§ 3.  ЗАРУБЕЖНЫЕ  ТЕОРИИ  УГОЛОВНОГО  ПРАВА

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 
136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 
153 154 155 
РЕКЛАМА
<

В зарубежном уголовном праве можно выделить три основных теоретических направления, на основе которых возникали их модификации, характеризующиеся, как правило, соединением взглядов, идейных направлений нескольких школ. Это — классическое направление, антропологическое и социологическое.

Исторически первым является классическое направление уголовного права (с конца XIX в. оно получило название неоклассического). Вначале это направление отражало интересы прогрессивной, идущей к власти буржуазии, резко критиковавшей феодализм и феодальное уголовное право. Буржуазия, обладавшая богатствами и не имевшая политической власти, формулировала свою программу будущего устройства общества, в том числе и в области борьбы с преступностью. Выдвигались привлекательные идеи гуманности, справедливости, законности. Новые уголовно-правовые воззрения содержатся в работах английских и французских просветителей. Их воззрения называют просветительно-гуманистическим направлением в уголовном праве. К ним относятся работы французского просветителя Ш. Л. Монтескье «Персидские письма» (1721), «О духе законов» (1748). Ш. Л. Монтескье сформулировал весьма важное положение, что нельзя признавать преступными мысли: законы обязаны карать одни только внешние действия. Наиболее полно и ясно уголовно-правовые идеи этого просветительно-гуманистического этапа классической школы выражены в работе итальянского ученого Чезаре Беккариа «О преступлениях и наказаниях» (1764). В его работе сформулированы такие важнейшие принципы законности, как «Нет преступления, нет наказания без указания о том в законе». Ч. Беккариа требовал формального равенства всех граждан государства перед уголовным законом и резко критиковал сословно-бесправное феодальное уголовное право. Он доказывал гуманизм уголовного закона, который бы ограничивал применение смертной казни, прежде всего ее мучительные виды, широко распространенные при феодализме. Он настаивал на запрещении судебного толкования законов как зла и предъявлял высокие требования к формулировкам уголовно-правовых норм. «Цель наказания, — утверждал Ч. Беккариа, — заключается не в истязании и мучении человека... Цель наказания заключается только в том, чтобы воспрепятствовать виновному вновь нанести вред обществу и удержать других от совершения того же»[120].

Цель наказания связывалась со специальной и общей превенцией. При этом выдвигалась идея предупреждения преступлений и ее осуществление рассматривалось во взаимосвязи с улучшением нравов и воспитания. Ч. Беккариа писал: «Лучше предупреждать преступления, чем наказывать. В этом главная цель всякого хорошего законодательства»[121].

Многие принципы буржуазно-демократической законности, разработанные классической школой уголовного права, были закреплены в законодательстве. Классическая школа была выразительницей буржуазного юридического мировоззрения, сущностью которого был субъективный идеализм. Предметом своего исследования она считала уголовно-правовые нормы как таковые. Она занималась лишь юридической природой преступления и наказания, отрывая нормы права от реальных общественных отношений, отказываясь от поисков причин преступности, социальной характеристики институтов уголовного права.

Субъективный идеализм наиболее последовательно отражался в работах немецких философов И. Канта и Г. Гегеля о праве и нравственности. Ответственность за преступление строилась с учетом принципа «независимой свободной воли», духа человека. Наказание, по учению этой школы, не преследовало никаких практических целей, а было возмездием за причиненное преступлением зло.

Классическая школа уголовного права характеризуется нормативизмом. Основное внимание это направление уделяло не социальной сущности уголовного закона, его целей, а правовой форме закона, его норм и институтов.

Известными представителями классической школы в Германии были А. Фейербах, Бидинг, во Франции — Росси, Гарро, в Англии — Блэкстон, в России — Таганцев, Сергиевский.

Представители классической школы внесли весьма существенный вклад в разработку правовых дефиниций: уголовно-правовой нормы, уголовного закона, преступления, его видов — неоконченного преступления, соучастия, форм вины, невменяемости, необходимой обороны и крайней необходимости, системы наказаний.

В последней трети XIX в. преступность растет быстрыми темпами. В этих условиях общество испытывает потребность в такой теории, которая оправдала бы отказ от демократических принципов и открыла широкий простор в сторону усиления уголовного наказания. Решить эти задачи предприняла попытку так называемая антропологическая школа в уголовном праве, оформление которой связывается с опубликованием в 1876 г. итальянским тюремным врачом-психиатром Чезаре Ломброзо книги «Преступный человек».

Сторонники антропологической школы утверждали, что преступность и преступления — явление естественное, которое свойственно людям, животным и растениям. Они считали, что определенная категория людей является якобы врожденными преступниками. Определение потенциальных преступников должно осуществляться по биологическим свойствам личности, так называемым стигматам преступности. Основоположник антропологического направления Ч. Ломброзо, например, утверждал, что у мошенников характерны: массивная челюсть, далеко расставленные скулы, очень большой вес тела, пожилые родители, удовлетворительное, иногда хорошее умственное развитие; убийцы отличаются холодным взглядом, высоким ростом, кровавой яркостью губ; у воров — маленькие, бегающие, близко поставленные к переносице глаза; сексуальные преступники имеют блестящие глаза и мокрые пухлые губы и т.д.

С учетом генетической прирожденности и биологической неполноценности так называемых преступников следовал вывод о непригодности для борьбы с ними уголовного законодательства с его институтами вины, вменяемости, состава преступления, наказания. Предлагались «уголовно-хирургические меры безопасности», включая смертную казнь, кастрацию, стерилизацию, ссылку на необитаемые острова, позорящие наказания, пожизненное заключение в отношении лиц, находящихся в «опасном состоянии», которые еще и не совершили никаких преступлений.

