3. Социальные свойства и степень повреждения объекта преступления : Объект и предмет уголовно-правовой охраны - Н.И. Коржанский : Книги по праву, правоведение

3. Социальные свойства и степень повреждения объекта преступления

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 
РЕКЛАМА
<

В юридической литературе преступными послед­ствиями или' преступным результатом признаются изме­нения в объекте преступления, материальный или нема­териальный вред, причиняемый в сфере охраняемых законом социалистических общественных отношений. Исходя из данного определения преступных послед­ствий, важно выявить их содержание, а также степень повреждения социалистических общественных отноше­ний и социальные свойства этих повреждений1.

14 Это обстоятельство подтверждает тот факт, что беспослед-ственных преступлений не существует, что всяко? преступление при­чиняет или создает опасность причинения (приготовление, покушение) вреда в сфере общественных отношений. Иначе невозможно обосно­вать уголовную ответственность за те преступления, которые иногда необоснованно называют беспоследственными. Признание отдельных преступлений беспоследственными, не причиняющими социального вреда, подвергнуто в юридической литературе обоснованной критике (см.- Кузнецова Н. Ф. Значение преступных последствий, с. 30— 31; К у Д-р я в це в В. Н. Объективная сторона преступления, с. 156— 158; М и х л и н А. С. Последствия преступления. М, 1969, с. 28—32).

1 М. П. Карпушин и В. И. Курляндский обоснованно считают, что проблема  степени разрушительности объекта посягательства и соот­ношения объекта и преступных последствий является сложной и   рГ ■бующей самостоятельного исследования   (см.:   Карпушин  М. П.' и Курляндский В. И.   Уголовная    ответственность    и    состав преступления. М., 1974, с. 101—102).

160

 

I

Выше мы уже отмечали, что общественные отноше­ния как объект уголовно-правовой охраны представляют собой специфическую форму проявления или выражения общественных интересов, которые выступают ядром об­щественных отношений. Причиняемый преступлением социально опасный вред состоит в том, что преступле­ние изменяет общественные отношения и этим затруд­няет или уничтожает возможность реализации, осущест­вления общественного интереса. При этом интересы как определенные осознанные потребности субъекта, по об­щему правилу, преступлением не изменяются и не уни­чтожаются. Определенный интерес (в имуществе, здо­ровье, в определенном порядке управления и других социальных благах) и после совершения преступления остается в виде потребности. Преступление только за­трудняет или ликвидирует возможность удовлетворения этой потребности, реализации интереса. От преступления страдают не интересы сами по себе как таковые, а толь­ко социальные условия (в виде обеспечиваемых общест­вом и государством возможностей) их реализации, осу­ществления.

В этой связи следует признать необоснованным раз­деление преступных последствий на ущерб, причиняе­мый объекту преступления, и преступные последствия в виде материального, политического, морального и т. п. вреда, который причиняется участникам общественных отношений и тем социальным ценностям, по поводу ко­торых устанавливаются эти отношения2.

4 Для такого разделения преступных последствий нет оснований, так как причинение вреда объекту престу-нления в виде изменения общественных отношений и есть причинение имущественного или политического вреда субъектам общественных отношений. Если бы в общественных отношениях не проявлялись обществен­ные интересы, если бы общественные отношения не бы­ли формой реализации, осуществления общественных интересов, то и сами общественные отношения и их из­менения были бы для права безразличными и они не выступали бы объектом уголовно-правовой охраны. Именно потому, что определенные общественные   инте-

2 См.: Курс  советского  уголовного права.   Часть   Общая. ЛГУ, 1968, т. 1, с. 329—330.

6 Заказ № 310       161

 

ресы составляют «ядро», общественных отношений3, эти последние охраняются'уголовным законом. Преступное изменение общественных отношений временно или на­всегда, полностью или частично ликвидирует обеспечи­ваемую обществом субъектам общественных отношений возможность осуществления, реализации своих интере­сов. Лишенный социальной возможности осуществления, интерес так и остается лишь в виде абстрактной, осоз­нанной, но не реализованной потребности. В этом и со­стоит, на наш взгляд, содержание преступных послед­ствий как результат преступного изменения обществен­ных отношений.

Криминалисты некоторых социалистических стран под последствиями преступления понимают изменения, производимые преступлением в объекте и в предмете4-Выделение тех изменений, которые производятся пре­ступлением в предмете посягательства, вполне право­мерно. Однако следует, иметь в виду, что сами гю себе изменения в предмете, без учета изменений в объекте,, не могут выразить всей социальной сущности преступ­ных последствий5. Например, разрушение какого-либо-материального объекта само по себе не раскрывает всей ~сути преступления. Ео^и же мы выявим объект преступ­ного посягательства, то преступные последствия пред­станут во всей своей полноте и они будут иметь различ­ный характер-в зависимости от свойств и особенностей объекта. В одних случаях это может быть посягатель­ство на отношения собственности (ст. 98 и 149 УК), в других — на общественную безопасность (ст. 86 УК), в третьих — на экономическую основу СССР (ст. 68 УК).

Таким образом, преступные последствия — это проти­

воправное'изменение общественных отношений, заклю­

чающееся в полном или частичном, временном или

постоянном затруднении или ликвидации возможности-

осуществления субъектом общественных ■ отношений

своих интересов. •

"Преступные последствия всегда выступают в виде определенного   вреда.   В   зависимости от объективных

3 См.: Фролов Е. А. Спорные вопросы общего учения об объ­екте преступления, с. 198; Каиржанов Е. К." Интересы трудящих­ся и уголовный закон, с. 50—56.

* См.: Trestni zakon. Kommentar. Praha, 1964, S. 30.

5 См.: Кузнецова Н. Ф. Преступление и преступность, с. 51.

162

 

особенностей преступных последствий в них можно вы­

делить четыре разновидности вреда, причиняемого пре­

ступлением:   1)  физический, 2)  имущественный, 3)   мо­

ральный и 4) политический. Для большинства преступ­

лений характерно наличие в преступном их последствии

нескольких видов вреда. Например,    хищение социали­

стического имущества  причиняет    имущественный,  мо­

ральный и политический вред, преступления против здо-

ровья причиняют физический, моральный и политичес­

кий вред и т. п.

Моральный и политический вред являются общими ; видами вреда, присущими всем преступлениям. Поскольт ку всякое преступление аморально и противостоит го­сударственной воле, выраженной в законе, постольку ка*ждое преступление причиняет моральный и'политичр-ский вред. Размер этого вреда во многих случаях не влияет на основание уголовной ответственности и пото­му он не включается в признаки состава преступления, образуя так называемые «формальные» составы преступ­лений.

Физический и имущественный вред причиняют толь­ко отдельные виды преступлений, которые наряду с этим -причиняют моральный и политический еред.

В преступных последствиях важно различать их фи­зическую  и  социальную  стороны.   Физическая   сторона заключается   в   определенных   внешних- изменениях   в " предметах, вещах, людях. Например, уничтожение иму­щества, Причинение телесных повреждений и т. п.    Со-- циалыгая   сторона   представляет   собой их социальное свойство   и   выступает   в   виде определенного вреда  в сфере общественных интересов — лишение возможности пользоваться  имуществом, ухудшение здоровья, ослаб­ление обороноспособности страны и т. п. Наглядно эти 1 стороны преступных (последствий выступают в преступ­лениях  против  здоровья, физическая  сторона  которых выступает  в  виде- телесных    повреждений, прерывания беременности, заражения венерической болезнью, а со-• • циальнай" их сторона — причинение определенного вреда »■ здоровью.

;.      Социальная сторона преступных последствий входит в   объект   преступления.   Причинение   имущественного, ,?     морального   или   политического   вреда является одним из основных, обязательных признаков объекта преступ-

6'             163

І- ')•      .         ■      -       '

I: к

 

ления.   Физические   свойства   преступных   последствий входят в объективную сторону преступления6.

Наиболее существенной особенностью преступных по­следствий является их неустранимость. Физический, моральный и политический вред, причиняемый преступ­лением, невозможно возместить или устранить. Невоз­можно устранить или восстановить, например, поруган­ную честь, половую свободу, телесную целостность по­врежденных органов или тканей тела, сделать тайной те сведения, которые были выданы врагу, вернуть к жизни убитого и т. п. Преступление потому и признается общественно опасным, что оно причиняет тяжкий и не­восполнимый вред общественным интересам. Не меняет положения тот факт, что в какой-то части преступный вред может быть возмещен или восстановлен. Напри­мер, в некоторых случаях можно возместить имущест­венный вред. Однако возмещение стоимости похищенной вещи не всегда свидетельствуют о полном возмещении причиненного вреда. Возмещенная стоимость вещи во многих случаях неравноценна самой вещи. Например, в случае хищения или уничтожения уникальных вещей,, фамильных ценностей, памятников и т. п., денежная оценка которых не является полным ценностным экви­валентом. Кроме того, следует также учитывать, что преступление вызывает у потерпевших страдания и пе­реживания, которые нередко влекут за собой расстрой­ство здоровья, а потому эти последствия тоже не могут быть устранимы7.

В нашей уголовно-правовой литературе неустрани­мость как свойство преступных последствий особо не выделяется. Между тем оно имеет немаловажное прак­тическое значение для обоснования общественной опас­ности конкретных деяний, характеристики вреда, причи­няемого    объекту    уголовно-правовой    охраны, выбора

6              Физическую сторону преступных последствий и,  в частности,

особенности физического и имущественного вреда "мы не рассматрива­

ем, поскольку эта проблема выходит за пределы темы данного иссле­

дования. Кроме того, эта сторона преступных последствий достаточно

освещена в уголовно-правовой литературе.

7              Такие отдаленные последствия мы   рассматриваем   лишь для

анализа их социальной стороны и такого их свойства, как неустра­

нимость, но вовсе не касаемся проблемы их вменения. Вмененными

могут быть лишь те ближайшие последствия, которые указаны в уго­

ловном законе.

