс станет двусторонним. Не только интеллигенция должна стремиться к обретению самой себя, но и другие классы, слои и группы общества, прежде всего социально продвинутые, должны поддерживать интеллигенцию в этом ее стремлении, в пробуждении у нее новой мотивации и соответствующего содержания, направленности политической деятельности. В демократическом обществе возрастает значение внутренних ориентиров, самодетерминации политического поведения. Их использование – проблема прежде всего самой интеллигенции.

Возьмем проблемы конструктивного отношения интеллигенции к власти и, соответственно, пробуждения у нее мотивации такого поведения. "Я видел и вижу один из коренных недочетов нашей интеллигенции в том, что она придавала слишком исключительное значения государственной власти вообще: это проявлялось ею и тогда, когда все надежды возлагала на нее, и тогда, когда все зло видела в ней. В первом случае она изо всех сил звала на поддержку власти, во втором на борьбу с ней". К суждениям такого мыслителя, как Сорокин, нельзя не прислушаться. Интеллигенция должна уметь поддерживать власть, осознавать роль эффективно функционирующей политической системы и для нее самой. А с другой стороны, она должна уметь выступать с критикой политической системы, реально существующей власти, быть неотъемлемой составной частью гражданского общества, выступающего в качестве равноправного партнера во взаимоотношениях с властью. В частности, Сорокин подчеркивает опасность "состояния в казенных рядах", что убивает и инициативу, и творчество, без которых нет подлинной интеллигенции.

В нынешней отечественной политике пока, на наш взгляд, явно недооценивается роль ставки на интеллект не только интеллигенции, но и всего народа. "Россия оригинальна тем, что в ней всего можно ожидать наихудшего, когда дело идет о высшей культуре. Наш утилитаризм начинает далеко превосходить европейский, ибо корни идеальной культуры были у нас моложе и слабее, и их оказалось прогрессу легче вырвать, чем на Западе, где идеальные потребности религии, поэзии, рыцарства и т.п. накопились за тысячу лет". Эти строки были написаны еще в 1875 г., но они звучат от этого не менее актуально.

Область высоких технологий, овладение ими – та сфера, в которой Россия должна утверждаться, чтобы занять достойное место в содружестве цивилизованных народов. Мы разделяем точку зрения некоторых ученых, например, академика Н. Моисеева: в ряде традиционных для нас видов экономической деятельности возможности нашего утверждения на мировом рынке сегодня и даже в перспективе не очень велики. Так, у нас на 100 дней короче вегетативный период созревания зерновых; а передовые сельскохозяйственные технологии рассчитаны на более длительные сроки. Значит, надо создавать свои собственные. Создание технологий непосредственно зависит от усилий интеллигенции, лиц, занятых творческим, умственным трудом; необходимо поднять престиж и оплату их труда, изменить отношение к культуре, науке, образованию – это серьезнейшие политические проблемы.

Особый отряд интеллигенции – управленческая интеллигенция, к которой могут быть отнесены государственные служащие. На смену прежнему поколению "аппаратчиков" должно прийти новое поколение управленцев – знатоков своей профессии, нравственно порядочных, способных не на словах, а на деле руководствоваться интересами людей, государства и служить им.

Подготовка такого рода управленцев – отнюдь не автоматический процесс. Он требует и новой, глубоко продуманной системы подготовки кадров, повышения их квалификации, заботы об уровне жизни, условиях труда, прежде всего рядовых управленцев.

Сколько бы мы не клеймили взяточничество, голым морализованием оно вряд ли может быть преодолено. Значит, необходима действенная система контроля за трудом управленцев и система стимулирования эффективности их труда, позволяющая чиновникам законными средствами и способами поддерживать социально приемлемый для этой категории людей уровень жизни. Государственные служащие – это особая группа представителей политической власти и в центре, и на местах. Важно подчеркнуть возрастание роли внутренней мотивации их поведения, ответственности за престиж власти, эффективности ее функционирования. У этой группы имеются большие психологические, культурные, политические и другие ресурсы.

