§2. Понятие и содержание прогнозирования уголовной политики. : Уголовная политика и ее реализация органами внутренних дел - ред. Л.И. Беляева : Книги по праву, правоведение

§2. Понятие и содержание прогнозирования уголовной политики.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 
РЕКЛАМА
<

Прогнозирование уголовной политики получило распространение в нашей стране в начале 70-х гг. XX в. и развивалось в тесной связи с криминологическим прогнозированием. Вместе с тем первое существенно отличается от второго в силу специфики объекта, предмета, целей и задач.

Прогнозирование в уголовной политике включает в себя определение (Предвидение) основных направлений, целей и средств воздействия на преступность путем формирования уголовного, уголовно-процессуального и уголовно-исполнительного законодательства, совершенствования правоприменительной практики.

Представляется, что необходимой предпосылкой прогноза уголовной политики является криминологический прогноз, который должен охватывать во взаимосвязи тенденции (закономерности): а) социальных процессов, непосредственно влияющих на преступность; б) самой преступности; в) борьбы с преступностью. При этом прогнозируются: количество преступлений и преступников (в целом и по видам); распространенность криминогенных ситуаций, т.е. комплексов явлений, процессов, обстоятельств, продуцирующих преступность и представляющих объекты воздействия со стороны субъектов социальной профилактики и правоохранительной деятельности; последствия преступности; развитие и результаты профилактики и уголовно-правовой борьбы с преступностью.

Все составные части уголовной политики в функционально зависимы и взаимодействуют. Механизм их воздействия друг на друга таков, что изменения в одном элементе с необходимостью влекут соответствующие изменения в других элементах уголовной политики. В то же время каждая из названных частей может быть самостоятельным объектом прогнозирования, в связи с чем существуют прогнозы уголовно-правовой, уголовно-процессуальной, уголовно-исполнительной политики, развития правоприменительной практики. Определяющим блоком является уголовно-правовая политика, поскольку именно в ней фиксируются тенденции криминализации и декриминализации тех или иных деяний. Поэтому прогнозирование уголовно-правовой политики является основой, стержнем прогнозирования уголовной политики в целом.

По своей направленности уголовно-правовая политика всегда обращена в будущее и в этом смысле всегда содержит элементы уголовно-правового прогноза. Это обстоятельство отчетливо проявляется на стадии проектирования и экспертизы новых уголовно-правовых норм. Потребность в такой деятельности возникает по ряду обстоятельств: из-за несоответствия норм права объективным закономерностям жизни общества; неправильного определения целей правового регулирования; неверного выбора правовых средств достижения целей; недостаточного учета условий действия нормы; нарушения взаимосвязи между элементами системы правового регулирования, внутренней противоречивости и чрезмерной сложности правовых норм и др. При этом ответ на вопрос: почему из огромного множества поведенческих актов человека законодатель относит к числу преступных лишь определенные их виды, нужно искать не в действующей системе права, а вне ее, в процессе изучения генетической природы уголовно-правовых явлений, в причинно-следственной зависимости между общественно-опасными явлениями экономического, социального, социально-психологического характера и возникающей в этой связи потребностью в установлении уголовно-правового запрета.

Научной основой прогнозирования уголовно-правовой политики является теория криминализации и декриминализации. Вновь проектируемое уголовное законодательство можно признать научно обоснованным, если оно: во-первых, беспробельно охватывает круг деяний, уголовно-правовая борьба с которыми допустима, возможна и целесообразна; во-вторых, своевременно исключает уголовную наказуемость тех деяний, основания для криминализации которых уже отпали; в-третьих, адекватно отражает в характере применяемых уголовно-правовых мер характер и степень Общественной опасности деяний, с которыми призвано бороться.

Содержание уголовно-правового прогнозирования зависит в первую очередь от того, какие деяния могут подпасть под действие уголовного закона и вследствие этого будут учитываться как преступления.

При прогнозировании влияния изменений в уголовного законодательства на тенденции преступности следует учитывать «склонность» преступности к самовоспроизводству. Поэтому расширение круга уголовно-наказуемых деяний, как правило, приводит к росту рецидива, который, в свою очередь, негативно влияет на рост первичной преступности. Именно эта тенденция прослеживается в последние годы в нашей стране.

Уголовно-правовое прогнозирование тесно связано с прогнозированием изменений уголовно-процессуального характера, которые касаются процедуры производства по уголовным делам, порядка рассмотрения и разрешения заявлений и сообщений о преступлениях, сроков расследования и судебного рассмотрения и т.д.

Определенное влияние на уголовно-правовой прогноз оказывают изменения в содержании норм, регламентирующих организацию и функционирование правоохранительных органов (например, нормы, устанавливающие штатную численность различных служб и подразделений, отчетные показатели и оценочные критерии их работы, уровень индивидуальной нагрузки работников и т.д.).

В этой связи следует отметить, что законодательная база процессуального и профилактического аспектов уголовной политики является несовершенной и незавершенной, что серьезно тормозит разработку концептуального уровня уголовной политики. Наиболее отчетливо это выражается в неэффективности системы уголовной юстиции. Ее основные звенья - органы дознания, предварительного следствия, прокуратуры - явно не справляются с поставленными перед ними задачами.

