79. Письменные вещественнные доказательства

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 

 

В ряду материальных вещественных доказательств особое место занимают письменные доказательства, документы, под которыми разумеются письменные знаки, посредством которых выражается акт мысли человека, запечатлевается нечто уже совершившееся или имеющее быть совершенным, истинное или ложное - безразлично. Они весьма разнообразны по форме, содержанию и происхождению и оцениваются на уголовном суде совершенно независимо от того значения, которое могут иметь на суде гражданском, так что документ, имеющий доказательную силу на последнем суде, может быть признан не имеющим силы на суде уголовном и наоборот. Пользование документами, как письменными доказательствами, предполагает действительность их, т. е., что они действительно исходят от того лица, которое значится в документе, как его автор.

По природе своей письменные доказательства не имеют самостоятельного значения в системе уголовных доказательств и в большинстве случаев служат дополнением других доказательств, напр., личного осмотра, показания обвиняемого, свидетелей или сами требуют подкрепления другими доказательствами. Они подходят, смотря по обстоятельствам дела, к категориям других доказательств. Так, они могут иметь значение:

1) бумаги, в содержании или в происхождении которой выразился сам факт преступления; таковы подложные документы;

2) бумаг, вмещающих в себе сознание подсудимого или признание каких-либо фактов со стороны других лиц, имеющих для исследования дела значение, и 3) бумаг, имеющих значение улик, на основании которых может быть сделан вывод в отношении преступного действия или виновности лица.

Доказательная сила письменных документов зависит не от одной только достоверности их, но также и от внутреннего их содержания, которое может быть определено только сообразно обстоятельствам каждого отдельного случая.

При исследовании документов судья должен обратить внимание на все мельчайшие обстоятельства. Документ только тогда может быть признан подлинным, когда все находится в полной гармонии, т. е. качество бумаги и время выдачи, цвет бумаги и чернил, орфография и обороты речи, почерк, которым писан текст документа, и подписи участвующих лиц. Следует осмотреть спорный документ со всех сторон с помощью увеличительного стекла и на ощупь. Таким путем можно прийти к следующим результатам: 1) подчистки будут видны, если бумагу поднести к свету; а вытравление кислотой можно легко заметить, так как ультрамарин, употребленный для окраски бумаги, растворяется под влиянием кислоты и оставляет белые пятна. 2) Если некоторые слова первоначально были написаны карандашом, а потом вычищены и вписаны чернилами, то на обороте спорной бумаги останутся следы от нажима графита, которые никаким образом нельзя удалить. 3) При внимательном осмотре бумаги иногда оказывается, что некоторые буквы дорисованы чернилами. Это бывает в тех случаях, если какие-либо слова, приписанные впоследствии, вышли слишком светлыми. 4) Если найдены около букв черты, сделанные карандашом, то это доказывает, что подложные слова были сначала нарисованы карандашом, а потом уже написаны. 5) Необходимо в точности установить, к какому времени относится бумага, на которой написан документ. На новой гербовой, вексельной и даже в некоторых случаях почтовой и писчей бумаге имеются водяные знаки, по которым можно определить время, когда бумага приготовлена. Относительно древних актов следует обращать внимание на цвет бумаги и чернил. От времени края бумаги желтеют и около букв появляются желтые круги. Если на краях в некоторых местах этот желтый цвет исчез, то следует заключить, что здесь часть бумаги отрезана; если желтого кольца не имеется около некоторых букв, то есть основание предполагать, что несколько букв были вычищены. 6) Очень важно исследовать складки бумаги, в особенности, если подпись стоит под самой складкой. 7) Если документ склеен, то необходимо сверить все его части и страницы, обратив внимание главным образом на качество бумаги. Надо установить ее плотность, формат, полоски, цвет и водяные знаки. Необходимо выяснить, писаны ли все части одним почерком и одинаково ли влияло время на все части. В особенности это важно при осмотре книг, которые ведутся должностными лицами и учреждениями. Листы, склеенные впоследствии, легко узнать по переплету. Но, кроме того, не следует упускать из виду мелкие признаки. Вейнер приводит характерный пример такого случая: все листы старой книги были проточены червем, за исключением того листа, на котором оказался подлог. 8) Следует подробно рассмотреть штемпеля и печати, находящиеся на документах, пригласив для этого в крайнем случае резчика и гравера. 9) Необходимо обратить внимание на содержание документа, на обнаружившееся в нем знание или, наоборот неведение определенных обстоятельств, на то нет ли в нем ссылки на позднейшие сравнительно с временем его составления выражения, которые там встречаются, обороты речи, орфографические ошибки, на выразившиеся в нем мнения, привязанности, склонности, вкусы автора. Таким путем иногда удается констатировать, что подобный документ не мог быть писан человеком столь образованным или развитым, каким является то или другое из действующих лиц, не мог заключать в себе выражения, появившиеся лишь после его составления. 10) Если документ выдан из присутственного места, то следует сверить номер, стоящий на нем с номером в исходящей книге и удостовериться, тот ли документ там записан. 11) Если спор идет о подлоге векселя, то необходимо выяснить отношения, социальное положение и денежные средства должника и кредитора. Очень часто бывает, что вексель богатого человека находится в руках бедного, который не мог дать в заем значительную сумму денег. Такие факты наводят на мысль, что долговое обязательство подложно или же получено путем мошенничества.