В работах уральских социологов и политологов, например, Б.Ю. Берзина, привлечено внимание к такой проблеме, как политическое самосознание этой группы, складывающееся из таких слагаемых, как самосознание, самоотношение, самореализация. Сегодня значительная часть государственных служащих не заинтересована в том, чтобы учиться, повышать уровень своих знаний, компетентность. Это связано с нереалистической, завышенной оценкой собственных знаний и умений. Отсюда проистекает важность роли образа своего "Я", модели и самомодели чиновника.

Понимание других людей, их интересов, умение общаться с ними, пробуждать у них энергию и инициативу, давать им разумный выход, верность идеалам служения человеку и государству – характерные черты модели государственного служащего.

Еще один вид различий и связанных с ними особенностей политического поведения – это социально-демографические различия: между полами, возрастами и т.д. Возьмем в качестве примеров уральский регион. Показатели средней продолжительности жизни мужчин в регионе, как в целом по стране, остаются крайне низкими. Даже в крупных и сверхкрупных городах они редко превышали в 1986–87 гг. 66–летний рубеж.

Начиная с 30-х гг. "характерным для Урала становится повышения уровня женской занятости в отраслях тяжелой промышленности". Как оценить этот процесс? Благодаря ему женщина приобретает экономическую независимость, но сегодня, на наш  взгляд, все отчетливее видны изъяны этого процесса. Недооценка социально-демографических различий, так же, как и социально-половых, растворение их в классовых снижает мотивационный потенциал всего общества.

Сегодня в западной политической и других науках обоснованно проводится различие между понятиями "gender" и "sex". Если первое – это социальный пол, то второе – биологический пол.

"Женщиной не рождаются, а становятся" в силу многих экономических, социальных и политических причин, в том числе – различных возможностей доступа к власти. Это различие проводиться и в работах отечественных ученых.

При всей важности разграничения пола на социальный и биологический он – целостное явление. Пол – это органическое единство социального и биологического, материального и духовного. Отрыв одного от другого приводит к деформации, искажению его объективного содержания. "Сексуальность еще не есть пол и даже может стать отрицателем его высшего начала, но она в тоже время и неотделима от пола, который не существует без нее, как огонь без горючего материала". На наш взгляд, приведенные слова точно и образно выражают двуединую природу пола.

Проблема взаимоотношений между полами относится к числу "вечных" человеческих проблем, которой уделило серьезное внимание множество самых блистательных умов, как мужских, так и женских. "Мужчинам живется намного лучше, чем женщинам: во-первых, они позже женятся, во-вторых, раньше умирают" (Мадзини). "Женщины способны на все, мужчины – на все остальное" (А. Ренье). "Женская догадка обладает большей точностью, чем мужская уверенность" (Р. Киплинг). Знамением нашего времени является то, что проблемы взаимоотношения полов престали быть мужской прерогативой. Активное участие в их решении самих женщин позволяет увидеть эти проблемы в новом свете и находить более эффективные пути и средства гармонизации взаимоотношений между полами.

Возникает такой вопрос – обоснованно, оправданно ли дифференцировать политическое поведение полов? Может быть, разумнее отказаться от этого. Ведь часто половые различия "размыты", поглощены другими – классовыми, возрастными, культурными и т.д. Думается, что оправданно. Признание таких различий – лишь констанция реальных фактов, реальной дифференциации. Ее камуфлирование, "маргинализация" половых различий приводит к игнорированию интересов женщин "в моральных и политических разногласиях". Женщины включаются в общее понятие человечества. А раз они включены в него, то их конкретные требования можно и не принимать во внимание. Такого рода софизмы в изобилии созданы и широко используются в политической практике. Идея универсализма мужского и женского политического поведения по существу оборачивается "фальшивым универсализмом". За ним скрывается стремление сделать обобщение из опыта прежде всего одной социальной группы и распространить его на другую.

