§ 1.Кража

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 

Кража есть тайное хищение имущества (ч. I ст. 158 УК). Ее характеристический признак, в отличие от других видов хищения, лежит в скрытом способе деятельности. Именно это обстоятельство дает основание считать кражу наименее опасной из всех форм хищения. Однако такая оценка, характерная лишь для нового времени, не всегда была господствующей. Как уже отмечалось, в феодальную эпоху тайный способ был признаком низости и коварства деятеля и как следствие, — его большей опасности. Коварство и лживость, приписываемые субъекту, действующему таким образом, предопределяли и то, что к краже приравнивали многие деяния, ничего общего с хищением имущества не имеющие, если они совершались тайно (напр, головную татьбу или похищение людей), или же деятель прибегал ко лжи (напр., некоторые случаи подлогов и присвоения имущества).419

Хищение является тайным, если оно совершено; 1) в отсутствии кого бы то ни было, 2) в присутствии потерпевшего или посторонних лиц, но незаметно для них; 3) в присутствии указанных лиц, наблюдающих изъятие имущества, но не понимающих характера совершаемых действий и значения происходящего; 4) в присутствии каких-либо лиц, наблюдающих действия преступника, понимающих и правильно оценивающих их характер, но не обнаруживающих себя, благодаря чему преступник остается в убеждении, что он действует тайно; 5) в присутствии каких-либо лиц, наблюдающих действия преступника, понимающих и правильно оценивающих их характер и не скрывающих своего присутствия, но не являющихся для преступника посторонними в том смысле, который позволял бы говорить об открытости его действий.

Полное отсутствие очевидцев наиболее ярко характеризует существо кражи как тайного хищения, при котором вор стремится в

*зэ Фойницкий И. Я Курс уголовного права Часть Особенная Посягательства личные и имущественные С 187

 

Формы хищения

процессе изъятия имущества избежать визуального контакта с кем бы то ни было, включая не только собственника имущества или его владельца, но и посторонних лиц, могущих воспрепятствовать преступлению или изобличить преступника в качестве очевидцев содеянного.

При этом посторонними считаются не все лица, оказавшиеся на месте преступления, а лишь те, от которых преступник не может ожидать не только содействия, но хотя бы пассивного попустительства хищению. В этом смысле к числу посторонних нельзя отнести соучастников похитителя (иначе любое групповое хищение было бы открытым), а также тех пиц, с которыми он связан такими родственными, приятельскими и другими близкими либо доверительными отношениями, которые дают ему реальное основание полагать, что эти лица не будут по меньшей мере противодействовать изъятию имущества, а по большому счету — способствовать изобличению его впоследствии. С этой точки зрения хищение не перестает быть тайным, когда виновный действует на глазах родственников или знакомых, рассчитывая на их молчаливое согласие, попустительство или даже одобрение.

Примером обоснованной переквалификации действий виновного с грабежа на кражу является дело Захарищева, который Южноуральским городским судом Челябинской области был признан виновным в том, что вместе со своей знакомой Макеевой пришел в комнату, где ранее бывал с paipemeHHfl чнакомой Ляпиной, и похитил стереомагнитолу с четырьмя кассетами, принадлежащими матери Ляпиной. Исходя из того, что он совершил указанные действия в присутствии Макеевой, органы следствия и суд квалифицировали их как открытое хищение

Удовлетворяя протест о переквалификации содеянною, Верховный Суд РФ исходил из того, что Макеева — знакомая Захарищева Договорившись между собой, они пришли в комнату, где раньше бывал Захарищев, с целью распить спиртное и остались там ночевать. Захарищев, увидев под кроватью магнитолу, предложил Макеевой совершить кражу, но она отказалась и впоследствии безразлично отнеслась к его преступным действиям Таким образом, к свидетелю Макеевой не относится понятие «постороннего или другого лица», в присутствии которого совершена кража личного имущества. Захарищев сознавал, что Макеева для него близкий человек, и был уверен

