§ 1.  ПОНЯТИЕ  ПРЕСТУПЛЕНИЯ   В  ЭПОХУ  РАННИХ  ЦИВИЛИЗАЦИЙ  И  СРЕДНИЕ  ВЕКА : Уголовное Право Российской Федерации – ред. Р.Р.Галиакбарова : Книги по праву, правоведение

§ 1.  ПОНЯТИЕ  ПРЕСТУПЛЕНИЯ   В  ЭПОХУ  РАННИХ  ЦИВИЛИЗАЦИЙ  И  СРЕДНИЕ  ВЕКА

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 
136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 
153 154 155 
РЕКЛАМА
<

В любом обществе встречаются люди, совершающие поступки, противоречащие установленным правилам поведения. Поэтому принуждение их к определенному поведению — неизбежный атрибут человеческого общежития. Однако на разных этапах развития цивилизации формы принуждения индивидов к должному поведению различны. Если в первобытном обществе принуждение являлось общественным и иным быть не могло, то в классовом обществе наряду с ним существует и государственное принуждение, осуществляемое в интересах поддержания порядка, выгодного господствующему классу (или классам).

При родовом строе еще не существует понятия преступления. Обусловлено это тем, что в силу наличия племенной собственности индивидуальные интересы членов общины еще не противостоят всеобщему интересу (интересу рода, племени). Общественное принуждение в отношении отдельных нарушителей норм первобытной морали здесь было достаточным для поддержания порядка.

Появление второй формы собственности — античной общинной и государственной, а также частной обусловливает зарождение специфического частного интереса экономически более состоятельной части общества. Орудием господства становится государство, а инструментом принуждения — уголовное законодательство.

В рабовладельческом обществе откровенно классовый характер уголовного законодательства вообще и понятия преступления в том числе проявляется в их направленности на защиту интересов рабовладельцев, но не рабов. Раб, в частности, не считался не только объектом уголовно-правовой защиты, но даже субъектом уголовно-правовых отношений. Не случайно по законодательству многих рабовладельческих государств рабы наказывались смертной казнью даже за малозначительные (с точки зрения общечеловеческих ценностей) деяния.

Преступлением в рабовладельческом обществе признавались и весьма сурово наказывались прежде всего деяния, посягавшие на экономические и политические основы строя.

Развитие третьей формы собственности — феодальной, или сословной, обуславливает утверждение феодальных общественных отношений. Понятие преступления, как и в рабовладельческом обществе, остается открыто классовым, однако содержание его существенно изменяется, поскольку оно призвано защищать интересы нового господствующего класса — феодалов. Понятие преступления, как и уголовное законодательство в целом, постоянно корректируется с учетом складывающегося соотношения классовых сил, о чем свидетельствует, например, эволюция уголовного законодательства феодальной России.

В период развития феодальных отношений, возрастания экономической и политической мощи феодалов усиливаются закабаление и эксплуатация крестьян. Воровство (под которым понималась не только кража, но и целая группа других имущественных преступлений) считалось настолько опасным деянием, посягающим на экономические устои строя, что за его повторение предусматривалось обязательное наказание смертной казнью.

Новое уголовное законодательство эпохи создания Русского централизованного государства, усиления влияния поместного дворянства, роста эксплуатации крестьян со стороны средних и мелких феодалов отразило в себе всю остроту классовых противоречий. Классовый характер уголовного законодательства проявляется в признании преступлением всякого деяния, посягающего на интересы эксплуататорского государства и господствующего класса, в развитии института «облихования». Признание человека «ведомым лихим» означало объявление его классовым врагом и влекло усиление наказания.

Уголовное законодательство периода превращения русского государства в многонациональное признает преступлением любое деяние, выражающееся в непослушании царской воле, нарушении предписаний.

Завершение перехода от сословно-представительной к абсолютной монархии сопровождается перестройкой всего государственного механизма и системы государственных органов, а также реформой законодательства. Преступлением объявляются нарушение законов и ослушание царской воле.