Кому выгодна такого рода идеологическая и политическая практика? От нее страдают не только женщины, но и мужчины. "Самим фактом придания женщине статуса неполноценного существа, чего-то меньшего, чем личность, мужчина приобретает облик жестокого чудовища. В результате возникают образы недо- и сверхчеловеков; в обоих случаях отсутствует личность – нормальное человеческое существо". С приведенным суждением согласится, наверное, не каждый. Но знание одним полом оценок и взглядов другого – важная предпосылка взаимопонимания между ними.

Один из резервов отечественной политики – возрождение и утверждение идеалов гармонии между полами, поиск их практической реализации в групповом и индивидуальном мужском, особенно мужском, и женском политическом поведении. Тоталитаризм, прежняя политическая система выхолостили эти идеалы, используя мифы о социальном и политическом равенстве мужчин и женщин, универсальной человеческой природе и многие другие средства камуфлирования реально существующей и иерархии полов.

Идеи феминизма, возникшие и получившие широкое распространение на Западе, могут прижиться на российской почве, если примут форму освобождения от тоталитаризма, возрождения мужского начала через "культивирование женского". Такого рода идеи имеют корни в отечественной культуре. В противовес трактовке женщин как "политического аутсайдера", которая имела и имеет сторонников, Ф.М. Достоевский, Г.В. Соловьев и их последователи отстаивали принципиально иной подход. "... Истинный человек в полноте своей идеальной личности, очевидно, не может быть только мужчиной или только женщиной и должен быть высшим единством обоих". Соловьев разработал учение о Божественной Премудрости, или Софии, которое было затем развито П.А. Флоренским и С.Н. Булгаковым. Софийных учений было много в истории – гностицизм, мистика. Религиозные мыслители отразили в этой концепции своеобразие своего этноса, исторических судеб народа, его идеалы и представления о будущем. Софийность – многомерное понятие. София – это "вечная женственность", "художница при Боге", его образ и Идея, Красота, посредница радости, объединяющее начало. София – некое "третье бытие", соединяющее в себе и Божественную и творческую природу".

Непредставленность женского начала в мире, тем более его подавленность – это зло.

"Мужское начало, солнечное, гениальное, логическое является значительным, ему принадлежит тема, мотив, импульс, с ним связано узрение софийных сущностей, созерцание идей. Но им лишь начинается, а не завершается творческий акт; самое же творчество износится темным женственным лоном, "землею души", – пишет С.Н. Булгаков. Опасно мнимое равенство, которое "неизбежно сопрягается с поруганием женственности, с низведением пола к простому различию самца и самки".

В соответствии с традициями отечественной культуры София – в глубинных корнях ее – не только предмет созерцания, как у древних греков, в ней выражен другой аспект – "ЦЕЛОМУДРИЯ", "ДУХОВНОГО СОВЕРШЕН-СТВА и ВНУТРЕННИЙ КРАСОТЫ". Не стоит говорить о том, насколько важно в нашем посттоталитарном обществе возрождение идеалов софийности, утверждение их на практике.

Социополовым различиям, учету их воздействия на политическое поведение должно найтись достойное и весьма заметное место в отечественной политологии. Но нужно подчеркнуть тонкость этих различий. Это можно хорошо проиллюстрировать на примере широко распространенного тезиса, что женщины в их политическом поведении более консервативны, чем мужчины. Этот тезис, считает ряд авторитетных исследователей этих проблем, можно принять только в том случае, если он касается каких-то нефундаментальных черт и характеризует какие-то временные черты женского поведения.

