4. Корпорации как субъекты коррупционных преступлений : Организованная преступность в России - А.И. Гуров : Книги по праву, правоведение

4. Корпорации как субъекты коррупционных преступлений

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 
РЕКЛАМА
<

В рабочем определении коррупции Совета Европы, которое приводилось выше, к субъектам коррупционных нарушений причисляются частные лица и организации. Обычно частные лица несут ответственность лишь за дачу взятки, но современные тенденции таковы, что получение взятки (коммерческий подкуп по российскому УК) и другие коррупционные деяния начинают включать частные лица в круг своих потенциальных субъектов. Это есть проявление желания ввести на рынке более строгие и честные правила игры, стимулировать свободную конкуренцию и ограничить монополизм.

Сложнее, когда речь идёт о более современных формах рыночных отношений. К примеру, по оценкам международных экспертов, непременным условием успеха во всем глобальном рыночном пространстве стали выплаты консультантам, агентам, посредникам или иностранным официальным лицам. Многонациональные корпорации расходуют значительные суммы корпоративных фондов на эти цели, дабы конкурировать в международной торговле. Такого рода «операционные платежи» являются стандартной практикой для многих международных сделок. Те компании, которые игнорировали такую практику и скупились в расходах, оказывались, в конечном счете, в убытке. Между тем немалая, а может быть, и основная часть таких расходов является на практике ни чем иным, как узаконенной взяткой так называемым «консультантам», занимающим достаточно влиятельное положение в соответствующей зарубежной стране. Корпорации военно-промышленного комплекса открыто признают, например, что тратят на «консультантов» 4 - 6 процентов от суммы сделок.

Международное сообщество особо озабочено транснациональной коррупцией. Оно рекомендует предусмотреть в национальном законодательстве также уголовную ответственность за подкуп вне пределов своей страны. Первая страна, которая ввела его, были США. После разоблачения случаев взяток в 1977 г., которые выплачивались крупными корпорациями США за получение иностранных заказов, был принят Закон об иностранной коррумпированной практике («О практике коррупции за рубежом» - Foreign Corrupt Practices Act). Санкции - до 2 млн. долл. штрафа для корпораций и до 5 лет тюремного заключения для физических лиц. Особо это преступление распространилось в международной торговле самолетами, кораблями, вооружением, боевой техникой, нефтепродуктами, а также при заключении контрактов на военное и гражданское строительство, где нет стандартных цен, но давно существуют таксы комиссионных для должностных лиц разных уровней.

В Законе «О практике коррупции за рубежом», подписанном 20 декабря 1977 года Дж. Картером, говорится, что все фирмы, контролируемые Комиссией по ценным бумагам и 6ирже (SEC), и другие американские «национальные концерны» не имеют права «с коррупционной целью» предлагать, давать или разрешать выплату какой-либо ценности какому-либо «иностранному официальному лицу» или иностранной политической партии с цепью воздействовать на официальный акт или решение ради получения конкурентного преимущества. Закон обязывает упомянутые американские компании: 1) вести и хранить бухгалтерские книги, отчеты и счета, которые с разумной детализацией, точно и правдиво отражают сделки и размещение активов; 2) разработать и поддерживать систему внутреннего учета, достаточного для обеспечения разумных гарантий, что сделки должным образом выполнены и записаны.

По Закону о налоговой реформе 1976 года, суммы, выплаченные иностранным официальным лицам американскими корпорациями за рубежом, перестали исключаться из сумм, подлежащих налогообложению. Тогда же Закон о помощи в целях международной безопасности и контроле за экспортом оружия поставил под контроль выплату вознаграждений агентам в связи с зарубежными военными продажами, а также обязал отчитываться о платежах, сделанных в целях обеспечения продаж предметов вооружения за рубежом.

Применительно к России данные положения могут оказаться обоюдоострыми. Конечно, использование коррумпированных связей - это грязный способ ведения бизнеса, он разлагает отечественные деловые круги, создает дисбаланс на рынке. С другой стороны, конкуренция на внешних рынках, особенно вооружения (и в первую очередь, со стороны тех же США) обычно является недобросовестной. Торговля вооружениями - одно из перспективных направлений американской национальной политики, а раз так, то на неудобные законы можно закрыть глаза. Так стоит ли обременять отечественный бизнес запретами, соблюдение которых все равно нет возможности проконтролировать?

Практики коррупции касаются и некоторые другие законы США. Закон о фондовой бирже 1934 года в разделах 13 (а) и 14 (а) с добавлениями 1970 года (о лицах, действующих по доверенности) воспрещает какие-либо выплаты в секретном порядке. Прямо о взятках здесь ничего не говорится, но всякое бесконтрольное распоряжение фондами корпорации считается серьезным нарушением. Требуется раскрытие такой информации акционерам, ибо речь идет, в конечном счете, об их дивидендах. Из-за нежелания рассказывать о подкупах, как «обычном» методе ведения дел, фирмы утаивали информацию о взятках. Соответственно, например, окружному суду федерального округа Колумбия пришлось принять в свое время к рассмотрению жалобы Комиссии по ценным бумагам и бирже о нарушениях, допущенных рядом американских компаний (в том числе «Галф ойл», «Эшлэнд ойл», «Америкэн шипбилдинг Ко.»).