«Антропологи» настаивали на упразднении суда и создании комиссий специалистов. В обязанности таких комиссий входило установление будущих преступников. Их идеи оставили свой консервативный след в уголовном законодательстве. Именно антропологической школе буржуазные кодексы обязаны наиболее репрессивными институтами — нормами о «привычном» или «потенциальном» преступнике, о мерах безопасности в целях упреждающе превентивного воздействия на «опасную личность».

«Теория» ломброзианства наряду с другими расистскими «теориями» была использована в фашистской Германии для обоснования массовых репрессий по расовым и политическим мотивам во время второй мировой войны.

Идеи антропологической школы были опровергнуты прогрессивно мыслящими юристами еще при жизни Ломброзо. «Преступные» стигматы без труда были обнаружены у большинства законопослушных граждан.

Правовой идеологии требовались более реалистические объяснения причин преступности и более гибкие методы уголовной политики. Вот почему в 80–90-х годах прошлого столетия на смену антропологической приходит социологическая школа. Методологией этой школы выступают прагматизм (от греч. pragma — дело, действие), предполагающий в исследованиях утилитарный подход, а также философия позитивизма.

Наиболее видными представителями школы были: в Германии — Франц Лист, в Бельгии — Бонгер, в России — Фойницкий. Они много внимания уделяли социологическим аспектам уголовного права — целям наказания, уголовно-правовой профилактике преступлений, эффективности и социальной обусловленности уголовно-правового запрета, эффективности общей и специальной превенции. «Социологи» создали факторную теорию преступности, объясняя ее влиянием многочисленных факторов индивидуального, социального, а иногда и физического свойства (безработица, безграмотность, нищета и т.п.). В объяснении причин преступности «социологи» близки к «антропологам». «Биологическое и социологическое изучение преступления не только не противоречат, — писал Ф. Лист, — но и взаимно дополняют друг друга; только взаимодействие их делает возможным и обеспечивает нам объяснение преступности с точки зрения ее причинности»[122].

Обе эти школы обосновывали возможность применения наказания не в зависимости от характера того или иного состава преступления, а с учетом характера «опасного состояния» личности самого преступника. Тем самым они подвергали сомнению значение состава преступления, как основы для применения уголовной репрессии.

Однако методологическая неопределенность, множественность философских позиций определили и концептуальную двойственность социологической школы. Стремясь воссоединить полярные представления классической и антропологической школ, ее приверженцы предложили двоякую уголовную политику к преступлениям и преступникам случайным, первичным, «острым» (т.е. совершающим преступления в состоянии аффекта или «по страсти» либо вследствие отрицательного поведения потерпевших) и «привычным», «потен­циаль­ным», тяжким преступникам. В отношении первой группы (категории) преступников предлагалось сохранять традиционные принципы буржуазно-демократической законности, разработанные «клас­сиками» институты уголовного законодательства. К ним возможно было применение условного осуждения, досрочного освобождения, различного вида отсрочек приговоров и наказания. В отношении второй группы предлагалось исходить из концепции антропологической школы об «опасном состоянии» личности преступника и мерах безопасности.

Если наказание первой группы преступников ставило цель — исправление и возвращение в общество, то второй, как правило, — длительная изоляция от общества.

Социологической школе свойственны и другие положения, например, о применении условного осуждения, условного освобождения, о тюремных реформах, что представляет собой также одно из проявлений двух тактик, двух направлений борьбы с преступностью. Идеи социологической школы были реализованы в большинстве уголовных кодексов, принятых в ХХ в. Особенно велико влияние «социологов» на кодексы латиноамериканских стран.

После второй мировой войны уголовно-правовые концепции модернизируются применительно к новой обстановке. Трансформировалась в направление «социальной защиты» и социологическая школа.

В 1947 г. было образовано Международное общество социальной защиты. В 50-е годы ХХ в. в нем обозначились два различных направления, о которых можно говорить как о двух теориях. Первое, возглавляемое итальянским правоведом Ф. Граматика, представляло консервативное крыло общества социальной защиты. Оно основательно ломало уголовное право, стремясь заменить его некарательной системой ресоциализации антисоциальных лиц. Для этого предлагалось отказаться от понятий «вина», «преступление», «наказание», «вменяемость», «субъект преступления». Альтернативой им формировались понятия «опасного состояния» личности и предлагалось применять к ней в целях ее исправления меры безопасности. На практике по существу это означало установление уголовной ответственности за образ мыслей и лишение сограждан самых элементарных человеческих прав, широкий простор для произвола в применении репрессии.

С критикой воззрений и предложений Ф. Граматика выступил основатель второго направления общества социальной защиты профессор М. Ансель (Франция). В своей книге «Новая социальная защита» он отвергает замену уголовных кодексов правом социальной защиты.

Основные идеи «Новой социальной защиты» сводятся к следующим положениям:

а) социальная защита стремится не только к искуплению вины, подобно классической школе, но и к охране общества от преступных посягательств;

б) защита общества осуществляется и карательными мерами, и нейтрализацией преступников путем лечения и воспитания;

в) большое значение придается индивидуальному предупреждению путем ресоциализации;

г) процесс ресоциализации связывается с обращением к чувствам человека и утверждением в нем личной ответственности;

д) такая уголовная политика основывается на изучении и деяния, и личности преступника;

е) социальная защита исходит из того, что общество существует для человеческой личности, ее социальной индивидуализации[123].

Идеи социальной защиты ныне широко и достаточно продуктивно используются в практике борьбы с преступностью.