Во-первых, "женское базовое ощущение "Я" более родственно с другими, более привязано к ним, тогда как мужское базовое ощущение "Я" – "отдельность". Представляется вполне обоснованным суждение английской исследовательницы Д. Гримшоу. Женское начало в целом, и в политике в частности,– связующее и объединяющее начало. Если оно блокируется, не реализуется, социум не получает необходимой устойчивости и стабильности. Как сохранить, а тем более укрепить это начало в условиях перехода к рынку? "То, что противостоит миру семьи, домашних добродетелей, заботе и самопожертвованию женщин, не просто мир войны, политики или государственного насилия. Это еще и мир рынка. Концепция рынка исключает альтруизм и не допускает, что целью деятельности человека может быть благополучие другого". Можно ли с этим согласиться? Думается, что не уместна столь однозначная позиция. Рыночная экономика может сочетать принципы альтруизма и эгоизма. Из приведенного различия проистекает множество других.

Во-вторых, для женщин в целом характерна тенденция противостоять насилию. Она у них выражена гораздо в большей мере, чем у мужчин. Чем более образованна женщина, тем более характерна для нее "голубиная позиция". Женщины предпочитают избирать решения, которые потенциально ненасильственны.

Мужчины с сильно выраженными властными потребностями более склонны, чем женщины с такими же властными побуждениями выражать их в агрессивном, недемократическом поведении. Как следствие этого, мужчины в большей мере сталкиваются с проблемами, связанными с поддержанием нормальных взаимоотношений с другими людьми. Специфику властной мотивации у различных полов нельзя игнорировать, ибо она " наиболее адекватно отражает различие между полами". Женевское политическое поведение – амортизатор, "гармонизатор" мужского. В то же время мужское политическое участие придает женскому инициативность, последовательность, дальновидность. Более реалистический подход к решению этих проблем позволяет повысить эффективность политического участия обоих полов, смягчить политический климат в нашем обществе.

В-третьих, женщины больше внимания уделяют проблемам охраны окружающей среды, что связано с охраной жизни, защитой всего живого. Эта их черта, проявляющаяся и в политическом поведении, является конкретизация предыдущей и в особых комментариях не нуждается.

В-четвертых, как показывают многочисленные исследования, в общем женщины имеют более низкую самооценку, чем мужчины. Изменения в этой сфере происходят, но медленно. Установка на то, что женщины – это "второй" пол, глубоко укоренена в современном обществе, опирается на вековые традиции. Ее проявления многообразны. Так, политические нужды женщин чаще осуществлялись, считают специалисты, занимающиеся изучением этих проблем, в ответ на потребности других, чем на потребности, выраженные самими женщинами. То, что женщины слишком часто остаются в политической тени, далеко не всегда оборачивается благом как для них самих, так и для общества в целом.

В-пятых, женское политическое поведение более импульсивно, иррационально, чем мужское, и может выступать в качестве противовеса заорганизованности, скалькулированности политического действия. Не случайно, когда речь идет о женском политическом поведении, то выделяется политическое действие ad hos, на данный случай или в связи с ним. Женское политическое участие легче пробуждается, мотивируется, когда налицо конкретная ситуация, требующая незамедлительных действий.

В-шестых, из предыдущей черты женского политического поведения проистекает следующая его особенность. Женский менталитет подвластен внушению и обаянию сильной личности, зачастую отдает предпочтение авторитетному лидеру, который способен убедить в правильности своих действий, обладает харизмой. Большая политическая внушаемость женщин по сравнению с мужчинами часто создает благоприятные возможности для манипулярного использования таких эмоций, как, например, страх, потребность в любви и т.д.

Конечно, и мужчины, и женщины как группы социально, демографически неоднородны. Их политическое поведение зачастую гораздо в большей мере зависит от внутригрупповой нежели межгрупповой дифференциации. На "тендерный разрыв" на выборах в 1980 и 1982 гг. в США наибольшее влияние оказали не просто женщины, а работающие женщины, в возрасте старше 30 лет.

Между мужчинами и женщинами одного образовательного уровня гораздо больше общего, чем между мужчинами и женщинами с различным образованием.

Наряду с социополовыми существенны и возрастные различия между различными группами людей. Каждое поколение, принимающее участие в политической деятельности, сталкивается со специфическими трудностями, проблемами. Важно их реалистически оценивать, уметь делать необходимые выводы из ошибок, заблуждений, порой трагических, одних поколений для политической социализации других.

