§ 2. Соучастие в преступлениях против военной службы, совершаемых военнослужащими — специальными субъектами преступлений

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 

1. Глава 7 УК РФ (ст. 32 — 36) определяет понятие соучастия в преступлении, формы соучастия и виды соучастников, а также основания уголовной ответственности соучастников преступления. Соучастие в преступлении — это умышленное совместное участие двух или более лиц в совершении умышленного преступления. Соучастниками преступления наряду с исполнителями признаются организаторы, подстрекатели и пособники его совершения. Преступление может быть совершено в форме простого или сложного соучастия, а также в составе группы лиц, группы лиц по предварительному сговору, организованной группы или преступного сообщества (преступной организации). Ответственность соучастников определяется характером и степенью фактического участия каждого из них в совершении преступления.

Указанные общие положения о соучастии в преступлении распространяются и на военнослужащих, виновных в совершении преступлений в соучастии. Военнослужащие, совершая то или иное преступление, предусмотренное Особенной частью УК в соучастии с другими военнослужащими, включая преступления против военной службы, могут выступать в качестве исполнителей и соисполнителей, а также организаторов, подстрекателей или пособников этих преступлений. При этом действия исполнителей и соисполнителей преступлений подлежат квалификации по соответствующей статье Особенной части УК, предусматривающей совершенное преступление, без ссылки на ст. 33, а действия организаторов, подстрекателей и пособников — со ссылкой на ст. 33 УК.

2. В Общей части УК РСФСР 1960 г. не было нормы о соучастии в преступлениях со специальным субъектом. Правовой основой для квалификации преступлений, совершенных специальными субъектами в соучастии с лицами, не обладающими признаками специального субъекта, признавалась ст. 1 Закона СССР об уголовной ответственности за воинские преступления 1958 г. Она определяла, что воинскими преступлениями признаются предусмотренные этим законом преступления против установленного порядка несения воинской службы, совершенные военнослужащими, а также военнообязанными во время прохождения ими учебных или поверочных сборов. Часть 3 этой статьи закона (ч. 3 ст. 237 У К РСФСР) устанавливала: «Соучастие в воинских преступлениях лиц, не упомянутых в настоящей статье, влечет ответственность по соответствующим статьям настоящего закона».

Таким образом, из закона вытекало, что соучастие в преступлениях со специальным субъектом лиц, не обладающих признаками специального субъекта, подлежит квалификации по статье УК, предусматривающей ответственность за преступление, совершенное специальным субъектом; эти лица не могут признаваться исполнителями и соисполнителями таких преступлений.

Это положение закреплено в УК РФ в качестве общего принципа ответственности соучастников преступления. Статья 34 УК в ч. 4 определяет, что соучастники преступлений со специальным субъектом, не обладающие признаками специального субъекта, несут ответственность по статье Особенной части УК, предусматривающей соответствующее преступление со специальным субъектом. Однако эти соучастники могут быть признаны лишь организаторами, подстрекателями или пособниками указанных преступлений, но не их исполнителями.

Преступление со специальным субъектом характеризуется тем, что общественно опасное деяние совершается, главным образом, в сфере той или иной служебной деятельности. Исполнители такого рода преступлений — это не только физические вменяемые лица, достигшие возраста, установленного уголовным законом; они наделены особыми свойствами, являются носителями определенных обязанностей, прав и полномочий, нарушение которых образует сущность данных преступлений. Поэтому лица, не обладающие этими признаками, не могут быть исполнителями или соисполнителями преступлений со специальным субъектом. Например, превышение воинских полномочий, совершаемое должностным лицом, может быть соединено с насилием над личностью (ч. 3 ст. 286 УК). Если при этом в применении насилия к потерпевшему вместе с должностным лицом непосредственно участвует недолжностное лицо, то оно подлежит ответственности не как соисполнитель, а как пособник превышения должностных полномочий по ч. 5 ст. 33 и ч. 3 ст. 286 УК. Должностное лицо в этом случае будет признано исполнителем совершенного преступления.

3. Особенности соучастия в преступлениях, совершаемых специальными субъектами, распространяются на преступления против военной службы, предусмотренные гл. 33 УК РФ (ст. 332—352), совершенные в соучастии с лицами, не состоящими на военной службе. Преступления против военной службы относятся к числу преступлений со специальным субъектом. Поэтому исполнителями и соисполнителями этих преступлений могут быть лишь лица, проходящие военную службу по призыву либо по контракту в Вооруженных Силах РФ, других войсках и воинских формированиях РФ, а также граждане, пребывающие в запасе, во время прохождения ими военных сборов. Все указанные лица в соответствии со ст. 1 и 2 Закона РФ «О статусе военнослужащих» от 22 января 1993 г. обладают статусом военнослужащих.

Гражданские лица, участвуя совместно с военнослужащими в совершении преступлений против военной службы, могут выступать в качестве организаторов, подстрекателей или пособников преступлений. Это может быть, например, пособничество в уклонении от военной службы путем причинения вреда здоровью военнослужащего по его просьбе или путем подлога документов, подстрекательство военнослужащего к нарушению правил несения пограничной, караульной и других специальных служб и т.д. В подобных случаях действия виновного военнослужащего подлежат квалификации по соответствующим статьям гл. 33 УК как исполнителя преступления, а действия невоеннослужащих — по ч. 3, 4 и 5 ст. 33 и соответствующей статье гл. 33 УК РФ.