164

 

объектов уголовно-іправовой охраны и средств их защи­ты, конструкции уголовно-правовых норм. Вся соци­альная и юридиаеская характеристика преступления исходит главным образом из данного свойства преступ­ных последствий, которые всецело определяются объек­том уголовно-правовой охраны и принадлежат ему.

Характер преступных последствий, наряду с соци­альной ценностью общественных отношений, охраняемых уголовным законом, составляют основные признаки объекта преступления. Аналогично тому, как действие (бездействие) характеризует объективную сторону, как вина, мотив и цель характеризуют субъективную сторо­ну, так_и социальная ценность (важность) обществен­ных отношений~~и причиняемый их изменением социаль-но'опасный вред являются признаками, характеризую­щими преступление со стороны объекта посягательства.

Неустранимость преступных последствий как совди альное свойство еще не раскрывает степени поврежде­ния (разрушения) общественных отношений конкретны­ми преступлениями, но создает для этого необходимые предпосылки.

Анализ конкретных видов и способов изменений об­щественных отношений показывает, что повреждение >б'ъекта преступного посягательства может быть раз­личным. Одни преступления производят в общественных отношениях лишь частичные изменения в их содержа-іии. Такого рода последствия выражаются только в из­менении поведения одного субъекта отношения без на-зушения социальных возможностей или состояния дру­гих субъектов. Например, приготовление к преступлению і некоторые виды покушения на преступление, а также слевета, оскорбление, агитация, пропаганда и некото­рые виды нарушения правил представляют собой лишь изменения в социально значимом поведении одного из  субъектов отношения. При подобных посягательствах охраняемое уголовным законом общественное отноше­ние не аннулируется, оно продолжает существовать. Его изменение касается только одной стороны, одного момента проявления — изменения поведения одного из взаимосвязанных, состоящих в отношении субъектов. Это изменение затрудняет осуществление общественно­го интереса, ибо он может быть реализован только при взаимном определенном  поведении участников общест-

165

 

венных отношений. Это наименьшая степень поврежде­ния общественных отношений. Преступные последствия такого деяния состоят лишь в причинении морального и политического вреда. Этот вред, во-первых, количест­венно нельзя выразить и, во-вторых, он неустраним и возмещению не подлежит.

Вторая степень повреждения общественных отноше­ний заключается во- временном их разрушении, аннули­ровании. Общественные отношения при- этом в своем единичном проявлении ликвидируются." Например, хи­щение или уничтожение имущества, побег из-под стра­жи или из места заключения, уклонение от призыва на действительную военную службу или уплаты алиментов, и другие подобные виды преступного поведения- харак­теризуются тем, что определенные единичные общест-' венные отношения временно ликвидируются. Отсутствие соответствующего общественному интересу поведения состоящего в отношении субъекта или совершение им действий вопреки этим" интересам ликвидирует возмож-нрсть осуществления общественных интересов. Но это нарушение в большинстве случаев лишь временное, ибо ■ по своему характеру оно поддается восстановлению. Похищенное имущество может быть отыскано и возвра­щено собственнику, поврежденная вещь восстановлена, а уничтоженная — заменена такой же новой и т. п.

Тот факт, что иногда общественные отношения при названных посягательствах не восстанавливаются (на­пример, в тех случаях, когда похищенное имущество и похитившее его лицо не обнаружены, совершивший по­бег не задержан и не явился с повинной), не меняет су­ти дела, но показывает, что такие разрушения общест­венных отношений значительно более опасны.

Для характера и степени повреждения общественных отношений решающее значение имеет существование реальной возможности их восстановить. При надлежа­щей работе правоохранительных органов и широкого участия общественности в брр_ьбе с преступностью во­зможность восстановления измененных подобными дея­ниями общественных отношений вполне реальна.

Первые два вида повреждений объекта преступления являются разовыми и частичными. И поскольку объект посягательства в данных случаях не уничтожается и мо­жет быть восстановлен, то такое нарушение не отража-

166

 

ется на его существовании, а потому   всякое новое его нарушение образует самостоятельное преступление.

Третья степень преступного повреждения обществен­ных отношений состоит в их полном разрушении В большей части общественные отношения при этом разрушаются цотому, что один из субъектов навсегда выбывает из взаимосвязи с другими субъектами '(лиша­ется жизни, порывает связь) или совершает действия, которые уничтожают «ядро» общественного отноше­ния— общественный интерес (разглашение тайны, уни­чтожение уникальной вещи и т. п.). Разрушение общест­венных отношений третьей степени полное и абсолютное. ■В своем индивидуальном, единичном проявлении об­щественное отношение перестает существовать. Такие разрушения- в общественных отношениях производят убийство и другие случаи лишения жизни, разгла-ше-нме тайны, измена Родине. Возобновить эти отношения в той части, в которой они разрушены, невозможно, хотя на уровне вида эти отношения продолжают существо­вать. Преступление всегда изменяет или разрушает только единичное проявление общественных отношений,

*** только в той части, в которой общее проявляется в еди­ничном. Общественные отношения отдельного вида мо­гут быть ликвидированы только государством или об­ществом, но не преступлением. Основные общественные отношения как форма бытия общества меняются только

 смене  общественно-экономической   формации. Третья  степень  разрушения  общественных  отноше-

v ний наиболее тяжкая. Однако надо иметь в виду, что степень разрушения общественных отношений сама по себе не определяет степени общественной опасности дея­ния  вообще.  Степень общественной опасности деяния,

, очевидно, определяется совокупностью основных призна­ков объекта—степенью разрушения общественных от­ношений и их социальной ценностью. Общественную опасность деяния в полной, мере можно выявить только с учетом этих признаков объекта, которые для данной цели являются определяющими, главными. Например, повреждение общественных отношений, составляющих - основу советского строя или личности, первой степени может быть более общественно опасным, чем некоторых отношений второй степени. Наиболее очевидно это в тех случаях, когда_аналогичное нарушение касается различ-

167

 

ных по социальной ценности отношений. Например, раз­глашение сведений, составляющих государственную тай­ну (ст. 75 УК), более общественно опасно, чем разгла­шение тайны усыновления (ст. 124' УК).

Выявление степени преступного разрушения общест­венных отношений, наряду с их социальной ценностью, имеет важное практическое значение для выбора объек­тов и средств уголовно-правовой охраны, для конструк­ции составов преступлений, а также для выбора вида, меры наказания и для других целей осуществления правосудия. Социальная сущность преступных послед­ствий является основным в содержании преступле­ния и создает предпосылки для научного определения понятия преступления. Это необходимо сделать потому, что законодательное определение понятия преступления в ст. 7 Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзньГх республик имеет существенные логические и смысловые недостатки. Прежде всего это определение является описательным. В нем называются формы про­явления преступления (действие, бездействие), дается перечень основных объектов, на которые оно посягает, а также указывается, что преступлением является и иное, посягающее на социалистический правопорядок общественно опасное деяние. Сама суть преступления в данном рпредёлении раскрыта недостаточно полно. Не способствует выяснению сути преступления опреде­ление его через недостаточно ясное содержание термина «деяние». По крайней мере, из законодательного опре­деления не ясно, включает ли «деяние» последствия пре­ступления, поскольку оно характеризуется только как действие или бездействие. Если же оно их не охватыва­ет, то в таком случае данное определение не содержит основного социального свойства преступления.

Пространная описательность и недостаточно четко выраженная социальная сущность преступления вызыва­ют необходимость научного определения его понятия.

В определении понятия преступления главным об­разом необходимо выразить социальную сущность пре­ступления— его направленность на социалистические общественные отношения и причинение в их сфере соци­ально опасного вреда. Как было показано выше, об­щественная опасность преступления заключается в из­менении общественных отношений, которые (изменения)

168

 

являются преступными последствиями и выступают в виде общественно опасного вреда. В определении необ­ходимо также закрепить принцип виновности причине­ния социально опасного вреда в сфере соответствующих общественных отношений и противоправность их изме­нения. С учетом этих наиболее существенных признаков преступление можно определить как общественно опас­ное, виновное и противоправное посягательство на соци­алистические общественные отношения, причиняющие в их сфере социальна—опасный _дред"'или создающее ''угрозу его причинения.

 

Г л ава IV

ОСНОВАНИЯ ВЫБОРА

ОБЪЕКТОВ УГОЛОВНО-ПРАВОВОЙ ОХРАНЫ

И СРЕДСТВ ИХ ЗАЩИТЫ

1. Основания и критерии выбора объектов уголовно-правовой охраны    ■

Основной задачей советского уголовного закона является охрана социалистических общественных отно­шений (ст. 1 Основ). Однако далеко не все из них берутся под уголовно-правовую охрану1. Возникает вопрос: какие социалистические общественные отнаше-" ния требуют такой охраны и какими критериями руко­водствуется (и должен руководствоваться) законода­тель при выборе объектов уголовно-правовой охраны из^общей массы социалистических общественных отно­шений2.

Поскольку, правовая надстройка всегда соответству­ет определенному экономическому базису, то совокуп­ность тех общественных отношений (благ, ценностей,, интересов), которые охраняются уголовно-правовыми мерами, определяется, главным образом, социально-по­литическим строем общества, его классовой структурой, уровнем исторического и культурного развития. В усло­виях зрелого социализма такая обусловленность вытекает из задач коммунистического строительства, важным условием которого является охрана социали­стических общественных отношений и перерастание их в коммунистические. Уголовно-правовая политика КПСС л Советского государства направлена главным образом на достижение этой целиГ Необходимость достаточной обеспеченности    охраны    материальных,    политических

1              См.: Загородников   Н. И, с. 36; Н.икифоров   Б. С.

Объект преступления  по советскому уголовному праву, с. 20—21;

Смирнов В. Г, с. 16—29.