440

в сохранении тайны похищения

'Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 1995 № 2. С 6

 

314

Глава III

Второй вариант тайности, связанный с похищением имущества хотя и в присутствии каких-либо лиц, но скрытно от них, требует от вора объективно больших усилий, поскольку лишение присутствующих лиц возможности наблюдать изъятие находящегося при них или в месте их присутствия имущества нередко достижимо лишь благодаря особому мастерству, каковым обладают, например, карманные воры, совершающие хищение бумажников, наручных часов, содержимого сумок, ручной клади и т. п. В определенных случаях помимо «ловкости рук» от такого вора требуется еще и умение неслышно подойти и удалиться с захваченным имуществом.

Третий вариант имеет место тогда, когда какие-либо лица наблюдают изъятие имущества, но не осознают его неправомерности, в силу чего тайной является не физическая сторона этих действий, как это имеет место в предыдущих вариантах, а их подлинный смысл. При этом в одних случаях преступник просто пользуется тем, что по причине малолетства, умственной неполноценности, опьянения или иных обстоятельств присутствующие объективно не способны понимать характер совершаемых действий и значение происходящего, в других — неосведомленностью окружающих о принадлежности имущества (например, при хищении вещей на вокзалах), в третьих — похитителю самому приходится создавать иллюзию правомерности изъятия имущества, прибегая к различного рода обманным уловкам и даже разыгрывая талантливо поставленные инсценировки, благодаря которым у окружающих складывается впечатление, что похититель является владельцем этого имущества либо лицом, действующим по его поручению. Наблюдая сам факт завладения предметом хищения, присутствующие при этом посторонние лица не осознают противоправного характера поведения виновного, полагая, что данное имущество не похищается а изымается правомерно лицом, уполномоченным распорядиться этим имуществом.

Вспомним в этой связи кинофильм «Старики-разбойники», где герои Юрия Никулина и Евгения Евстигнеева — стареющий следователь, которому грозит отправка на пенсию, и его друг, желающий помочь сохранить работу, решаются на то, чтобы похитить из Русского музея картину, а затем раскрыть это «преступление века» и тем самым доказать профессиональную незаменимость. С этой целью они проносят в здание музея искусно замаскированную под

 

Формы хищения___________________________________315

зонтик лестницу, переодеваются в туалетной комнате в рабочие халаты, снимают картину и уносят ее. Причем снятие картины происходит на глазах смотрителя зала, экскурсовода и группы экскурсантов, но никто из них не воспринимает происходящее как преступление, полагая, что картина уносится на реставрацию. А стало быть, несмотря на то, что изъятие имущества происходило на глазах у десятка людей, содеянное все равно остается тайным, если никто из этих людей не осознавал подлинного смысла происходящего. Эта юридическая тонкость осталась непонятой и авторами названия фильма, коль скоро не о разбое, а о краже идет речь в данном случае. Надеемся, что этот сюжет навсегда останется в области кинематографической фантазии и Русскому музею не грозит столь незамысловатый способ хищения. А в реальной действительности известны факты, когда проникновение в хранилище предполагалось при посредстве траншеи, вырытой якобы в связи с необходимостью ремонта коммунально-бытовых коммуникаций, и пр.

Наконец, еще одной причиной, в силу которой изъятие имущества остается тайным, может стать смерть потерпевшего — как естественная, так и насильственная. В последнем случае содеянное (образно, но юридически некорректно называемое иногда «ограблением трупа») может квалифицироваться как кража лишь тогда, когда ко-;рыстное намерение воспользоваться смертью потерпевшего для за-. владения находящимся при нем имуществом возникло после наступления смерти, причиненной по иным (некорыстным) мотивам.