Экспертиза сличения почерка, калиграфическая экспертиза, не вооруженная научными способами действия, в последнее время потеряла свой престиж. Опыт указал маловажное ее значение. Если еще она в состоянии оказывать некоторую помощь в случае грубой подделки почерка рукой виновника подлога, то в случаях другого рода, а именно, при совершении подлогов посредством особых технических приспособлений, химических процессов, фотографических снимков и при других, так называемых, аутентических подделках, бессилие ее представляется очевидным, так как признаков разности почерков, несмотря на несомненность подлога, может при этом и не обнаружиться. Но все-таки нельзя не признать, что этот метод исследования может привести к известным результатам. Каждый почерк представляет собою известное оригинальное явление. Нет двух почерков, которые вполне похожи друг на друга, как нет двух людей одинаковых внешних и внутренних качеств. При экспертизе надо сначала определить характер и дух (привычки) почерка, начав это исследование с почерка на бесспорных бумагах, а затем на заподозренных документах. Мы знаем по адресу на конверте, кто из наших знакомых прислал нам письмо. Мы делаем это заключение по общему впечатлению, а вовсе не потому, что нам известно, как это лицо пишет те или другие буквы.

Фотография представляется незаменимым средством к обнаружению истины. Оставляя исследуемый документ неповрежденным, она выводит на свет изображение того, что находится под текстом рукописи, выясняет характеристические индивидуальные признаки почерка в начертании отдельных букв, восстанавливает залитую чернилами рукопись и таким образом воспроизводит такую картину действительности, которая оставалась бы совершенно незамеченною для глаза, не вооруженного ее могущественными средствами действия. Она может увеличить подпись до каких угодно пределов, вследствие чего становятся наглядными не только калиграфу, опытному в такой работе, но и каждому постороннему человеку, все особенности почерка, определяется способ подделки и ясно обозначается все, находившееся под текстом и подписью, определить состав чернил и бумаги. Благодаря увеличению нет возможности скрыть подчистки, так как повреждения бумаги выступают с особенной рельефностью. При помощи фотографии можно проявить вычищенные слова, которые для невооруженного глаза не видны, можно с полною наглядностью обнаружить, усилить оттенки чернил черного цвета; чернила синеватого колера получают беловатый цвет, а чернила темно-коричневого цвета становятся совершенно черными.

При исследовании чрез микроскоп можно заметить разницу цвета чернил, так как поверхность бумаги не гладкая и взаимное влияние теней на сильно увеличенной поверхности дает возможность определить цвет.

Если все буквы и черточки, напр., в цифре "4" писаны одновременно, то чернила в месте пересечения сольются, а в противном случае, образуют два слоя, лежащие один над другим.

Химия уничтожает документ, но с помощью ее можно определить, было ли вытравлено известное место химическим способом.

Хлорная вода, щавельная и соляная кислота оставляют на поверхности бумаги желтоватое пятно, которое остается на тех местах, где стояли слова; а от трения синей лакмусовой бумагой на них получается красный цвет. При судебно-химическом исследовании могут быть вызваны на поверхность, или, вернее говоря, окрашены, бесцветные элементы чернил, которые впитываются в бумагу. В ализариновых, напр., чернилах есть железо, для проявления которого на бумагу ее смазывают раствором дубильной кислоты, которая, соединясь с железом, превратится в темные чернила и появится в тех местах, где прежде стояли буквы. Если разогреть бумагу до такой степени, что она начнет желтеть, то на ней и появятся буквы темно-коричневого цвета, если чернила содержат органические элементы, которые цвета не имеют.

При помощи химии можно определить, писан ли документ одними чернилами, так как через реагенции можно различить четыре сорта чернил: ализариновые, появившиеся с 1855 года, анелиновые, из кампешевого дерева, из чернильных яблок.