2              Общие требования, предъявляемые к правотворческой деятель­

ности в социалистическом государстве, в данной работе не рассмат­

риваются.

170   -

 

и ^духовных интересов общества, государства и лично­сти- отмечается во многих партийно-государственных -решениях, постановлениях, в ст. ГО, 31, 32, 39, 61, 62 Кон­ституции СССР.

Социальная обусловленность уголовно-правового запрета определяется в основном социальной ценностью общественных отношений, экономическими факторами и эффективностью правовой охраны. При выборе объек­тов уголовно-правовой охраны законодатель учитывает в первую очередь объективные факторы, основными из которых являются: а) место, роль и социальная цен­ность определенных общественных отношений, б) рас­пространенность общественно опасных нарушений дан­ных общественных отношений, в) размеры и .характер причиняемого этими нарушениями социально опасного вреда, г)  эффективность тех или иных средств охраны.

Важное значение для этой цели имеет также уясне­ние законодателем: а) -закономерностей общественного развития, б) экономических последствий издания и при­менения конкретных уголовно-правовых норм3 и в) воз­можности, необходимости и целесообразности примене­ния в конкретных случаях уголовно-правовых средств. «Законодатель... должен смотреть на себя как на есте­ствоиспытателя,— писал Карл Маркс.— Он не делает за­конов, он не изобретает их, а только формулирует, он выражает в сознательных положительных законах вну­тренние законы духовных отношений»4.

Выбирая объекты уголовно-правовой охраны и уста­навливая уголовно-правовые запреты, законодатель должен учитывать прежде всего социальную обуслов­ленность правового предписания, ценность опредёлен-■ ных общественных отношений, их роль и значение для всей системы социалистических общественных отноше­ний. Например, суверенитет страны, государственная независимость, территориальная неприкосновенность -СССР, равно как и основы Советской власти, а также личность в условиях социалистического общества явля­ются наиболее социально ценными из всех поставлен­ных под охрану уголовного закона объектов. Само при-

3 См.: К уз нецов а Н. Ф., Злобин Г. А. Социальная обу­словленность уголовного закона и научное обеспечение нормотворче­ства.— Сов. государство и право, 1976, № 8, с. 77—-78.

•Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 1, с. 162.

171

 

готовление к совершению щосягательсТва на указанные отношения образует опасное государственное преступ­ление (ст. 72 УК).

Особую ценность и значимость в системе социалисти­ческих общественных отношений представляют также отношения, составляющие основные блага личности (жизнь, здоровье, половая неприкосновенность и др.)-Эти отношения настолько важны и общественная опас­ность посягательства на них настолько велика, что к ним неприменимо положение части 2 ст. 7 Основ уголовного. законодательства Союза ССР и, союзных республик. Не могут быть признаны не представляющими обществен­ной опасности по признаку малозначительности такие преступления, как бандитизм, разбой, убийство, дезер­тирство.

Наступление тяжких последствий, в большинстве сво­ем неустранимых, является одним из основных факто­ров необходимости уголовно-правовой охраны опреде­ленных общественных отношений, независимо от того, поддается ли учету, измерению социально опасный вред в конкретном случае.

В частности, в отличие от измены Родине, убийства, дезертирства и подобных преступлений, при совершении которых социальный вред не поддается количественной дифференциации, хищение, спекуляция и некоторые другие посягательства могут влечь значительные изме­нения в сфере охраняемых объектов, но могут быть и малозначительными, не требующими уголовно-право­вой охраны. Некоторые общественные отношения харак­теризуются тем, что причиняемый в их сфере вред под­дается измерению, количественному определению. Так, хищение в зависимости от размера причиняемого вреда ■ имеет несколько видов — мелкое (на сумму до 50 руб.), значительное (до 2500 руб.), крупное (до 10 000 руб.) и.особо крупное (свыше 10 000 руб.). В то же время хищение путем кражи, присвоения, растраты, мошенни­чества, совершенное впервые на сумму менее 10 руб., не признается преступлением в силу малозначительности. Сходная дифференциация преступлений по размерам социального вреда применяется при спекуляции, само­управстве и некоторых других посягательствах.

При определенных условиях охрана общественных отношений может быть обеспечена только уголовно-пра-

172

 

йовыми средствами. Эти условия характеризуются рядом объективных особенностей (признаков) преступ­ного изменения общественных отношений, основными из которых, на наш взгляд", являются следующие: а) невоз­можность организации иных форм контроля в этой сфере социальной жизни или его организация Крайне затруд­нительна (скрытность, неожиданность посягательства); >б) причинение тяжких последствий; в) невозможность восстановления нарушенных общественных отношений (либо их восстановление затруднительно); г) неустра­нимость причиненного социально опасного вреда.

Разумеется, здесь перечислены не все наиболее характерные особенности общественно опасного измене­ния общественных отношений, а только основные, наи* ■более существенные. Их практическое значение в том, что они являются основой классификации правонаруше­ний: если определенные посягательства не обладают такими свойствами, то эффективность борьбы с ними может быть обеспечена применением административно-правовых, гражданско-правовых и других не уголовно-правовых мер. Это положение можно принять за один из критериев для отнесения соответствующих деяний •к разряду административных (или, как их иначе назы­вают, судебных) проступков при разработке кодекса проступков.

В частности, на этом основании такие деяния, как выпуск недоброкачественной продукции (ст. 152 УК). ■самовольное строительство (ст. 199 УК) и некоторые другие, могут быть декриминализированы, так как пося­гательство здесь совершается открыто, продолжитель­ное время. Вредные социальные последствия при этом наступают не сразу и вполне могут быть устранены путем возмещения причиненного ущерба, увольнением «от должности, снесением строения и т. п. Кстати, ст. 152 УК в качестве альтернативной санкции предусматрива­ет увольнение от должности. Если к данной мере при­бавить обязанность возместить в полном объеме либо в какой-то части причиненный ущерб, то в применении в таких случаях уголовно-правовых мер не будет не­обходимости.

Кроме того, практика показывает, что в силу различ­ных обстоятельств расчеты на уголовно-правовые меры как наиболее эффективные не оправдываются.

173

 

Например, Верховным Судом Чечено-Ингуш/ -екой АССР осуждены по ст. 152 УК Нунаев-(директор), Степанов (старший технолог) и Басханов (главный инженер Гудермесского хлебозавода), которые в течение 1971—1972 гг. систематически и в крупных размерах допускали выпуск в магазины и предприятия обществен­ного питания города недоброкачественных хлебобулоч­ных изделий. Выпуск хлебозаводом продукции низкого качества неоднократно регистрировали работники тор­говли и общественного питания. Представители государ­ственной торговой инспекции браковали отдельные пар­тии хлебопродуктов и запрещали их реализацию, о чем каждый раз составлялись акты. Гудермесский райпот-ребсоюз неоднократно устно и письменно ставил в изве­стность руководство завода о случаях поставки в мага­зины ледоброкачественного хлеба5.

Продолжительное время Камышинский хлопчатобу­

мажный комбинат поставлял швейным фабрикам Горь­

кого, Челябинска, Сызрани, Чебоксар и Львова недо­

брокачественную ткань. Камышинский комитет народ­

ного контроля в 1972 г. выявил выпуск комбинатом

недоброкачественной продукции и ограничился наложе­

нием на директора комбината денежного начета в разме­

ре месячного оклада. После этого комбинат еще полтора

года возглавляли нерадивые руководители и по их вине

комбинат продолжал выпускать брак. За это время по

322 рекламациям было зарегистрировано 329 500 мет­

ров ткани и комбинат выплатил свыше 127 000 руб.

штрафа6.               '

' О выпуске в течение нескольких лет этими предпри­ятиями недоброкачественной продукции было известно широкому кругу лиц, в том Числе и контрольному орга­ну — Государственной торговой инспекции. Не целесо­образнее ли после двух-трех фактов выпуска недобро­качественной продукции использовать административ-' ные и гражданско-правовые меры: отстранить таких "руководителей от должностей и обязать возместить при­чиненный ущерб? Эти меры позволили бы сэкономить значительное количество хлебопродуктов, хлопчатобу­мажного сырья, и  избежать необходимости  привлекать

5              См.: Бюллетень Верховного Суда РСФСР, 1974, № 2, с. 9—10.

6              См.: Правда, 1974, 7 окт.

174

 

/

 

х к уголовной ответственности?. Приведенные примеры йоказывают, что угрожать уголовно-правовыми мерами и\ не использовать при этом административных мер8 нецелесообразно и социально не оправдано.

Вместе с тем некоторые важные общественные отно­шения подвергаются изменениям >в условиях, при кото­рых социальный контроль невозможен или крайне затруднителен. При этом причиняется тяжкий и не всег­да устранимый вред, а потому их охрана требует при­менения •уголовно-правовых норм. Таковы, например, поставление жизни в опасность; поборы с граждан, совершаемые недолжностными лицами; недолжностная (профессиональная) ' халатность, повлекшая за собой причинение тяжкого вреда; нарушение личной тайны; некорыстное насилие над личностью и некоторые Дру­гие. В связи с принятием новой Конституции СССР, закрепившей' в ст. 39 важное положение о том, что граждане СССР обладают всей полнотой социально-эко­номических, политических и личных прав и свобод, про­возглашенных и гарантируемых Конституцией СССР и советскими законами, заслуживает особого внимания уголовно-правовая охрана этих прав и свобод, а также степень их защиты уголовным законом9. Сравнение перечней субъективных прав граждан как объектов уго­ловно-правовой охраны в действующих законодатель­ных актах социалистических стран (УК РСФСР 1960г., УК НРБ 1968 г., УК ПНР 1969 г., УК ГДР 1968 г.) показывает, что они примерно равны по числу гаранти­руемых и охраняемых законом основных благ личности.

