Популярное за неделю

{featured_books}
Интернет магазин спортивного питания от ведущих производителей в Саратове
vip-apteka64.ru
adhdportal.com

4. Понятие и необходимость теории доказательств

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 

 

Едва ли в науке права есть учение, которое имело бы такую благородную и человеческую цель, как часть теории доказательств, занимающаяся установлением правил, ограждающих невинного человека от напрасного уголовного преследования.

Свободная научная теория доказательств есть ничто иное, как свод, совокупность практических правил, составляющих продукт многовекового человеческого опыта, созданных непроизвольным измышлением, а выработанных чрез изучение логических и психологических законов, управляющих действиями человека, законоведением, философским мышлением и судебной практикой и приведенных в систему целым рядом мыслителей.

Они выведены из природы человека, как нравственно разумного существа, и основываются на началах любви к ближнему, естественной философии, здравом смысле, исторических истинах и ежедневном наблюдении и опыте, а потому и должны быть главнейшим источником для общих руководящих правил о силе доказательств.

Теория доказательств не ограничивается установлением правил о собирании, разработке и пользовании, эксплуатации, доказательствами, но и выработкой правил о доказывании на суде истины, материалов, из которых можно построить и то и другое здание.

В деле обнаружения истины существенным элементом представляются рядом мысли исследователя и логический путь их развития.

При установлении путей исследования наука может дать и положительные правила, показывающие, как именно следует вести доказывание, выясняя, в какие ошибки не следует впадать, какие приемы, опасные для истины, должны быть избегаемы.

Истина, найденная таким путем, опирается на известные основания, производящие одинаковые впечатления на каждого судью, хотя на него влияют при этом и все его индивидуальные особенности. Индивидуальность в исследовании фактической истины в деле нравственной достоверности дает cвой отпечаток всему исследованию.

Но наука, замечает Савиньи, не может дать законодателю всеобщих и всеисчерпывающих правил доказательств, так как достоверность опирается на такое множество отдельных, в cвоей совокупности только индивидуальному случаю принадлежащих, элементов, что для нее вовсе нельзя установить общих научных законов. Конечно, данный факт был последствием определенной причины; но причина эта является в том виде, как ее исследуют, индивидуальной.

Конечно, и уголовный случай, как и исторический факт, может служить материалом для выводов, обобщений. Но эта индуктивная деятельность имеет уже цель, лежащую вне процессуальной задачи, -восстановить прошлое событие в его конкретной форме.

Прошлое индивидуальное событие единично, не повторяется и не может быть рассматриваемо как представитель целого класса подобных явлений.

Преступление подобно тому, как и вся история, есть ничто иное, как предание, нуждающееся еще в большей степени в критике, нежели чувственный опыт, потому что истина, передаваемая преданием, часто искажается, переходя сквозь призму чужого убеждения, и окрашивается свойственным этой призме цветом. Очевидец, передающий свои личные впечатления, может или сам ошибаться или умышленно ее изменить, изукрасить, выдумать. Шансы ошибки удваиваются, когда истина пройдет через две такие среды, учетверяется, когда через четыре и т.д.

Наконец, из двадцатых уст слышится безобразный миф, уродливое сказание, в котором бесконечно малая доля правды исчезает совершенно в растворе обмана, выдумки и лжи. Так, между прочим, истина ускользает и от суда, остается скрытою, являются судебные ошибки, эти неизбежные спутники человеческого правосудия.

Прошлый индивидуальный факт восстанавливается в том виде, в каком он имел место в действительности.

Преступление может быть восстановлено только на основании тех исторических единичных фактов, которые подарены правосудию случаем.

He следует забывать, что все преступления вообще, а в особенности, самые важные из них, совершаются по обдуманному плану в потемках, в таком месте и в такое время, где присутствие свидетелей исключено заранее, хотя в большинстве случаев, несмотря иногда на самую заботливую предусмотрительность виновного, оставляют за собою какие-нибудь следы, по-видимому, ничтожные, которые дают возможность найти виновника преступления, как охотник разыскивает свою добычу, или сопровождаются такими обстоятельствами, которые ведут к открытию и наказанию преступника. "На всякого мудреца довольно простоты", - и почти всегда какая-нибудь мелкая оплошность преступника ниспровергает самый хитрый расчет. Невсегда виновный владеет собою, невсегда он бывает в состоянии взвесить каждый свой шаг.

Один историк говорит: факт почти всем известный, что нет того события, как бы оно ни было тайно задумано, чтобы о нем не говорил народ за два дня. Задумавший не в обыкновенное время, напр., завтракает, не на те предметы обращает внимание, на какие обыкновенно обращал, задумавшись, как-нибудь бросит взгляд на оружие, швырнет книгой... Из минутных явлений окружающие выносят такое впечатление, что что-то такое им задумано, что-то готовится... Вглядевшись в личность, определяют, в каком духе она должна действовать. Точно так же и в явлениях частной жизни... Один старый кавказский генерал рассказывает, что когда, бывало, он назначает экспедицию в строжайшей тайне, все начальники молчат, a уже за два дня все кашевары знают, что будет экспедиция.