Исключение невоеннослужащих из числа соисполнителей преступления против военной службы исключает и возможность признания данного преступления совершенным группой лиц. Так, если гражданское лицо совместно с военнослужащим оказывает сопротивление патрульному наряду при задержании солдата, нарушающего воинскую дисциплину в общественном месте, то его действия образуют пособничество в совершении воинского преступления и подлежат квалификации по ч. 5 ст. 33 и ч. 1 ст. 333 УК. При этом сопротивление патрульному наряду не может быть признано совершенным группой лиц и квалифицировано по п. «а» ч. 2 этой статьи, так как совершение преступления группой лиц предполагает участие в нем двух или более соучастников, выступающих в качестве исполнителей данного преступления. В приведенном примере только солдат может быть признан исполнителем преступления.

Возможна и такая ситуация, когда физическим исполнителем деяния, образующего объективную сторону состава преступления против военной службы, выступает лицо, не состоящее на военной службе, а роль военнослужащего внешне выражается в подстрекательстве к совершению преступления. В подобных ситуациях имеет место одно из проявлений так называемого посредственного исполнения преступления, при котором исполнителем признается специальный субъект, а лицо, не являющееся специальным субъектом, становится пособником совершенного преступления.

В литературе правильно отмечается, что в тех случаях, «когда состав соответствующего преступления требует в качестве исполнителя специального субъекта, свойствами которого не обладает лицо, выполняющее его объективную сторону, и которые имеются у лица, склонившего к совершению общественно опасных действий или способствовавшего его совершению», имеет место посредственное исполнение*. Если, например, военнослужащий из мести к командиру (начальнику) за его служебную требовательность склонил своих знакомых гражданских лиц к насилию над ним, а последние, выполняя просьбу военнослужащего, совершили такое насилие, то военнослужащий подлежит ответственности по ст. 334 УК как исполнитель преступления, а гражданские лица, учинившие насилие, по ст. 33 ч. 5 и ст. 334 УК как пособники.

Такое решение рассматриваемого вопроса соответствует и судебной практике. В постановлении «О практике применения судами законодательства по делам о приписках и других искажениях отчетности о выполнении планов» от 21 июня 1985 г. Пленум Верховного Суда СССР указал, что субъектами преступления, предусмотренного ст. 1521 действовавшего тогда УК РСФСР (приписки и другие искажения отчетности о выполнении планов), могут быть лишь должностные лица, на которых возложена обязанность представления государственной отчетности о выполнении планов. Если же по их указанию или по сговору с ними документы государственной отчетности подписало и направило в соответствующие органы лицо, не уполномоченное на это, то действия последнего подлежат квалификации как пособничество, а исполнителем преступления в подобных случаях является должностное лицо, уполномоченное представлять государственную отчетность о выполнении планов*.

Субъектами ряда преступлений против военной службы могут быть только военнослужащие, наделенные специальными признаками. Например, субъектами неисполнения приказа (ст. 332 УК), насильственных действий в отношении начальника (ст. 334) могут быть военнослужащие, подчиненные соответствующему начальнику по службе или по воинскому званию. Только военнослужащие, входящие в состав того или иного наряда, признаются субъектами нарушения правил несения боевого дежурства, пограничной, караульной и других специальных служб, предусмотренных ст. 340—344 УК. Специальными признаками обладают также субъекты некоторых других преступлений против военной службы.

В указанных преступлениях против военной службы военнослужащие, не обладающие соответствующими специальными признаками субъекта преступления, также не могут быть признаны ни их исполнителями, ни соисполнителями, они могут быть лишь организаторами, подстрекателями или пособниками таких преступлений. Действия этих военнослужащих, даже если они совместно с военнослужащими, обладающими специальными признаками, непосредственно участвовали в совершении преступления (например, в насильственных действиях подчиненного в отношении начальника), подлежат квалификации по ст. 33 и соответствующей статье УК, предусматривающей совершенное преступление.

4. Участие командира (начальника) совместно с подчиненными в совершении преступления против военной службы представляет повышенную опасность. Являясь соучастником преступления, командир (начальник) при этом грубо нарушает уставное требование быть примером для подчиненных в точном соблюдении законов и воинских уставов, что образует помимо соучастия состав самостоятельного, должностного преступления. Например, если командир (начальник) организует совершение того или иного преступления против военной службы (например, нарушение уставных правил взаимоотношений со стороны военнослужащих более раннего призыва в отношении сослуживцев из числа молодых воинов) и совместно с подчиненными участвует в нем, его действия образуют совокупность преступлений, предусмотренных ст. 286 (превышение должностных полномочий), ст. 33 и 335 УК. Если не командир (начальник), совершая преступление по службе, например злоупотребление должностными полномочиями в корыстных целях или из иной личной заинтересованности, склоняет к участию в этом преступлении своего подчиненного, его действия подлежат квалификации по ст. 285, а действия подчиненного — по ст. 33 и 285 УК РФ.

5. В соответствии с ч. 2 ст. 331 УК по статьям главы о преступлениях против военной службы уголовную ответственность несут и военные строители военно-строительных отрядов (частей) Министерства обороны РФ, других министерств и ведомств Российской Федерации. Поэтому изложенные выше особенности соучастия в преступлениях против военной службы лиц, не обладающих признаками специального субъекта (гражданских лиц), распространяются и на преступления военных строителей, квалифицируемые по статьям гл. 33 УК РФ.