7              О  неэффективности  ныне  действующей системы  контроля  за

качеством выпускаемой продукции свидетельствует, в частности, тот

-факт,  что  Камышинский хлопчатобумажный  комбинат до сих  пор

продолжает выпускать недоброкачественную продукцию.

Эффективной мерой борьбы с выпуском недоброкачественной ■продукции было бы, на наш взгляд, выведение технического контроля из подчинения администрации предприятий и создание самостоятель-лого государственного контрольного органа — Государственной тех­нической инспекции, контролирующей качество выпускаемой пред­приятиями продукции. Признано ведь, что работники автопредпри-■ятий не могут обеспечить надлежащего контроля за выпуском на •линию исправных транспортных средств и успешно эти обязанности •выполняют работники госавтоинспекции.

8              См.: Волин  П.  Непотопляемость.— Лит.  газ.,  1980,   16  янв.

9              Развитие советского уголовного права в свете новой Консти­

туции СССР.— Сов. государство и право, 1978, № 8, с. 136.

175

 

Вместе с тем некоторые из них, охраняемые уголовны­ми кодексами ряда других социалистических стран, УК РСФСР не охраняет. Например, в нем не преду­смотрена охрана личной тайны (ст. 145 УК НРБ — раз-; глашение чужой тайны, § 136 УК ГДР — нарушение профессиональной тайны), неприкосновенности огоро­женной территории или нежилого помещения (§ 1 ст. 171 УК ПНР, абзац 1 § 134 УК ГДР), свободы брака (ст. 177 УК НРБ).

Конституция СССР гарантирует гражданам СССР неприкосновенность личности (ст. 54), жилища (ст. 55), охрану лично,й жизни, тайну переписки, телефонных переговоров и телеграфных сообщений (ст. 56), защиту чести, достоинства и личную свободу (ст. 57). Обеспе­чение этих конституционных прав и свобод требует уси­ления их уголовно-правевой охраны10.

На степень охраны влияет не только круг охраняе­мых благ, но и объем охраны каждого из них, т. е. число видов уголовно-наказуемых посягательств на каждое из них.

С этой точки зрения уголовное законодательство СССР и других социалистических стран не имеет суще­ственных различий. Однако в отдельных случаях уго­ловные кодексы НРБ, ГДР, ПНР более полно охраняют субъективные права граждан, чем УК РСФСР. Так, УК НРБ содержит 18, а УК ГДР— 15 видов посягательств-на интересы семьи и малолетних граждан. В УК РСФСР 10 видов таких посягательств. В названных социалисти­ческих государствах более полно охраняются личная свобода граждан, личная безопасность, тайна переписки' и некоторые другие конституционные права. УК НРБ,, кроме незаконного лишения свободы гражданина (ст. 142), наказывает также всякое принуждение к совершению каких-либо действий против воли при­нуждаемого, а равно и принуждение не совершать како­го-либо действия (ст. 143). Ответственность за принуж­дение   к   определенному   поведению путем применения

10 В. Н. Кудрявцев отметил, что охрана личности гражданина и его интересов от преступных посягательств является важной про­блемой совершенствования уголовного законодательства (см.: Куд­рявцев В. Н. Актуальные проблемы научных исследований в све­те НОВО.Й Конституции СССР.— Сов. государство и право, 1978, № 9„ с. 138).

176

 

і' ' насилия или угрозы причинения серьезного вреда содер* жит УК ГДР (§ 129) и УК ПНР (ст. 167)».

Наряду с этим ^ответственность за посягательства на личную безопасность в названных УК значительно расширена. Уголовная ответственность за угрозу не ограничивается случаями угрозы убийством, причине­нием тяжких телесных повреждений или уничтожением имущества путем поджога, а охватывает все случаи угрозы совершения преступления (ст. 166 УК ПНР, ст. 144 УК НРБ, § 130 УК ГДР) против личности или имущества. Кроме, того, УК ПНР и УК НРБ наказы­вают также угрозу совершением преступления против интересов лиц, близких тому, кому высказывается угроза.

Значительно расширяют сферу защиты личной безо­пасности граждан те нормы УК социалистических госу­дарств, которые предусматривают уголовную ответствен­ность за поставление в непосредственную опасность жизнь или здоровье гражданина. Например, ст. 160 УК ПНР предусматривает наказание в виде лишения свободы на срок до 3 лет тем, кто. умышленно подверга­ет- непосредственной опасности жизнь человека или со-. здает непосредственную опасность причинения тяжкого телесного повреждения или тяжкого расстройства здо­ровья. За совершение этого деяния по неосторожности предусматривается лишение свободы до одного года.

Более полно, чем УК РСФСР, охраняют УК социа­листических стран неприкосновенность жилища и тайну переписки. Неприкосновенность жилища советского гра­жданина является его конституционным правом (ст. 55 Конституции СССР). Однако содержание этого права в уголовном законодательстве не раскрывается. Не кон­кретизирует его и ст. 136 УК РСФСР, что приводит к затруднениям в применении ее на практике, так как неясно, что закон имеет в виду, говоря о неприкосновен­ности жилища. Отсюда возникают важные практические ■   вопросы: а) о каком жилище идет речь, может ли быть

и Отсутствие такой нормы в нашем уголовном законодательстве приводит к тому, что на практике некоторые случаи общественно опасного насилия или принудительных действий в отношении граж­дан не содержат состава преступления. Например, насильственное обрезание у девушек кос для шиньонов (см.: Вашура Н. Встреча у колодца.—Коме, правда-, 1972, 11 июня).

177

 

лризнана жилищем дача, комната в общежитии и т. п. и б) насколько жилище гражданина неприкосновенно, т. е. кто, когда и при каких условиях вправе нарушить эту неприкосновенность, а когда и при каких условиях она не может быть нарушена?

Равным образом и ст. 135 УК РСФСР только в об­щей форме излагает сущность посягательства на тайну переписки как «нарушение тайны переписки граждан». Между тем самое расширительное толкование данной нормы не позволяет отнести к ней такие посягательства, как подслушивание телефонных разговоров, похищение или уничтожение корреспонденции, использование для получения сведений, составляющих личную тайну, раз­личных средств телекоммуникации и т. п. В этой связи -заслуживают предпочтения ст. 171 УК НРБ и ст. 172 УК ПНР, которые более полно охраняют уголовно-право­выми средствами личную тайну гражданина. УК НРБ, например, карает вскрытие, подделку, сокрытие или уничтожение чужих писем, телеграмм, запечатанных документов, пакетов и т. п. (ч.,1 ст. 171); ознакомление с чужими вскрытыми письмами и телеграммами, пере­дачу чужих писем, телеграмм другому лицу (ч. 2 ст. 171); ознакомление путем использования специаль­ных технических средств с сообщением, переданным кому-либо по телефону, телеграфу или по другим сред­ствам связи (ч. 3 ст. 171).

УК ПНР карает всякое получение обманным путем сведений, отправленных путем использования средств телекоммуникации, если эти сведения не предназнача­лись для получившего их (§ 1 ст. 172); подлежит нака­занию не только тот, кто эти сведения незаконно гґолу-чил, но и лицо, которое таким образом полученные све­дения распространяет (§ 2 ст. 172).

Такое законодательное решение имеет основания, так как оно учитывает современные условия жизни, когда переписка не является единственным или основным средством связи. Более того, в век электроники, телеви­дения, телефона, видеотелефона переписка как средство связи утрачивает свое, значение. В современных усло­виях охрана только тайны переписки (ст. 135 УК РСФСР) не обеспечивает в полной мере личную'тай­ну гражданина. Поскольку Конституция СССР гаран­тирует эти права граждан, то они должны быть вклю-

178

 

чейы в число объектов уголовно-правовой охраны. Для обеспечения надлежащей охраны субъективных прав граждан необходимо расширить круг субъективных прав граждан, охраняемых уголовным законом, и усилить их охрану уголовно-правовыми средствами. С этой целью необходимо УК РСФСР и УК других союзных респуб­лик дополнить нормами, предусматривающими уголов­ную ответственность за разглашение личной тайны; уни­чтожение, похищение, сокрытие "корреспонденции и под­слушивание телефонных разговоров, принуждение или воспрепятствование совершению дозволенных законом действий; за любое неправомерное вторжение в жилище и отказ оставить жилище по требованию проживающих в нем лиц12.

„При выборе объектов уголовно-праговой охраны важно также учитывать распространенность нарушений определенных общественных отношений в конкретных "исторических условиях. Частое их нарушение может свидетельствовать, с одной стороны, о том, что надле­жащее применение используемых средств их охраны Недостаточно и требует применения более эффективных* мер. С другой стороны, это может свидетельствовать о том, что применение предусмотренных законом мер необоснованно, нецелесообразно. Например, социологи­ческие исследования показывают, что ст. 156 УК РСФСР применяется не чаще, чем в 12—15% случаев выявления торговой инспекцией и ОБХСС обмана в торговле. Н. Ф. Кузнецова и Г. А. Злобин обоснованно полагают4, что «для борьбы с такими правонарушениями, особенно впервые совершенными, достаточны меры администра­тивной, дисциплинарной и гражданской ответственно-4 ети...»13. По данным нашего исследования, большинство опрошенных следователей (69%) считает, что многие хозяйственные преступления должны быть переведены ^вразряд административных проступков. •"^"в общем виде выбор объекта уголовно-правовой охраны определяется главным образом общественной опасностью   посягательства   на  конкретные обществен-

12 Необходимость совершенствования уголовно-правовых норм, обеспечивающих охрану прав и интересов личности, отмечает и А. Кузнецов (см.: Кузнецов А, Правовые гарантии конституци­онных прав личности.— Сов. юстиция, 1978, № 13, с. 3—4).

"Кузнецова Н. Ф,Злобин Г. А, с. 77.