Общечеловеческая природная ограниченность усугубляется еще в деле правосудия особой, специально-судебной ограниченностью, которая необходимо вытекает из особенной специальной задачи, преследуемой и осуществляемой процессуальными средствами, особенностями каждого обсуждаемого случая и тем, в какой степени легко представление объяснений или опровержении.

В судебных исследованиях число фактов, подлежащих судебной оценке, ограничивается существенными обстоятельствами данного случая и теми средствами исследования, которыми располагает в данном месте и в данное время.

Практические цели судебного исследования ставят ему узкие пространственные и временные пределы. В судебном исследовании ввидах насущных интересов жизни, ввидах возможно скорого применения уголовной кары к виновнику совершенного преступления обязательна известная скорость в решений дел.

При бедности средств раскрытия истины юстиций при составлении выводов, или заключении приходится создавать гипотезы, так как большей частью дело идет только о вероятности, ибо почти все дела в нашей жизни основываются на вероятностях, и мы обыкновенно удовлетворяемся более или менее высокой ее степенью, постепенно привыкаем пренебрегать теми сомнениями, которые вытекают из действительного положения вещей, если они основаны на предположении хотя и возможного, но при обыкновенном ходе вещей невероятного. Подобные сомнения не препятствуют нам признать истинным обстоятельство, по поводу которого они возникают.

Судебное исследование не есть научное исследование. Стремление к отвлеченной истине имеет перед собой бесконечность во времени и пространстве. В научном исследовании число существенных для дела фактов может быть увеличено посредством экспериментов.

Ученый не обязан давать непременно решительные ответы на предложенные ему вопросы и в своей деятельности не связан какими-либо сроками, может продолжать свое исследование столько времени, сколько это нужно для получения несомненных результатов. Наука достигает своих задач, пользуясь всеми средствами исследования, какие только доступны человечеству.

В деле правосудия нельзя безусловно следовать самостоятельному построению убеждения, несмотря на общеобязательность законов мышления, потому что люди в различной степени одарены способностью как вообще правильно судить о событиях, так и познавать обстоятельства известного рода.

Только оперирующий уголовными доказательствами судья, ставящий от них в зависимость образование своего убеждения по делу, в состоянии быть беспристрастным судьей и добросовестным служителем правосудия, не превращающимся ни в друга, ни в недруга подсудимого.

Знакомство с научной теорией доказательств обязательно для всякого образованного юриста и судьи. При этом недостаточно еще знать метод исследования, а надо практиковать его, чтобы он вошел в привычку.

Как бы серьезно стороны не отнеслись к оценке доказательств, к приступу к составлению суждения о действительности данного обстоятельства, тем не менее истина, полученная таким путем есть истина субъективная, так как их личный опыт и личное разумение не в состоянии обойтись без помощи тех правил о доказательствах, которые вырабатывались в течение веков многочисленными юристами и заключают в себе много указаний в пользовании и оценке уголовных доказательств.

Если бы от судей не требовать, чтобы они указали на основания выведенной ими достоверности, если безусловно положиться на их личные знания, на их такт, на их чутье, на их инстинкт, на их вдохновение, то нельзя было бы отличить в их приговоре их убеждения от их предубеждения, правду от неправды, того, что приговоры их основаны не на слухах или на других худших доказательствах... Опасно быть преданным на их милость или немилость, будь они самые безукоризненные люди, опасно делать шаг от несовершенного устройства к органическому хаосу и от избытка форм искать убежища в отсутствии всяких форм, в суде Шемякином, в суде восточного када, где правосудие тоже, что ветер, что волна, где правда - счастливая случайность, где бессознательное бытие, где безусловная зависимость человека от человека с его судом по прихоти, о котором нельзя сказать справедлив ли он или несправедлив, потому что сущность его составляет отсутствие логических оснований в приговоре.

Следует, однако, заметить, что положения, совершенно уместные в ученом трактате, иногда в наставлении судьи присяжным заседателям в лучшем смысле не безопасны, слишком смелы и могут гораздо более запутывать и сбивать их, чем помогать им. Гораздо легче выхватить для защиты или нападения первое попавшееся под руку оружие из богатого старого арсенала, устаревшие и притупившиеся доводы принципиального характера, не заботясь о том по руке ли оно и для той ли цели приготовлено, чем останавливаться на кропотливой работе изучения действительности.

Бесчисленное множество истин, знание которых необходимо для человеческого счастья, если не для самого существования познаются посредством не математической достоверности и не допускают иных руководителей, кроме нашего собственного сознания и свидетельства подобных нам людей.