Прогнозируя дальнейшее развитие уголовно-процессуального законодательства, можно утверждать, что оно в большей мере должно учитывать международные стандарты и международный опыт борьбы с преступностью, права человека и гражданина. При этом ограничение прав должно допускаться законодателем в минимальных пределах, определяемых исключительно необходимостью обеспечить права и свободы других людей и интересы общества. Ограничения прав личности в правоприменительной практике при производстве по уголовным делам должны быть жестко регламентированы и поставлены под строгий контроль, в том числе судебный; необходимо разработать эффективные механизмы обеспечения прав личности, включая их охрану, защиту и восстановление.

Как уже отмечалось, процессы криминализации и декриминализации составляют сущностное ядро уголовной политики. В процессе криминализации выявляются общественно-опасные формы поведения, признается допустимость, возможность и целесообразность уголовно-правовой борьбы с ними и фиксация их в законе как преступных и уголовно-наказуемых. Уголовный кодекс Российской Федерации вступивший в силу в 1997 г., доказал свою относительную эффективность.

Вместе с тем в Общей части УК недостаточно четко «прописаны» нормы, характеризующие рецидив преступлений (ст. 18), неспособность несовершеннолетнего к уголовной ответственности (ст.20), психическое расстройство, не исключающее вменяемости (ст.22), преступления с двумя формами вины (ст.27). Более точного и конкретного наполнения требует содержание и соотношение понятий организованной группы и преступного сообщества (преступной организации).

Очевидно, потребует уточнения ряда норм судебная и следственная практика, реализующая возможности поощрения позитивного посткриминального поведения (ст.61, 62, 75-77), использования новых обстоятельств, исключающих преступность деяния (гл.8); применения новых видов наказаний (гл.10) и т.д.

Ряд значимых новаций УК РФ 1996 г. внес в регулирование принудительных мер медицинского характера, в том числе вытекающих из законодательства о психиатрической помощи, главы 14 «Об особенностях уголовной ответственности и наказания несовершеннолетних».

Все это позволяет прогнозировать коррекцию Общей части УК с учетом коллизий в правоприменительной практике.

Еще более значимые изменения можно прогнозировать в Особенной части Уголовного кодекса. В частности, в определенной коррекции нуждается соотношение норм с основными составами и с составами, выделенными по принципу специального субъекта или предмета посягательства.

Существенные изменения претерпит правоприменительная практика, которая должна отвечать концептуальной линии законодателя, выделившего главы о преступлениях против свободы, чести и достоинства личности, против семьи и несовершеннолетних, против интересов службы в коммерческих и иных организациях, об экологических и компьютерных преступлениях; установившего уголовно-правовые гарантии неприкосновенности частной жизни и т.д.

Немалую сложность вызывает и будет вызывать применение норм главы о преступлениях в сфере экономической деятельности, прежде всего из-за их новизны. Таковы нормы, устанавливающие ответственность за легализацию (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенною незаконным путем (ст. 174 УК), монополистические действия и ограничение конкуренции (ст. 178), заведомо ложную рекламу (ст. 182), злоупотребление при выпуске ценных бумаг (ст. 185), преступления в сфере предпринимательской, банковской или иной экономической деятельности (ст. 169-173, 176, 179, 181-184, 195-197 УК).

Кроме того, следует признать определенную внутреннюю противоречивость ряда норм нового УК. Так, в ч. ст.159 мошенничество, определяется, с одной стороны, как хищение чужого имущества, а с другой - как приобретение права на чужое имущество. Элементы противоречивости содержатся в определении степени общественной опасности деяния, совершенного группой лиц, группой лиц по предварительному сговору и организованной группой, в определении степени общественной опасности убийства, сопряженного с разбоем, вымогательством или бандитизмом; в установлении в ряде санкций статей Особенной части УК альтернативного штрафа и лишения свободы; в необоснованной соотносимости ряда санкций норм Особенной части УК.

Процесс криминализации, как уже говорилось, неразрывно связан с процессом декриминализации, который определяет основания для отказа от признания деяния, преступлением, отмены его уголовной наказуемости, т.е. установления нецелесообразности уголовно-правовой борьбы с ним.

Декриминализация может осуществляться в двух формах: исключения уголовной наказуемости деяния и признания такового поведения правомерным; исключения уголовной наказуемости деяния и перевод ei о в разряд административного, дисциплинарного или гражданско-правового деликта.

Декриминализация направлена на устранение перенасыщенности законодательства уголовно-правовыми запретами, необходимость в которых уже отпала или даже не существовала вовсе, что подрывает такие принципы уголовной политики, как экономия уголовной репрессии и социальная обусловленность уголовных норм.