17*

 

ные отношения. Общественная опасность — наиболее существенный признак преступления, его основное свой­ство, присущее только преступлению14. Все иные нару­шения общественных отношений можно считать только общественно вредными. Нельзя согласиться с тем,'что между общественной опасностью и общественной вред­ностью различие только в терминах15. «Вредность» и «опасность» в русском языке выражают угрозу наступ­ления качественно различных последствий. Курение, например, вредно, а прикосновение к электропроводкам высокого напряжения опасно; физическая боль для здо­ровья вредна, а проникающее ранение в брюшную или грудную полость опасно и т. п. Опасными для опреде­ленной системы являются такие изменения в естествен­ном функционировании, которые нарушают условия ее существования. Вредными же можно считать только, та­кие изменения (или в большей части лишь их угрозу), которые не нарушают условия существования системы, а создают лишь временные или локальные для него (су­ществования) помехи.

Таким образЪм, общественно опасные нарушения могут привести к разрушению и ликвидации системы, вредные нарушения этими последствиями не угрожают. Следовательно, в данном случае спор не о терминах, а по существу. Преступление — это деяние, опасное для интересов общества, так как оно нарушает условия его существования16. Ни административные, ни дисципли­нарные проступки такими свойствами не обладают17. Этим и объясняется необходимость защиты общества от опасных для него посягательств наиболее суровыми — уголовно-правовыми средствами. В то же время и уго­ловно-правовые   меры   надлежит  применять  только  за

14            См.: Дурманов Н. Д., с. 135; Л е й с т О. Э. Санкции в со.

ветском праве. М., 1962, с. 62; С а мощен к о И. С, с. 53.

15            См.: Кузнецова Н. Ф. Преступление и преступность, с. 123;

Курс советского уголовного права. Часть Общая, ЛГУ, 1968, т. 1,

с  167

16            См.: Маркс КиЭнгельс Ф. Соч., т. 8, с. 531.

17            Нельзя согласиться с  П. А.  Фефеловым, что опасность Для

общества представляют и нарушения моральных норм (см.: Фефе-

л о в П. А. Критерии установления уголовной наказуемости деяния.—

Сов. государство и право, 1970, № 11, с. 102). Аморальные поступ­

ки можно считать только вредными, так как они не создают опасно­

сти для общества, не нарушают условий его существования.

180

 

такие правонарушения, которые являются общественно опасными.

Не менее важное значение для выбора объектов уго­ловно-правовой охраны имеет знание законодателем закономерностей общественного развития и оценочно-волевое суждение о социальной ценности конкретных общественных отношений, о возможности, необходимо­сти и целесообразности охраны их именно уголовно-пра-, вовыми средствами (субъективные факторы). Издавая > уголовно-правовую _ норму об охране определенных общественных отношений, законодатель должен учиты­вать прежде всего объективные факторы, реальные усло­вия жизни общества. Социалистическое законотворче­ство должно базироваться на знаниях, накопленных спе­циалистами различных областей науки, на обобщении коллективного опыта масс, их чаяний и потребностей. Чтобы оценочно-волевая природа уголовного закона не стала волюнтаристской, ошибочно субъективной, она должна основываться на глубоком изучении социального основания будущего запрета, на правильном социологи­ческом прогнозе18.

Сравнительная    важность    и   социальная   ценность ■•     общественных     отношений,    а    также    необходимость и целесообразность их уголовно-правовой охраны в соци­алистическом обществе определяются задачами комму­нистического   строительства.   При этом следует прини­мать во внимание не только социальную ценность, осо­бую   важность   тех   общественных отношений, которые ', ^    законодатель   считает   необходимым   и  целесообразным **'t^   охранять уголовным законом, но и многие другие факто­ры.  В частности, не менее важно при выборе объекта /"    уголовно-правовой    охраны    учитывать  также  уровень \\    правосознания   граждан,   нравственные   основы   жизни J-~      общества.

**         Одним  из  условий жизнеспособности уголовно-пра-." 1-   вовой нормы является правосознание большинства чле-г     нов общества, в том числе и работников правопримени­тельных   органов.   Особое   значение   здесь   приобретает -правосознание   граждан,   они   должны   быть   убеждены

18 См.: Кузнецова Н. Ф. Проблемы изучения эффективности уголовно-правовых норм и институтов, с. 35; Н а ш и ц А. Правотвор­чество. Теория и законодательная   техника. М.,  1974,   с. 225—227;

Кузнецова Н. Ф., 3 л о б и н Г. А., с. 77—78.

і

*              181

 

в необходимости такого закона и в справедливости уго­ловного наказания за совершение указанного в нем пре­ступления. Как показывает практика, те нормы уголов­ного закена, которые не соответствуют правосознанию-большинства членов общества, практически не действу­ют, не выполняют своей социальной роли, не оказывают общепредупредительного влияния, т. е. они социально «мертвы». В литературе уже отмечалось, что некоторые нормы действующего законодательства являются «мерт­выми», не применяемыми19. К ним можно отнести ст. 1541, 155, 159, 199 УК. Выявление таких .уголовно-пра­вовых норм в действующем уголовном законодательстве имеет важное значение в связи с принятием Основ зако­нодательства Союза ССР и союзных республик об адми­нистративных правонарушениях и разработкой кодексов административных правонарушений.

fie менее важно при выборе объектов уголовно-пра­вовой охраны учитывать и нравственные воззрения общества, его моральные принципы, устои. В нашей уго­ловно-правовой литературе нравственные основы уголов­ного закона, взаимосвязь норм морали (нравственности) с правовыми нормами еще недостаточно исследованы20. Такое положение отрицательно сказывается на нормо­творчестве, так как оно, во-первых, не позволяет в пол­ной мере выразить в уголовном законе нормы морали, нормы нравственности и, во-вторых, не обеспечивает пер­спективы нравственного развития уголовного закона.

Между тем этическое основание является необходи­мым условием возникновения новых правовых норм, а этическое содержание нормы права — частью ее обще­го содержания. Поэтому при выборе объекта охраны, во-первых, необходимо учитывать этическое основание будущей уголовно-правовой нормы21 и, во-вторых, наи-, более полно выразить в этих нормах нравственные иде-

18 См : К а р п е ц И. И. Наказание. Социальные, правовые и кри­минологические проблемы. М., 1-973, с. 89.

20            См : Д у р м а н о в   Н.   Д.,   с   242—243; Кузнецова   НФ.

Уголовное право и мораль.    МГУ, J967, с. 50;   Стручков   Н. А.

Советская  исправительно-трудовая политика и ее  роль в  борьбе с

преступностью. Саратов, 1970, с. 28—31.

21            В. Г. Беляев обоснованно считает, что без этического начала

правовая норма не может ни жить,  ни действовать, ни оказывать

воздействия на поведение людей (см.: Беляев В. Г. Право. Право­

судие. Этика.—Труды ВСШ МВД СССР, 1974, вып. 9, с. 172).

182

 

алы общества. Любой нормативный акт,— отмечает Н. А. Стручков,— должен основываться на требовании справедливости22.

Важно также иметь в виду неизбежные противоре­чия, вызываемые диалектикой жизни, между нормами уголовного права и нормами морали, нравственности23, которые должны разрешаться путем соответствующих изменений уголовного законодательства. Практика выс­ших законодательных органов СССР и союзных респуб­лик показывает, что такие противоречия не ускользают от их внимания. Совершенствование советского уголов­ного законодательства проводится постоянно.

Вместе с тем уголовное законодательство СССР и союзных республик в ряде случаев не в полной мере закрепляет и реализует принципы коммунистической морали. Это относится, в частности, к уголовно-право­вым нормам, охраняющим жизнь, здоровье, честь и до­стоинство личности и некоторые другие отношения. Этические, нравственные основы уголовного закона — это отдельная, особая, весьма обширная тема, требую­щая самостоятельного глубокого исследования. Мы огра­ничимся здесь .только самым общим замечанием об этических основах уголовно-правовой охраны жизни, здоровья, чести, достоинства и некоторых других об­щественных отношений.

Названные и сходные с ними общественные отноше­ния характеризуются некоторыми особенностями. Во-первых, тем, что жизнь, здоровье и другие блага явля­ются социально равноценными объектами уголовно-пра­вовой охраны, независимо от психофизиологического состояния субъекта отношения, его общественного поло­жения и других свойств. Во-вторых, жизнь, здоровье, честь, достоинстао и другие неотъемлемые личные бла­га человека принадлежат конкретным индивидам, кото­рые являются не просто единицами человеческого обще­ства. Каждый индивид тысячами «нитей» этически, соци­ально .связан со множеством других членов общества. Каждая такая «нить», в свою очередь, не просто ней­тральное соединительное средство. Всякая такая связь,

22            См.: Стручков Н. А., с. 30.

23            См.: Алексеев Л. И. О связи правовых и моральных норм.—

Сов. государство и право,  1965, № 4, с. 33;    Кузнецова Н. Ф.

Уголовное право и мораль, с. 54.

183

 

отношение имеют социальную оценку. Одни связи при­знаются высоко нравственными (например, пронесенная через всю жизнь крепкая дружба), другие — амораль­ные— безнравственными. Предательство, измена во все времена считалась самым низким, самым гнусным и тяжким поступком и вызывала тяжелую обиду, боль и страдания в значительной мере потому, что это делал свой, иногда близкий человек. Но близкий может не только предать, но и убить, оскорбить и т. п. Между аналогичными деяниями, совершенными чужим и близ­ким человеком, огромная нравственная дистанция. И разделяют их главным образом особые свойства отно­шений — близость, родство, дружба. Наиболее ярко нравственные устои общества проявляются в отноше­ниях к самым близким людям: к матери, отцу, брату, сестре, дочери, сыну. Отсюда вытекает необходимость и важная задача общества оберегать основы обществен­ной нравственности, постоянно воспитывать, развивать нравственные начала жизни людей. Как раз поэтому в ст 27 Конституции СССР нравственное и эстетическое воспитание советских людей определено в качестве важ­ной государственной задачи.