Таким образом, тайность хищения оценивается, исходя из двух жтериев: объективного, т. е. внешнего по отношению к преступ-шку (отсутствие очевидцев преступных действий или наличие об-гоятельств, при которых присутствующие лица не сознают или за-здомо не имеют объективной возможности осознавать преступный арактер действий, на что похититель и рассчитывает), и субъективно, т.е. внутреннего, основанного на определенных объективных )едпосылках убеждения лица в том, что совершаемое им незаметно ш непонятно для окружающих. При этом решающим для установ-4бния тайности является субъективный критерий — представление Циновного о том, что имущество изымается им незаметно. Отсюда )емление виновного завладеть имуществом тайно, даже если его ййствия оказались заметными для других лиц, не дает оснований 1алифицировать содеянное как открытое хищение, если сам похи-

 

316

Глава III

титель, исходя из окружающей обстановки, не сознавал факта его обнаружения и считал, что он действует скрытно. И, наоборот, тайное похищение отсутствует тогда, когда преступник был убежден, что его действия очевидны для владельца имущества или посторонних лиц, хотя в действительности они остались незамеченными.

Вместе с тем приоритетность субъективного критерия вовсе не означает, что объективный критерий не представляет никакого интереса. Ведь субъективная убежденность преступника в тайном характере своих действий должна основываться на определенных объективных предпосылках. Следовательно, и вывод о наличии субъективного критерия должен основываться на установлении этих предпосылок, а не на голословном заявлении преступника. В этой связи немаловажно знать, что тайность изъятия либо возникает в силу объективно сложившейся обстановки, либо создается и обеспечивается усилиями самого субъекта преступления или его соучастников. Поскольку же тайный способ изъятия является обязательным признаком объективной стороны состава кражи, постольку лица, обеспечивающие тайность изъятия (например, стоящие на страже), должны признаваться соисполнителями совершенного преступления.

На практике возможны и такие ситуации, когда лицо, пытавшееся совершить хищение тайно, оказывается застигнутым на месте преступления, не успев осуществить все действия по изъятию имущества. Причинами тому могут быть неожиданное появление в месте изъятия имущества посторонних, неожиданное появление хозяев, которые возвратились за чем-то забытым, а обнаружили в квартире вора и т. д. Как квалифицировать содеянное в таком случае? В теории уголовного права ответы на этот вопрос есть. Поясним их на таком примере. Предположим некто, воспользовавшись временным отсутствием гардеробщицы и отсутствием в фойе других лиц проник в гардероб с тем, чтобы завладеть меховой шубой, но не успел выйти с ней, как вернулась гардеробщица. Квалификация действий данного человека будет зависеть от того, как он поведет себя в дальнейшем. А дальнейшее развитие событий может развиваться по нескольким сценариям:

1) действия преступника, который, осознав, что он обнаружен, прекращает хищение и пытается скрыться, бросив имущество, образуют покушение на кражу;

 

Формы хищения

317

2)                  в том же случае, когда преступник, будучи замеченным в процессе неоконченного хищения, несмотря на это, продолжает действия по изъятию имущества, похищение, начавшееся как тайное, перерастает в открытое, т.е. в грабеж (ч. 1 ст. 161 УК);

3)                если при этом виновный, столкнувшись с сопротивлением, применяет еще и насилие к лицу, пытавшемуся воспрепятствовать окончательному завладению имуществом или его удержанию непосредственно после изъятия, то его действия должны квалифицироваться, в зависимости от характера примененного насилия, как насильственный грабеж (ч. 2 ст. 161 УК) или разбой (ст. 162 УК);

4)           напротив, насильственные действия, совершенные по окончании кражи с целью скрыться или избежать задержания, не могут рассматриваться как грабеж или разбой и подлежат самостоятельной уголовно-правовой оценке по соответствующей статье УК в зависимости от характера этих действий и наступивших последствий.

Таким образом, учиненное лицом насилие может быть каким-то образом связано с совершенной им кражей или покушением на нее, но никоим образом не может являться средством завладения имуществом. В этом отношении В. А. Владимиров правильно отмечает, что «не может изменить способа похищения применение к потерпевшему

441

насилия, если оно не выступало как средство изъятия имущества».