Среди возрастных групп выделяются такие специфические группы, как молодежь, люди среднего возраста, пенсионеры. Молодежь наиболее восприимчива к новому, антидогматична. Новые политические ценности утверждаются прежде всего через нее. Вместе с тем, молодежь наиболее радикальна. Среди революционеров и революционных движений молодежь, люди сравнительно молодые всегда составляли весьма заметную, а во многих случаях самую многочисленную, прослойку. С возрастом радикальность человека, как правило, ослабевает, и он становится более консервативным. Важно склонность, предрасположенность молодежи к радикализму, к соответствующей политической мотивации уравновешивать другими политическими ценностями и мотивами.

Молодость – пора духовных исканий, самоопределения личности. Для нынешнего поколения российской молодежи характерно то, что ее духовное и политическое самоопределение происходит в весьма сложных условиях. Идет процесс ломки прежних норм, идеалов, ценностей и утверждение новых, что сопровождается кризисом прежней мотивации и необходимостью обретения новой. Как относиться к распаду бывшего Союза, к частной собственности, к тому, что образование становится платным и менее доступным для молодежи? Ответы на эти вопросы не просты, особенно, если они связаны с судьбой человека.

Рыночная экономика, переход к ней – это смена парадигм мышления. Этот "процесс не может протекать безболезненно. Но его болезненность может быть значительно ослаблена, если потребности и интересы всех групп общества, в том числе молодежи, будут политически осмыслены применительно к новым условиям. Прежняя политическая система сформировала тип личности, сориентированной на внешние факторы, помощь со стороны государства, недооценивающей роль собственных усилий, собственной активности. Разрушение прежних стереотипов особенно успешно протекают в молодости. Способность к развитию, постоянному совершенствованию с христианской точки зрения – важнейшая черта зрелого, взрослого человека и, думаем, с общечеловеческой также.

Люди среднего возраста – это ценнейший капитал любого общества. Человек в этом возрасте приобретает необходимый политический опыт, зрелость и сохраняет жизненную энергию для их практического использования. Одна из проблем мотивации политического, экономического и других видов поведения этой группы – преждевременное ее свертывание, затухание. А между тем, временные границы принадлежности к среднему возрасту по мере увеличения продолжительности жизни, повышения ее уровня расширяются. Если несколько веков назад 30-летний человек являлся типичным представителем среднего поколения, то сегодня это еще молодой человек, а к среднему возрасту относятся 40–50-летние люди. Поиск форм политического участия этой группы, адекватных ее опыту, знаниям, политическим предпочтениям и представлениям о самих себе, является актуальной политической проблемой.

Еще одна группа – пенсионеры. Для их политических ориентации и представлений характерна "опрокинутость" в прошлое, и они в политическом плане являются той силой, которая соединяет настоящее и будущее с прошлым. Политический опыт нашей и других стран свидетельствует об опасности разрыва с прошлым, актуальности "связи" поколений и времен. Поэтому отражение в реальных политических курсах интересов пенсионеров, их специальная защита – важнейший элемент цивилизованной политики.

Маргинальные группы, их политическое поведение также должны стать постоянным предметом политического изучения по многим причинам. "Маргинализация как распад социальных связей прежде всего идентифицируется с тем рубежом, за которым начинается размывание тотальности всех базовых норм самого социального целого и размывание господства одного типа связей над всеми традиционно присущими этому целому. Маргинальность, таким образом, это ослабление, деформация нормальных, социально необходимых связей как между индивидами, так и между различными группами.

Маргинальность – сложное, многогранное явление. Среди маргиналов выделяются этномаргиналы, биомаргиналы, социомаргиналы, политические маргиналы, экономические и криминальные маргиналы и т.д.