Чернила с течением времени все больше впитываются в бумагу, больше усыхают и поэтому легко растворяются в кислоте. Чем старше документ, тем больше он окажет сопротивление разрушающей силе. Следует поэтому смочить кислотой спорные и бесспорные места и с часами в руках определить время, когда буквы побледнеют. Если весь документ писан в один день, то все его буквы под влиянием кислоты должны исчезнуть одновременно. Иногда этим можно удостоверить, что документы, напр., торговые книги писаны в разное время.

Чтобы узнать, что было написано на том месте, где слова зачеркнуты или густо залиты чернилами, надо смочить это пятно соляной или щавельной кислотой и ждать когда верхний слой чернил растворится и появится слово, которое было скрыто. Но здесь дорог каждый момент, потому что кислота может растворить и нижний слой.

Письменный документ, когда подлинность его доказана, представляет одного только автора, на котором и сосредоточиваются все причины подозрения, происходящие из его интереса или умственных способностей.

Документ, предложенный тем, кто его составлял в его собственном интересе, более подозрителен.

При требовании этого документа противной стороной основания для подозрения будут иные. Если она его требует, то ясно, что, по ее мнению, он должен служить против того, кто его доставит, так как никто во вред самому себе не станет лгать. Это один из видов признания.

Основанием для подозрения служит и непредставление его к делу и отсутствие ссылки на него при таких обстоятельствах, когда представление его было бы в порядке вещей, когда сторона должна была бы сделать его известным и воспользоваться им, если бы он существовал.

При уверенности, что человек владеет документом противной стороны и упорно отказывается представить его, не следует опасаться того, что наказание за это будет жестокостью ибо необходимо заставить его подчиниться обязанностям, налагаемым правосудием. Если он страдает, то страдает по своему собственному выбору и не заслуживает никакой жалости. Во всяком случае, ему не должна быть предоставлена привилегия упорствовать в своем поведении, несправедливость которого очевидна. Документ в целом представляет качества значительно высшие или низшие тех, каких можно ожидать от лица, которому он приписывается, в отношении сведений, ума и нравственности, насколько можно судить о них по другим документам того же лица.

Если может быть допрошен автор документа и допрос его может быть обставлен всеми обыкновенными гарантиями, то нет причины допускать этот документ вместо свидетельства автора, как низшую форму этого свидетельства. Но когда автор находится в положении, исключающем возможность устного допроса, как, напр., в случае болезни, смерти, отдаленности местопребывания, то документ должен быть принят за доказательство, ибо если исключить этот документ, который предполагается благоприятным автору, то можно лишить последнего возможности получить сведения, которые нельзя добыть иным путем.

Опасность от исключения документа значительнее опасности от допущения его, ибо если в документе что-либо искажено, то может быть исправлено при помощи других доказательств.

Если подлинность документа оспаривается, то он должен быть представлен в подлиннике; в противном же случае, его может заменить копия.

Если свидетель ссылается, как на доказательство, на письме, которое, по его уверению, он читал, то это свидетельство, если нет причин не доверят ему, с первого взгляда представляется имеющим такую же силу достоверности, как рассказ по слуху; но между ними есть различия, которыми не следует пренебрегать: в первом случае к документу можно обратиться несколько раз, тогда как во втором случае оригинал появляется на свет и умирает в ту же минуту. В таком свидетельстве заключается два рода опасностей: опасность - в неточности, что бывает в иной степени и с рассказом послуху, и опасность подлога, когда написавший для собственной выгоды письмо, оставит его в таком месте, где бы его мог прочесть свидетель, и уберет его с целью, чтобы последний при случае мог передать его содержание в качестве свидетеля.

Под случайные письменные документы не подходят коммерческие письма и счетные книги торговых домов; они составляются правильно, по однообразной форме, с определенной целью и с намерением иметь возможность в случае надобности служить доказательством. Надо заметить, однако, что им не достает существенных качеств, отличающих предустановленные доказательства; они не совершаются совместно с заинтересованными сторонами; они не бывают делом правительственного чиновника, который, по своему положению, стоит выше подозрений в обмане.

Доказательством брака, рождения, смерти служат метрические книги, отсутствие которых может быть гибельным для множества лиц.

Доказательства, заимствованные из другого дела, ослабляются тем соображением, что неизвестно, было ли оно обставлено всеми желательными гарантиями. Оно представляет опасность, против которой надо остерегаться, это уговор. Одна из сторон в видах создать обманное доказательство могла иметь фиктивный процесс со стороны, по-видимому, противной, которая возражала только для формы с целью сообщить ложному доказательству наружный вид истины.