§ 7.   Очность процесса и непосредственность исследования доказательств

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 
136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 
153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 
170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 
187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 
204 205 206 207 208 209 210 211 212 213 214 215 216 

Принцип равенства сторон обеспечивается в первую очередь тем, что обе сто­роны сходятся в процессе лицом к лицу, очно, а не присылают вместо себя пись­менные материалы. В противном случае полноценное состязание не получится, ведь спорить можно лишь с тем, кто в состоянии отвечать на вопросы по суще­ству дела. Соединение начала равенства сторон с человеческой (личностной) сущностью процесса порождает в состязательном судопроизводстве принцип очности. Он предполагает, во-первых, необходимость личного присутствия сто­рон в судебном заседании. Данное требование содержится как в уголовном, так и в гражданско-процессуальном праве, однако в уголовном процессе оно действует строже. В отличие от гражданского процесса заочное рассмотрение дела в состя­зательном уголовном суде, как правило невозможно, так как уголовная процедура имеет более личный характер, чем гражданский процесс. Объясняется этот факт тем, что сами отношения, по поводу которых ведется уголовное производство, имеют сугубо личное начало. Это отражается даже в определении «уголовный», имеющем отношение к «голове», к личности, в то время как гражданское разбира­тельство ведется, в основном, по поводу отношений собственности. Можно ска­зать, что уголовный процесс интересуют главным образом лица, а гражданский — вещи.

Во-вторых, очность уголовной процедуры означает, что одни лишь документы (протоколы, иные документы) и «немые свидетели» — вещественные доказатель­ства, — в отличие от свидетелей «говорящих», недостаточны для того, чтобы обес­печить состязательность судопроизводства. Здесь следует искать корни принципа непосредственности исследования доказательств, понимаемого как требование обязательного представления и исследования в суде доступных первоисточников доказательственной информации, которыми всегда являются лица — физические или юридические. Идеальным первоисточником следует считать не просто под­линник документа или оригинал предмета, а именно лицо, составившее документ, представившее данный предмет, что нашло отражение в латинской юридической поговорке: satius est petere fontes quam rivulos — «лучше искать источник, чем ру­чейки». Так, подлинный рапорт сотрудника милиции об обстоятельствах задер­жания подозреваемого, безусловно, первоначальное доказательство в сравнении, например, с копией этого документа. Однако первоисточником доказательствен­ной информации все же является лицо, составившее рапорт, и именно его жела­тельно допросить в состязательном процессе в качестве свидетеля. В английском

процессе подобный принцип фигурирует под весьма характерным названием пра­ва на очную ставку, и право это понимается очень широко. Оно предполагает не просто явку обвинителя и свидетелей обвинения в судебное заседание, но и запрет на доказательство по слуху {hearsay evidence), т. е. недопустимость, по общему пра­вилу, производных доказательств, а также право на перекрестный допрос сторона­ми (cross-examination) свидетелей. Письменные показания там допустимы, как пра­вило, в тех случаях, если обвиняемый присутствовал при их получении и имел возможность участвовать в перекрестном допросе. В смешанном континентальном судопроизводстве принцип непосредственности понимается не столь жестко — первоначальные доказательства признаются в качестве первоисточников, а произ­водные в процесс допускаются, хотя и должны проверяться, при наличии для этого реальной возможности, при помощи первоначальных доказательств (о первона­чальных и производных доказательствах см. § 4 гл. 7 учебника).