В законе 1954 года о внутреннем доходе статья 164 (а) разрешает исключать все необходимые расходы, связанные с обеспечением торговли или бизнеса, из суммы дохода, подлежащего налогообложению, к примеру, разумную заработную плату или другие компенсации за определенные трудовые услуги. Некоторые воспользовались этим, чтобы давать взятки за счет налогов, то есть, по существу, пытались установить для себя льготный налоговый режим. Во избежание нарушения, во-первых, требуется доказать, что платежи иностранным консультантам и советникам являются платой, а не «подарком», и, во-вторых, необходимо обосновать, что плата может быть отнесена к «разумной». Известен случай, когда суд, например, не признал «разумной» плату, достигшую 50 процентов чистой прибыли фирмы.

Таким образом, следует, очевидно, оценивать каждую законодательную новеллу по регулированию рынка с точки зрения того, не заставляет ли она бизнес прибегать к незаконным мерам, чтобы защитить свои законные интересы. Можно приводить многочисленные факты того, как подчас самые «идеальные» с точки зрения науки или бюджетных интересов меры законодательного или административного регулирования рынка приводили к новому витку противозаконных действий со стороны бизнеса.

Естественно, важное значение придается контролю за отношениями между властными структурами и бизнесом. Считается нормальным, когда бизнес в законодательном порядке отделен от правительственных и государственных структур во избежание «конфликта интересов». Немыслимо, чтобы какой-то правительственный чиновник имел самостоятельный бизнес. Весьма тщательной является проверка материального статуса казенных лиц.

Считается, что условия, порождающие коррупцию, существенно сужаются путем узаконения системы передачи интересов бизнеса в представительные органы и в правительственный аппарат. Полагают, что лоббизм ограничивает возможности коррумпирования аппарата, ибо вводит процесс доведения интересов бизнеса до представительной и исполнительной власти в определенные законом рамки.

По данным американской прессы, в середине 80-х годов при конгрессе CШA было зарегистрировано 7200 лоббистов только иностранного бизнеса. В их числе оказались десятки бывших высокопоставленных чиновников, которые за проталкивание интересов зарубежных фирм получили гонорары в сотни тысяч долларов в расчете за год. Среди таких лоббистов был, например, У. Колби, бывший директор ЦРУ, который так объяснял свою новую роль: «Когда входишь в джунгли, нужен проводник. Наилучший лоббист действует как сборщик информации и советчик». Специалисты утверждают, что действительное число лоббистов гораздо больше, так как многие пользуются нетребовательностью администрации, возбудившей за 10 лет лишь 15 исков против нарушителей порядка. Неудивительно, что избранный в 1992 году Билл Клинтон в качестве одного из своих предвыборных обещаний выдвинул задачу усилить контроль за лоббистской деятельностью.

Отдельные фирмы и организации бизнеса стали брать на себя в одностороннем порядке обязательства, которые определяют известные морально-этические стандарты, подчас не охваченные действием соответствующих законодательных актов. Такое направление усилилось с ростом акционерного капитала и появлением среди акционеров различных фондов и церковных организаций. На ежегодных собраниях акционеров предлагаются резолюции, содержащие определенные требования к порядку веления дел данной фирмой. Заявлялось, например, что не всякий метод получения прибыли может быть морально оправдан, и если корпорация не прислушивалась к требованиям вкладчиков, то некоторые « институционные инвесторы» изымали свой капитал.

Очевидно, под воздействием такого рода общественных требований ведущие компании начали принимать кодексы поведения. Считается, что первым зафиксированным кодексом поведения бизнесмена были семь принципов 1913 года компании «Дж.С.Пенни», базирующихся на следующей истине: «Оценивая методы и политику в области бизнеса, вспомни известную мудрость: согласуется ли все это с понятиями правды и справедливости?». В американской печати встречались сообщения, что 90 процентов компаний, приводимых в списке журнала «Форчун», требуют от своих работников подписывать «кодекс этики» данной конкретной компании. Известны такие кодексы и в японских фирмах.

В некоторых компаниях были приняты программы подготовки персонала в области этики и даже созданы соответствующие отделы. Особенно это проявлялось в компаниях, замешанных в разного рода скандалах.

Можно по-разному относиться к оценке эффективности такого рода программ и деклараций, но они, безусловно, стали элементом формирования делового климата, и значение их, по-видимому, будет постоянно давать о себе знать. Однако такое регулирование ограничено кругом крупных корпораций, которые, хотя и занимают доминирующее положение на рынке, но отнюдь не являются его синонимами. Очевидно, может потребоваться вмешательство государства по аналогии с социально-партнерскими соглашениями, для принятия унифицированного кодекса поведения руководства компаний.

Итак, даже беглый обзор показывает, что в законодательстве западных государств есть, что позаимствовать. Какие-то нормы, прошедшие обкатку за рубежом, уже переняты, какие-то находятся в стадии рецепции. Но стоит учесть, что заимствование не может быть слепым и полным, оно должно быть избирательным, с учетом, во-первых, результатов применения данной нормы и национальных особенностей, во-вторых.

Новые тенденции в борьбе с коррупцией состоят в переносе денной проблемы с внутригосударственного на международный уровень. Наше государство часто проявляло инициативу в этом вопросе, будучи обеспокоено состоянием коррупции в «странах капитализма» и забывая о своих чиновниках. Сейчас приоритеты меняются, но коррупция всё чаще показывает себя общечеловеческой проблемой, которую необходимо решать в рамках межгосударственного сотрудничества. Это лишний раз доказывает, что в этом вопросе изоляция неприемлема.


<