Маргинализация – реальный процесс в современном обществе. Те или иные группы периодически оказывают или могут оказаться в маргинальном, промежуточном состоянии. Промежуточность, оттеснение на обочину жизни и т.п. в переходные периоды становится уделом большего числа людей, прежде всего, слабо социально защищенных, неуверенных в себе, страдающих тяжелыми недугами. Но маргинальность не только минус. Без переходов определенной части людей в маргинальное состояние, и обретения ими новой идентификации – политической, экономической, социальной – структурные и иные изменения невозможны. Важно, однако, чтобы процесс маргинализации не выходил из-под разумного и социально оправданного контроля, не становился необратимым.

Ряд исследователей считают, что "маргинальность вообще является одной из конструктирующих (разумеется, не единственных) черт всякого предпринимательства". Так, этнические меньшинства образуют изолированную среду. И "эта среда, в свою очередь, благоприятствует занятию предпринимательством. Своеобразная полуизоляция тоже, оказывается, имеет определенную выгоду".

Думается, нельзя ни мифологизировать, романтизировать маргиналов, ни изображать их как фатально враждебных прогрессу. Важная задача политической деятельности – искать средства включения, вхождения маргиналов в нормальную жизнь, во всяком случае, где это оправданно, реально возможно.

Одна из причин маргинальности состоит в том, что социальное, экономическое положение соответствующих групп населения оказывается "остаточной" категорией политики. Вместе с тем, маргинальность – следствие отношения различных социальных групп к политике как остаточному явлению. Преодоление негативного отношения к политике, власти, независимо от их реального содержания – это во многом проблема становления, формирования позитивной политической мотивации, конструктивного политического поведения.

В переходный период, в котором мы сегодня находимся, действуют различные типы личности: классический (традиционный), маргинальный (постсоветский) и современный. Исследователи маргинального типа личности сегодняшнего переходного периода выделяют такие его черты, как ограниченная динамика ценностных ориентаций, склонность к формированию образа врага, слабое освоение информации, высокие материальные притязания при традиционном отношении к труду и отсутствие установки на интенсивный труд, упрощенное представление о рынке как потребительском рае и предпринимательстве как легком способе обогащения, социальная зависимость, отрыв прав и свобод личности от ее обязанностей, спонтанная политическая активность и т.д.. На наш взгляд, это чрезмерно расширительная трактовка маргинального типа личности, и стоит серьезно задуматься над тем, какие же из этих черт носят системообразующий характер. Но в целом стремление выделить ключевые черты личности маргинала заслуживает поддержки.

Зная особенности маргинального типа личности применительно к различным социальным группам, мы можем политическими и другими средствами воздействовать на происходящие здесь процессы, нейтрализовать их или, наоборот, стимулировать. Так, женская экономическая маргинальность (безработица) сегодня – исключительно острая проблема для нашего общества. Женщины, в том числе и в нашем регионе, составляют до 3/4 безработных. Однако, как показывает опыт западных стран, число женщин, имеющих оплачиваемую работу с 1980 г., в этих странах увеличивается в среднем на 2 % в год. Как следствие этих процессов женщины составили в 1993 г. 46 % рабочей силы в США по сравнению с 17 % сто лет назад. Женщины все чаще работают продавцами, кассирами, секретарями в офисах, нянями, воспитателями и т.д. "Женские" рабочие места в последние два десятилетия расширялись, а "мужские" сокращались. Объективные экономические тенденции развития современного общества позволяют достаточно успешно решать проблемы женской маргинальности. Другое дело, что названной проблемой они отнюдь не исчерпываются.

Политология – и об этом не следует забывать – своеобразный ориентир для практической политики. Если наука трудно решаемые вопросы, в том числе связанные с маргинализацией, маргиналами, не ставит, не анализирует их, то она не выполняет своего предназначения, своей социальной роли.

Реальный спектр социальных и других групп, принимающих участие в политике, а также решаемые ими проблемы, значительно шире рассмотренных. Но даже этот весьма ограниченный круг вопросов, проанализированных нами, имеет огромное значение для овладения проблематикой современной политической науки.