В эпоху кризиса крепостнической системы и развития нового капиталистического способа производства усиливаются классовые противоречия, ширится движение крепнущего организационно, но совершенно бесправного рабочего класса. В начале XIX в. в соответствии с проектом Уложения Российской империи 1813 г. (который силу закона не получил) преступлением признавалось всякое законом запрещенное и зловредное деяние. Аналогичное формальное определение понятия преступления встречаем позже в ст. 1 Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. (в редакции 1885 г.): преступлением или проступком признавалось как само противозаконное деяние, так и неисполнение того, что под страхом наказания предписано законом.

Сущность феодального уголовного законодательства очень точно выразил  Н. Д. Сергеевский: «Каждая эпоха, каждое государство по-своему организует наказания, стремясь то к тем, то к другим специальным целям, тратит то больше, то меньше на устройство карательных мер, устрашает, исправляет, истребляет преступников, делает их безвредными и ò.ä.»[16].

В борьбе с феодальным господством буржуазия в эпоху буржуазных революций опиралась на широкие народные массы, которые также были заинтересованы в социально-экономических преобразованиях, в ликвидации жестокого уголовного законодательства, в демократизации судебной системы. Сформулированные буржуазией принципы «нет преступления без указания о том в законе», «нет наказания без указания о том в законе», «равенство всех перед законом и соразмерность наказания с тяжестью преступления» являлись по существу лозунгами, объединявшими разные слои населения в буржуазных революциях. Эти принципы легли в основу буржуазного уголовного законодательства, которое знаменует собой значительный шаг вперед в сравнении с уголовным законодательством феодальной эпохи, поскольку в известной мере укрепляет гарантии прав и свобод личности.

Последние 30 лет XX в. отмечены процессами реформации уголовного законодательства во многих капиталистических странах: в 1960 г. значительно изменен УК Франции 1810 г.; с 1965 г. действует новый УК Швеции, а с 1975 г. — новый УК Австрии. Существенно обновилось уголовное законодательство США, Канады, Англии, Японии и других стран. Эта тенденция объясняется рядом обстоятельств. В течение многих лет уголовное законодательство этих государств не изменялось, поэтому, естественно, вошло в противоречие с некоторыми философскими воззрениями; оно перестало соответствовать и потребностям борьбы с преступностью в изменившихся условиях капиталистического бытия. Нельзя не учитывать и то, что прогрессивные силы буржуазного общества ведут активную борьбу за усиление правовых гарантий в сфере государственного принуждения.

Для уголовного законодательства современных капиталистических стран в области понятия преступления характерно следующее. Во-первых, в уголовном законодательстве большинства западных стран традиционно используется формальное определение преступления, в соответствии с которым устанавливается наказуемость деяний, предусмотренных только законом (прямое указание на это содержится, в частности, в УК 1979 г. штата Нью-Джерси США, в УК Франции 1810 г.).

Вместе с тем законодательство некоторых стран вообще не содержит понятия преступления. Например, в уголовном законодательстве Японии не только не дается понятия преступления, но нет в сформулированном виде важнейшего принципа буржуазной законности «нет преступления и нет наказания без указания на то в законе». Его отсутствие в УК восполняется Конституцией Японии, ст. 30 которой провозглашает: «Никто не может быть лишен жизни или свободы либо подвергнут иному уголовному наказанию, кроме как в соответствии с процедурой, установленной законом».

Не менее любопытно и то, что по законодательству отдельных государств определение некоторых преступлений дается не в законодательных актах, а в решениях судей (например, в Англии).

Во-вторых, для многих современных капиталистических стран характерно то, что уголовное законодательство не является единственным источником уголовного права. В связи с чем понятие отдельных преступлений дается не в уголовных законах, а в других актах по различным отраслям права, содержащих нормы уголовно-правового характера (Англия, Франция, Япония).

В-третьих, доминирующей тенденцией в современной уголовной политике западных стран является сверхкриминализация, т.е. расширение круга деяний, признаваемых преступлениями (исключение — УК Франции, общее число статей в котором сократилось с 484 в 1810 г. до 460 в 1986 г.).

В-четвертых, в современных западных странах широко практикуется так называемое делегирование, т.е. предоставление законодательными органами права исполнительным органам устанавливать уголовную ответственность за преступления (Англия, США).

В-пятых, в последние десятилетия утверждается доктрина расширительного толкования уголовных законов, которая позволяет усиливать уголовную ответственность и распространять ее на новые области.