Как и насколько учитывает этические основы дей­ствующее уголовное законодательство СССР и союзных республик? Анализ показывает, что с этих позиций име­ются возможности дальнейшего его совершенствования. В частности, в законе не выделены как деяния с отягча­ющими обстоятельствами убийство матери или отца, а также и другие преступления в отношении близких людей (изнасилование, клевета, нанесение телесных повреждений и т. п.)24.

В нашем действующем законодательстве не разли­чается укрывательство преступлений, совершенных посторонним, и близким человеком. Закон в равной мере возлагает обязанность донести об известном готовящем­ся или совершенном преступлении как на постороннего, так и на близкого человека.

/ В этой коллизии предпочтение, очевидно, следует отдать нравственным устоям общества как более ценно­му   социальному   благу.    Разрушение   нравственности

24 Законодательство некоторых социалистических стран признает особо тяжким преступлением убийство отца, матери, сына или доче­ри Например, п 3 ст  116 УК НРБ

184

 

может привести к более тяжким последствиям, чем вред, причиняемый правосудию отдельными случаями недоне­сения о преступлении.

Поэтому целесообразно, на наш взгляд, с одной сто­роны, усилить уголовную ответственность за преступле­ния против близких лиц, а с другой — исключить уго­ловную ответственность за недонесение о преступлениях и укрывательство преступлений, совершенных близки­ми25 Возникающие в последнем случае некоторые за­труднения в отправлении правосудия можно компенси­ровать повышением профессионального уровня следова­телей, судей, -более четкой организацией их работы и надлежащим техническим оснащением. Отметим, что все новые законодательные акты социалистических госу­дарств содержат положения об освобождении от уго­ловной ответственности родственников и близких за укрывательство и недонесение (например, п. 3. § 233 УК ГДР, § 2   ст. 252 УК ПНР, п   3 ст.  194 УК НРБ).

В литературе высказывалось мнение, что при выбо­ре объекта уголовно-правовой охраны законодатель дол­жен учитывать также возможность такой охраны. В И Каминская, например, считает, что не со всяким общественно опасным явлением можно бороться путем уголовно-правовогб запрета и угрозы наказанием, хотя и не называет конкретных видов таких явлений. По ее мнению, неэффективна борьба с деяниями, которые: а) не поддаются четкой формализации в уголовно-правовой норме в виде определенных признаков соста­ва преступления и б) заведомо не поддаются доказыва­нию26.

Такие    опасения,    на    наш    взгляд,  необоснованны,

25            Специальные социологические  исследования  показывают, что

подавляющее большинство граждан  из числа опрошенных  считают,

что уголовная ответственность не должна наступать за укрыватель­

ство преступлений, совершенных близкими людьми, и за недонесение

о таких преступлениях (см    Проблемы социологии права   Вильнюс,

1970, вып  1, с 223—229)   Заслуживает также одобрения и поддерж­

ки предложение В   Г. Беляева об освобождении по этическим осно­

ваниям некоторых категорий лиц от допросов и дачи показаний, изо­

бличающих близких, родных допрашиваемого  (см: Беляев   В   Г.

с. 184)

26            См: Каминская   В   И   Теоретические проблемы социаль­

ной  обусловленности   и   эффективности   уголовного   правосудия —

В кн • Эффективность   применения уголовного   закона   М, 1973, с.

60—61.

185

 

а трудности формализации состава преступления или его доказывания преувеличены. Решение как той, так и другой задачи действительно иногда бывают трудным, но практически и то и другое возможно. Поэтому такие основания не могут быть препятствием для постановки тех или иных отношений под охрану уголовного закона, для - установления определенных уголовно-правовых запретов, ибо преодоление возникающих при этом труд­ностей оправдывается важностью цели — охраны социа­листических общественных отношений.

Принимая решение поставить под уголовно-правовую охрану какой-то объект, посягательства, охранять уго­ловно-правовыми мерами определенное благо, законо­датель должен учитывать и виктймологию. Поведение потерпевшего, т. е. субъекта, интерес которого законо­датель имеет намерение защищать уголовно-правовыми средствами, в некоторых случаях может существенно влиять на выбор средств либо вовсе исключать их при­менение, особенно в тех случаях, когда поведение потерпевшего стимулирует посягательство. Например, вызывающее поведение при посягательстве на личность, если противоправные действия потерпевшего не вызва­ли сильного душевного волнения, не породили права на необходимую оборону и т. п. Наиболее часто такая си­туация возникает при посягательствах на половую сво­боду или половую неприкосновенность женщины, поведе­ние которой провоцирует посягательство, так как дает виновному основание рассчитывать на .ее согласие.

Проведенная по проблеме виктимологии дискуссия показала ее важное практическое значение27. Выводы авторов Дискуссии заслуживают одобрения, а внесенные ими предложения должны быть использованы в нормо­творчестве при выборе объектов уголовно-правовой охраны, при конструировании конкретных уголовно-пра­вовых норм.

27 См.: Кузнецова Н. Уголовно-правовое значение «вины по­терпевшего».—Сов. юстиция, 1967, № 17, с. 16; Да гель П. Имеет ли «согласие потерпевшего» уголовно-правовое значение? — Сов. юстиция, 1972, № 3, с. 25; Ф и л а н о в с к и й И. Влияние поведения потерпевшего на ответственность субъекта преступления.— Сов. юстиция, 1972, № 14, с. 13; Красиков А. Понятие «согласие по­терпевшей» и его значение в уголовном праве.— Сов. юстиция, 1972, № 22, с. 17; Красиков А. Н. Сущность и значение согласия п°-терпевшего в советском уголовном праве. Саратов, 1976.

186

 

2. Основания выбора средств уголовно-правовой охраны

Если в основе выбора объектов уголовно-правовой охраны лежит принцип полноты охвата наиболее важ­ных социалистических общественных отношений, то в основе выбора средств их охраны главным является лринцип экономии уголовной репрессии.

Разумеется, что принцип экономии уголовной репрес­сии не является первоосновой уголовно-правовой поли­тики Коммунистической партия и Советского государ­ства. Он выступает частью и способом реализации более общего принципа уголовно-правовой политики — исполь­зования мер государственного принуждения (наказания) для осуществления задач коммунистического строитель­ства.

Осуществление названных принципов выдвигает зада­чу установления наиболее оптимальных мер защиты общественных отношений от преступных посягательств: при . максимальной экономии уголовной репрессии не допустить «пробелов» в уголовном законе, т. е. наиболее полно охватить круг объектов уголовно-правовой охра­ны с наименьшей затратой уголовно-правовых средств.

Решение этой задачи усложняется диалектикой жиз­ни, постоянным возникновением и' изменением общест­венных отношений, возникновением новых видов обще­ственно опасных посягательств, появление которых невоз­можно предвидеть. Например, в момент издания Основ уголовного законодательства СССР и союзных респуб­лик и УК союзных .республик (1958—1961 гг.) трудно было предположить, что бурное развитие авиации при­ведет к возникновению такого преступления, как угон воздушного судна, а мода на шиньоны — к насильствен-, ному обрезанию женских кос.

Так называемый «пробел» в уголовном законе есть lie что иное, как незащищенность определенного соци­ального блага уголовно-правовыми средствами. Счи­тать'такое положение неполнотой уголовного закона нет оснований. Изданный уголовный закон всегда полон и, по мысли законодателя, достаточен. Нельзя издавать уголовные законы впрок, про запас. Кроме того, зако­нодатель может сознательно, в целях экономии уголов-fc ной репрессии це ставить определенные общественные

187

 

отношения под охрану уголовного закона или какое-то общественно вредное посягательство на охраняемый объект не признавать преступлением.

Вместе с тем было бы упрощением проблемы исхо­дить из того, что «в условиях развитой системы законо­дательства в уголовном праве в принципе не может быть пробелов»1. На самом деле проблема совершен­ствования законодательства всегда актуальна, особен­но в настоящее время. Следует, очевидно, согласиться с В. Глушковым в том, что в наше время функция совершенствования управления и законодательства «ста­новится настолько важной и сложной, что требует сво­его выделения в самостоятельную, специализирован­ную организацию на весьма высоком уровне»2.

Дело, однако, не только в том, что законодатель в известной мере не поспевает за развитием обществен­ной жизни. Проблема наиболее полного охвата общест­венных отношений уголовно-правовой охраной упира­ется в не менее важную задачу — максимальной эко­номии уголовной репрессии. Государство не может легкомысленно подходить к применению наказания', ибо оно «...отсекает от себя свои живые части всякий раз, когда оно делает из гражданина преступника».3

В своей уголовно-правовой политике, в применении уголовной репрессии государство должно исходить из того, что в правонарушителе оно «...должно видеть.., человека, живую частицу государства, в которой бьет­ся кровь его сердца, солдата, который должен защи­щать родину... члена общины, исполняющего об­щественные функции, главу семьи, существование которого священно, и, наконец, самое главное — гражда­нина государства»4.

Принцип экономии уголовной репрессии обеспечива­ется, во-первых, установлением в уголовном законе онтимальных, соответствующих по тяжести совершен­ным преступлениям наказаний и, во-вторых, предостав­лением суду права и возможности корректировать нака-

1              Пиголкин А. С  Обнаружение и преодоление пробелов пра­

ва.— Сов. государство и право, 1970, № 3, с. 52

2              Беседа специального   корреспондента   «Литературной газеты»

В. Моева с академиком В. Глушковым.— Лит. газ., 1974, 6 марта.

'Маркс  К. и Энгельс Ф. Соч., т. 1, с. 132.

4 Там же, с. 132.  *

188

 

заниє с учетом индивидуальных особенностей совершен­ного деяния и личности преступника.

