§ 2.  ПОНЯТИЕ  ПРЕСТУПЛЕНИЯ  ПО  ОТЕЧЕСТВЕННОМУ 

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 
136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 
153 154 155 
РЕКЛАМА
<

 

УГОЛОВНОМУ  ПРАВУ  (1917 – 1960 гг.)

Понятие преступления в отечественном уголовном законодательстве послереволюционного периода было материально-классовым, хотя его законодательное определение изменялось на разных этапах развития общества и государства. В советской уголовно-правовой науке материальное определение преступления традиционно признавалось более прогрессивным в сравнении с формальным определением.

Первые послереволюционные годы характеризуются острой классовой борьбой, стремлением коммунистической партии обеспечить свое политическое господство прежде всего репрессивными мерами. Поэтому материальное определение преступления в первых законодательных актах Республики призвано было защищать прежде всего складывающиеся новые общественные отношения. Так, в ст. 6 Руководящих начал по уголовному праву РСФСР 1919 г. преступлением признавалось действие или бездействие, опасное для данной системы общественных отношений. Материальное определение понятия преступления было сформулировано и в первом УК РСФСР 1922 г., ст. 6 которого гласила: «Преступлением называется всякое общественно опасное действие или бездействие, угрожающее основам советского строя и правопорядку, установленному рабоче-крестьянской властью на переходный к коммунистическому строю период времени». Аналогичное определение понятия преступления содержалось в УК других союзных республик.

В Основных началах уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1924 г. понятие преступления не формулировалось в специальной статье. Но о классовом подходе законодателя в оценке преступления можно судить по содержанию вводной статьи Основных начал, в которой задачи уголовного законодательства СССР и союзных республик определялись как судебно-правовая защита государства трудящихся от общественно опасных деяний, подрывающих власть трудящихся или нарушающих установленный ею правопорядок.

Принимая УК РСФСР 1926 г., законодатель лишь несколько изменил редакцию ст. 6 УК РСФСР 1922 г., но понятие преступления по-прежнему оставалось материально-классовым: «Общественно опасным признается всякое действие или бездействие, направленное против советского строя или нарушающее правопорядок, установленный рабоче-крестьянской властью на переходный к коммунистическому строю период времени».

В развитие материального признака понятия преступления законодатель указал в примечании к ст. 6 УК: «Не является преступлением действие, хотя формально и подпадающее под признаки какой-либо статьи Особенной части настоящего Кодекса, но в силу явной малозначительности и отсутствия вредных последствий лишено характера общественно опасного».

Важно отметить, что советское уголовное законодательство никогда не провозглашало каких-либо особых принципов ответственности за так называемые контрреволюционные преступления, отличных от принципов ответственности за общеуголовные преступления, хотя фактически подобное отличие утверждалось на практике.

Оценивая в этой связи практику административных (то есть внесудебных) расстрелов в 20-е годы,[17] массовые репрессии ни в чем не повинных граждан в период культа личности, надо сделать вывод, что уголовное законодательство независимо от провозглашенных принципов само по себе не является гарантией от беззаконий. В условиях социализма беззакония возможны там и тогда, где и когда утверждаются административно-командные методы управления, попираются демократия, гласность и получает распространение идея насилия. Поэтому так важно поддерживать и развивать гласность, утверждать демократические основы управления обществом и государством, создавать правовое государство. Вместе с тем важно понять, что задача построения правового государства не сводится к совершенствованию законодательства. Несравненно более сложной и не менее серьезной является задача создания такой социально-политической атмосферы в стране, при которой гласность и демократия были бы гарантией нормального функционирования законодательства, а законодательство обеспечивало гласность и демократию.

Основы уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1958 г., УК РСФСР 1960 г. восприняли идею, которая являлась характерной для всех уголовно-правовых актов, закреплявших понятие преступления, начиная с 1917 года: законодатель раскрывал сущность и содержание преступления посредством указания на объекты уголовно-правовой охраны, как и на его фундаментальное свойство — общественную опасность, то есть опасность для существующих общественных отношений. Ст. 7 Основ (в последней редакции) и ст. 7 УК РСФСР признавали преступлением предусмотренное уголовным законом общественно опасное деяние (действие или бездействие), посягающее на общественный строй СССР, его политическую и экономическую системы, социалистическую собственность, личность, политические, трудовые, имущественные и другие права и свободы граждан, а равно иное посягающее на социалистический правопорядок общественно опасное деяние, предусмотренное уголовным законом.

Как видно, Основы, закрепляя материально-формальное определение понятия преступления, в сравнении с предшествующим законодательством детализировали объекты, посягательства на которые признавались преступлениями. Придавая принципиальное значение материальному признаку преступления — общественной опасности, Основы в самой ст. 7 содержали оговорку, гласившую: «Не является преступлением действие или бездействие, хотя формально и содержащее признаки какого-либо деяния, предусмотренного уголовным законом, но в силу малозначительности не представляющее общественной опасности».

В отличие от предыдущих уголовно-правовых актов Основы наряду с общественной опасностью называли и другой признак преступления — противоправность. Это означало, что преступлением признавалось не любое общественно опасное деяние, а лишь такое, которое в уголовном законе названо в качестве преступления. Таким образом, Основы отказались от аналогии уголовного закона, то есть исключали возможность применения его в случае совершения деяния, прямо не названного в УК в качестве преступления, но сходного с деянием, за которое предусмотрена уголовная ответственность.