В настоящее время низкая эффективность отдельных уголовно-правовых норм вызывается не столько их юридико-техническим несовершенством, сколько чрезмерной широкой криминализацией. Анализ данных уголовной статистики свидетельствует о том, что многие нормы Особенной части УК были введены, образно говоря, впрок. Из норм Особенной части УК более половины фактически не применяются. Это относится, в частности, к главам 19 (преступлений против конституционных прав и свобод человека и гражданина); 22 (преступления в сфере экономической деятельности); 23 (преступления против интересов службы в коммерческих и иных организациях); 26 (экологические преступления).

Данное обстоятельство может интерпретироваться и в позитивном аспекте- как пример эффективного общего уголовно-правового предупреждения преступлений. Однако для такого вывода необходим тщательный анализ конкретных причин неприменения указанных норм. Кроме того, нужно учитывать, что уголовно-правовой запрет является оправданным, когда он охватывает типичные и достаточно распространенные формы антиобщественного поведения, которые поддаются обнаружению и регистрации, а лица, их совершившие, - установлению. Другими словами, уголовно-правовому регулированию подлежит лишь поведение, которое по своему характеру доступно внешнему контролю, а тем самым и поддается доказыванию. В противном случае преступление не может быть установлено, а уголовно-правовая санкция - реализована.

Таким образом, основным содержанием прогнозирования уголовной политики является процесс получения прогностической информации об основных тенденциях, направлениях и перспективах развития действующего уголовного законодательства, выработки прогностической модели его будущей системы и ее составных частей. В более узком смысле оно сводится к процессу создания прогностических моделей отдельных уголовно-правовых норм и оценки ожидаемых от их применения результатов.

Прогнозирование уголовной политики , как уже отмечалось, должно быть тесно связано с криминологическим прогнозированием. Последнее является научным предсказанием изменений в состоянии и тенденциях преступности в будущем и тем самым дает информацию, учет который позволяет законодателю своевременно вносить соответствующие коррективы в уголовное законодательство. С точки зрения оценки обратной связи необходимо учитывать планируемые законодателем акции по криминализации или декриминализации тех или иных деяний, которые могут существенным образом повлиять на результаты криминологического прогнозирования.

В основе прогнозирования уголовной политики лежит определенная система требований или принципов. К наиболее важным из них относятся научность, практическая направленность, взаимосвязь прогнозирования и планирования, динамичность, учет общественного мнения.

Научность предполагает анализ эффективности действующего законодательства, использования научно обоснованных методов исследования (социологических, сравнительно-правовых, математических), сопоставление результатов исследования, полученных различными научными коллективами.

Практическая направленность означает необходимость ориентации на конечный результат прогнозирования, который может выступать в форме модельного кодекса или же модели конкретной уголовно-правовой нормы. В целом прогноз должен быть рассчитан на удовлетворение потребностей законодателя в информации, дающей реальную возможность планировать правотворческую деятельность.

Взаимосвязь прогнозирования и планирования определяется тем, что разработка плана правотворческой деятельности предполагает предварительную разработку прогноза, опирается на прогнозные разработки. При этом используется, как правило, нормативный прогноз, т.е. прогноз, основанный на желаемом векторе развития и включающий в себя меры по достижению желаемого результата. В этом своем качестве он сближается с индикативным (рекомендательным) планом правотворческой деятельности.

Динамичность прогнозирования означает его непрерывность, внесение в прогностические модели необходимых изменений, прежде всего с учетом практики правоприменительной деятельности. В более широком аспекте динамичность прогнозирования должна соответствовать динамике общественных отношений, ибо уголовный закон, не соответствующий реальным общественным отношениям, превращается в фактор, «тормозящий» их развитие.

Учет общественного мнения реализуется как в процессе прогнозирования уголовной политики, так и в процессе планирования и проектирования правотворческой деятельности. Это предполагает публикацию проектов уголовно-правовых норм, разъяснения с помощью средств массовой информации наиболее значимых нововведений, учет критических замечаний, предложений, рекомендаций, направленных на совершенствование законопроекта.

Про: позирование, являясь одной из форм научного познания, опирается на определенные методы сбора и обработки прогностической информации. Из них наиболее применяемыми являются методы экстраполяции, моделирования, экспертных оценок и сравнительного правоведения. В последние годы относительно активно стал использоваться метод правового эксперимента. Он применяется в тех случаях, когда с помощью других прогностических методов уже выработано несколько модификаций уголовно-правовой нормы и требуется выявить ее оптимальный вариант в ходе экспериментальной проверки. Вместе с тем сфера применения реального правового эксперимента существенно ограничена, поэтому более предпочтительным является модельное прогнозное экспериментирование, которое позволяет избежать многих правовых коллизий, возникающих в условиях реального правового эксперимента. Следует также учитывать, что наиболее достоверную информацию можно получить в результате применения комбинации прогностических методов, каждый из которых уточняет и верифицирует (проверяет) надежность предыдущей прогнозной информации.

В заключение следует отметить, что прогнозирование уголовной политики на научной основе неразрывно связано с прогнозированием социально-экономических и политических перемен. В этом контексте сама уголовная политика является лишь средством достижения и охраны наиболее значимых социальных ценностей.

 


<