В самом общем виде пределы выбора средств у го1* ловно-правовой охраны должны ограничиваться, с одной стороны, целесообразностью, гуманностью и справедли­востью наказания, с другой — социальной необходимо­стью их применения.

Правда, названные критерии носят общий характер и в значительной мере совпадают по содержанию, ибо гуманное наказание является в то же время и справед­ливым, а справедливое — целесообразным и наоборот. И все же главным, основным в наказании должно быть выражение социальной справедливости. Справедли­вость, обоснованно утверждал М. Д. Шаргородский, необходима обществу, она дает людям сознание физи­ческой и духовной безопасности5. Несправедливое нака­зание, напротив, не имеет общественно-моральной под­держки, а без этого наказание теряет свое основное социальное назначение и не оказывает положительного воздействия на членов общества6.

Однако указание на то, что наказание должно быть справедливым, все же не дает ясного ответа на вопрос о том, какое же наказание следует считать справедли­вым. Иными словами, необходимо найти критерий спра­ведливости и более конкретное обоснование применения наказания.

Таким критерием, на наш взгляд, является общест-, венная польза, интересы общества. В этом единствен­ное оправдание наказанию. Но интересы общества в известной мере включают в себя и интересы отдельной личности. Интересы личности и интересы общества вза­имосвязаны. Нельзя причинить вред личности, не при­чиняя вреда обществу. Поэтому чрезмерно жестокое наказание безрезультатно, оно не устрашает и не пере­воспитывает7, поскольку от чрезмерно жестокого нака­зания не меньше вреда, чем пользы. Всякое тяжкое наказание   (смертная   казнь,  лишение  свободы)   имеет

5              См.; Шаргородский  М. Д. Наказание, его цели и эффек­

тивность. ЛГУ, 1973, с. 83.

6              См.   СамощенкоИ   С,Ф   арукшинМ. X.   Ответствен­

ность    по    советскому    законодательству.    М,   1971,    с.    142—160;

Стручков Н. А,   с. 46

7              См.: Маркс  К. и Энгельс  Ф. Соч., т. 1, с. 123, т. 8, с. 530.

1S&

 

как положительные, так и отрицательные стороны, оно не только полезно, но и вредно для общества. Известно, что лишение свободы способно не только исправлять, но и портить8.

Советские криминалисты обоснованно считают, что эффективность наказания —это степень реального обес­печения безопасности общества9. Именно в целях охра­ны общества, его основных интересов применяется уго­ловное наказание. Но применение наказания не всегда полезно. Кроме причинения вреда преступнику, общест­во причиняет наказанием вред и себе самому, так как -благополучие общества-— в благополучии всех его чле­нов. При выборе уголовно-правовых средств охраны общественных отношений законодатель должен учиты­вать эти отрицательные последствия применения на­казания.

Обеспечение принципа экономии уголовной репрес­сии может быть достигнуто осуществлением ряда мер. Наиболее важно, на наш взгляд, при выборе уголовно-пра'вовмх средств охраны соблюдать следующие прави­ла: а) не издавать «мертвых» уголовно-правовых норм (на практике не применяемых), а изданные — отме­нять; б) устанавливать оптимальные верхние и нижние предел^ы санкции за конкретное деяние; в) выбирать оп-тимальный разрыв между нижним и верхним пределом f санкции (т. е. разумно ограничивать судейское усмотре­ние); г) ограничивать с учетом социальных особенно­стей объекта уголовно-правовой охраны минимальный и максимальный возраст уголовной ответственности за отдельные виды преступлений (-8 частности, есть все ос­нования установить уголовную ответственность за пре­ступления, предусмотренные ст. 80, 122—124, 209—2101, 237—269 УК, с 18-летнего возраста, а уголовную ответ­ственность за преступления, предусмотренные ст. 80, 81,

8См;Шаргородский М. Д, с. 89; Шмаров'И В. Пре­одоление отрицательных последствий отбывания уголовного наказа­ния— Сов. государство и право, 1977, № 2 с. 84.

9 См: Яковлев AM Об эффективности исполнения наказа­ния _ Сов. государство и право, 1964, № 1, с. 101; Н а т а ш е в А. Е., Стручков Н. А. Основы теории исправительно-трудового права. М, 1967, с. 164; Курс советского уголовного права. Часть Общая. ЛГУ, 1970, т. 2, с. 229; Дагель П С. Основания установления уго­ловной наказуемости деяния — В кн.. Ученые записки Дальневосточ­ного уч-та  Владивосток, 1961, вьвп. 3, с   186

190

 

209, 237—269 УК, до 60-летнего возраста); д) при рав-'ной эффективности уголовно-правовых и иных средств: ■ охраны  предпочтение должно быть-отдано  последним, "т. е. для применения уголовного наказания в этом слу­чае нет оснований10.

Следует  отметить, что  советское уголовное законо­дательство,   по   общему   правилу,   построено   с   учетом этих требований.   Советский   законодатель   в   примене-'нии  мер уголовной   репрессии   экономен,  может   быть. в некоторых случаях даже чрезмерно. Вместе с тем в действующем уголовном законодательстве имеются нор­мы, практически не применяемые, что в известной мере является нарушением принципа экономии репресси11.

При издании уголовно-гправовой нормы очень важно соизмерять цели уголовного закона со средствами, при­меняемыми для их достижения. Воздействие уголовного 'закона на, поведение людей несомненно, однако обще-;превентивное значение наказания действительно только^ до определенных пределов. Это ставит    задачу выбора оптимального размера санкций уголовно-правовых норм. Оптимальный размер санкции уголовно-правовой нормы 1 может быть    выявлен только путем    глубокого    иссле­дования общественного правосознания и правосознания работников правосудия, а также практики применения уголовного закона и   назначения различных   видов на­казания12.

Анализ действующего законодательства и практики-его применения свидетельствует, что размеры санкций некоторых уголовно-правовых норм не оптимальны. Не­которые из них завышены и поэтому не всегда в полной к. мере   реализуются13. Например,    практика   назначения

10            П. А. Фефелов считает, что при установлении уголовной нака­

зуемости деяний следует также использовать критерий наличия не­

обходимых-условий для реализации принципа неотвратимости нака­

зания  (см.: Фефелов   П. А, с. 103).   На   наш   взгляд,   критерий-

наличия необходимых условий для реализации принципа неотврати­

мости наказания относится не к нормотворческой, а к правопримени­

тельной деятельности.

11            См: Карпец ИгИ., с. 89.

12            На наш взгляд, эта тема самостоятельного социологического

'Исследования, далеко выходящая за пределы данной работы.

13            М. И. Ковалев и Вт Н. Кудрявцев отмечают, что чрезмерно за­

вышенная санкция редко применяется в полном объеме (см.: Кова­

лев  М. И., К У Д Р я вц ев   В. Н. Комплексные криминолого-право-

е исследования.^-Сов. государство и право, 1975, № 1, с. 60).

191

 

наказания за злостное хулиганство (ч. 2 ст. 206 УК) по­казывает, что суды в большинстве случаев назначают минимальное наказание, а в значительной части даже наказание ниже низшего предела. Назначение'наказа­ния по ч. 3 ст. 206 УК тоже не превышает в среднем 3,5 лет лишения свободы, а часто не достигает санкции этой нормы, то есть практически суды, осуждая по» ч. 3 ст. 206 УК, придерживаются пределов санкции ч. 2 ст. 206 УК14.

Представляются завышенными также санкции в ст. 87, 88, 931 УК- В некоторых уголовно-правовых нор­мах санкции, наоборот, занижены. Например, вымога­тельство государственного или общественного имущест­ва (ст. 95 УК) во многом сходно с разбоем, имеет высо­кую степень общественной опасности, однако макси­мальное наказание за него в УК установлено в виде лишения свободы на срок до 4-х лет, тогда как разбой на­казывается по ч. 1 ст. 91 УК лишением свободы до 10 лет с конфискацией имущества. Наиболее очевидно несоответствие санкции данного деяния в случае удов­летворения требования вымогателя за счет государст­венного имущества в крупном или особо крупном размере.

Занижены, на наш взгляд, санкции и в ст. 112, 130, 131, 135, 136, 138, 149, 178, 193, 200, 207 УК. В большин­стве случаев содержащиеся в названных статьях нормы предусматривают минимальные меры наказания. В ста­тьях УК, предусматривающих ответственность за все виды оскорбления (ст. 131), незаконное увольнение тру­дящегося с работы из личных побуждений (ст. 138), умышленное уничтожение личного имущества граждани-, на, причинившее значительный ущерб (ч. 1 ст. 149), за­ведомо незаконное задержание гражданина' (ч. 2 ст. 178), самоуправство, причинившее гражданину су­щественный .вред (ст. 200), такое наказание, как лише­ние свободы, не предусмотрено вовсе.

За аналогичные преступления УК НРБ, ПНР и ГДР предусматривают наказание, как правило, в виде лише­ния свободы. Для сравнения приведем таблицу с ука­занием максимальных санкций за некоторые посягатель-

14 Аналогичные  данные  назначения    наказания  за  хулиганство получены и другими авторами  (см.: Кон д у сов А. П., с. 24—25).

192 "

 

IJ1     \

ства на основные "права и свободы гражданина   (таб­лица 2).

Таблица 2

 

 

Наименование преступления

Уголовные кодексы

РСФСР

НРБ

' ГДР

ПНР

 

Оскорбление

1 г.

>3 г.  '

1 г.

2 г.

і

и. р.

л. св.

л. св.

л. св.

Нарушение тайны

6 м.

2 г.

условн.

2 г.

переписки

и, р.

л. св.

осужд.

л. ев

Нарушение неприкосно-

1г.

3 г.

условн.

2 г.

венности жилища

л. св.

л. св. •

осужд

л. ев

Нарушение трудовых

1 г.

 

 

3 г.

прав

и. р.

—.

л. ев

Незаконное лишение

3 г.

5 л.

10 л.

10 л.

свободы

л. св.

л. св.

л. св.

л. св.

Угроза убийством

6 м.

6 м.

1 г.

2 г.

 

л. св.

л. св.

л. св.

л. св.

Как видно из таблицы, в большинстве случаев УК ПНР, НРБ и ГДР значительно более строго наказыва­ют преступления против перечисленных прав граждан, предусматривая за них лишение свободы на значитель­ные сроки. УК РСФСР, напротив, такие преступления признает малозначительными и наказывает либо лише­нием свободы на -минимальные сроки, либо наказания­ми, не связанными с лишением свободы. В частности, в ст. .51 УК деяния, предусмотренные ст. 112, 130, 131, 144 УК, признаются малозначительными преступления­ми. Такая оценка посягательств на конституционные права Граждан не соответствует социальном условиям зрелого социализма, указаниям КПСС о всемерной ох­ране прав и интересов личности, закреплению и гаран­тиям широких прав и свобод граждан СССР в ст. 39— 69 Конституции СССР.

Следует также отметить, что на практике очень ред­ко винрвные в посягательстве на конституционные Права граждан подвергаются наказанию в виде лишения сво­боды15. По 1500 изученным нами уголовным делам о кле-

15 См.: Кор/Жанский Н. И. О недостатках уголовно-правовой

охраны честн и достоинства личности!—Труды ВСІЙ МВД СССР,

1970, вып. 3, с. 40—41.       >

 

7—1 Заказ М 310

 

 

вете и оскорблениях, рассмотренных народными судами в 1970—1975 гг., наказания в виде лишения свободы составили около одного процента.

С другой -стороны, некоторые уголовно-правовые нормы, предусматривающие ответственность за посяга­тельства на права и -свободы' граждан, недостаточно дифференцированы, что приводит к необоснованно су­ровым наказаниям за совершение преступления при осо­бых обстоятельствах. Например, посягательство на по­ловую свободу женщины в Соответствии со ст. 117 УК наказывается лишением свободы на срок от 3 до 7 лет (ч. 1) или смертной казнью (ч. 4) В общем такое суро­вое наказание за данное преступление обоснованно и возражений не вызывает. Однако нередко посягательст­во на половую свободу женщины совершается при осо­бых обстоятельствах, которые весьма существенно пони­жают его общественную опасность Например, примене­ние насилия к жене или к другой женщине, с которой у виновного уже длительное время существуют близкие интимные отношения, несравненно менее общественно опасно, чем изнасилование незнакомой женщины, часто случайно встретившейся виновному. Кроме того, в неко­торых случаях поведение женщины дает серьезные осно­вания виновному рассчитывать на ее соглаеие вступить с ним в близкие интимные отношения. При таких осо­бых обстоятельствах, стимулирующих преступление, на наш взгляд, посягательство на половую свободу жен­щины должно влечь наказание, по общему правилу, не связанное с лишением свободы, а в Некоторых слу­чаях может быть целесообразно освобождать виновного от наказания. Как врач, лечащий желудок, не должен вредить сердцу, так и законодатель, охраняя права и интересы одного гражданина, не должен упускать из ви­ду прав'а и интересы другого.

Для обеспечения надлежащей охраны прав и свобод граждан, предусмотренных ст. 39—69 Конституции СССР, необходимо также значительно повысить санкции за посягательства на права и свободы граждан в ст. 112, 130, 131, 135, 136, 138, 149, 178, 193, 200, 207 УК РСФСР и соответствующих статьях УК других союзных респуб­лик. Как завышенные, так и заниженные санкции не должны удовлетворять законодателя, ибо первые нару­шают принцип экономии репрессии, а вторые — не обес-

194

 

\

печивают    надлежащей    охраны    общественных    отно-'   шений.

v         Не менее важно в целях экономии репрессии устано-{йить оптимальный разрыв    между верхним и нижним \ Пределами санкции. Этот разрыв в некоторых санкциях • ^ настолько широк, что почти равен всей мере наказания, х 4 предусмотренной действующим законодательством. На-\,ТпРимеР> санкция ст. 79 УК    предусматривает лишение *"' свободы от 2 до 15 лет, т. е. разрыв между ее предела-/„   ми составляет  13 лет; санкция ч.  1    ст. 87 — от 3 до *'   15 лет лишения свободы, с разрывом в 12 лет. Некото-санкции имеют только верхний предел, но довольно 'высокий. Например, ч. 2 ст. 98 УК предусматривает на­казание в виде лишения свободы на срок до 10 лет, не ограничивая нижнего предела; санкция ч. 1 ст. 108 УК ограничивает только верхний предел 8 годами лишения свободы.

Оптимальным был бы, на наш взгляд, разрыв меж­ду верхним и нижним пределами санкции, предусматри­вающей лишение свободы, в 5 лет. Такого разрыва впол­не „достаточно для того, чтобы обеспечить, с одной стороны, возможность индивидуализации наказания (с учетом, разумеется, ст. 43 УК) и, с другой стороны, обеспечить назначение хотя бы примерно равного нака­зания за совершение одного и того же преступления. Этого требует соблюдение принципов законности и спра­ведливости.

При. выборе средств охраны объекта особенно внима­

тельно следует обсуждать вопрос о возможности защй-

, "ты данного общественного отношения иными, не уголов-

-*но-правовыми средствами. Для этого необходимо

применительно к охране каждого отдельного обществен­

ного отношения выявить эффективность как уголовно-

правовых, так и иных средств охраны. И если сравни­

тельная эффективность этих средств окажется равной,

то в целях экономии уголовной репрессии предпочтение

следует отдать иным мерам воздействия (общественным,

административным и др.).                '

Сравнительная эффективность различных средств ох­раны общественных отношений может быть проверена только практикой применения этих средств. В поисках наиболее оптимального варианта законодатель вынуж­ден испытывать различные средства, неоднократно ме-

*-»*        195

 

jjf

 

нять средства защиты отдельных общественных отно­шений, изучать эффективность их охраны всеми возможными средствами: уголовно-правовыми, админи­стративными, мерами общественного воздействия18. По этим основаниям отменена, например, уголовная от­ветственность за прогулы, аборт, незаконное ношение орденов, мелкое хулиганство, мелкую спекуляцию.

Следовало бы, на наш взгляд, испытать (на примере,    \ может быть, одной союзной республики) эффективность гражданско-правовых средств и мер общественного воз-    . действий к лицам, виновным в небрежном использовании     »N сельскохозяйственной техники (ст. 991 УК), незаконномj пользовании  товарными  знаками   (ст.   155 УК),  само-!    j вольном строительстве и захвате земли  (ст. 199 УК),   і -/

Много эффективнее было бы, например, лишить пра­

ва собственности владельца личного автомототранспорт-

ного средства, повторно в течение года управляющего

им в состоянии опьянения, чем признавать его преступ­

ником и лишать свободы, оставляя ему возможность

продолжать в будущем угрожать общественной без­

опасности.            v

і

3. Способы и приемы закрепления объекта уголовно-правовой охраны

Выбор объекта уголовно-правовой охраны и средств его  защиты ' завершается   изданием   уголовно-правовой нормы. Немаловажное практическое значение имеют <йю-^ собьг законодательного описания объектов уголовно-пра-* вовой охраны и конструкция уголовно-правовых норм и статей уголовного закона.

В действующем уголовном законодательстве СССР и союзных республик объект преступления определяется как в общем виде (общий объект), та,к и в отдельных случаях конкретно (видовой объект). Родовой объект посягательства законом не определяется. В большинстве случаев на него указывает наименование глав особен­ных частей уголовных кодексов союзных республик. Под

18 Н. Ф. Кузнецов? отмечает, что, например, норма об ответ­ственности за самогоноварение с" 1918 г. изменялась с этой целью десять раз (см: Кузнецова" Н, Ф, Уголовное право и мораль, с. 16— J7),

т              '               '

 

это правило не подпадают только часть вторая гл. I — «Иные государственные преступления» и гл. 5 УК РСФСР — «преступления против личной собственности Граждан».

Общий объект уголовно-правовой охраны указан  в ст.  1  и 7 Основ уголовного законодательства СССР и союзных республик. В этих статьях общий объект пре-t ступления определяется как советский государственный и общественный строй, социалистическая собственность и система хозяйства, личность, политические, трудовые, ■„имущественные и другие основные права граждан и со-, циалистический правопорядок в  целом. В таком  виде  Ц объектом уголовно-правовой охраны выступает вся со-купность основных    социалистических общественных Готношений.

Статьи 1 и 7 уголовного законодательства СССР и союзных республик содержат лишь примерный перечень наиболее важных социалистических общественных отно­шений, поставленных под охрану уголовного закона. Да­вать полный перечень этих отношений в законе нет необходимости. Однако некоторые из названных отноше­ний нуждаются в законодательном уточнении. В част­ности, представляется, что объектом уголовно-правовой охраны должны быть признаны все конституционные права и свободы граждан.

Уголовный закон должен охранять все права и сво­боды гражданина, вытекающие из его статуса, закреп­ленного в Конституции СССР: право личной свободы, право свободного передвижения, честь, достоинство, неприкосновенность личности и жилища и другие права И свободы, а если они уголовным законом не охраняют-ея, их необходимо поставить под охрану.

Наиболее важно с интересующей нас стороны выя­вить определение законом видового объекта отдельных преступлений и его соответствие определенному нами рядовому объекту преступления как реализации воз­можности определенного социального поведения или со­стояния субъектов отношения.

, Объекты конкретных посягательств определяются за-

;оном различным образом. В одних случаях в законе

называется только сущность социального блага, на ко­

торое направлено    посягательство, в    других — объект

вступления определяется через интересы участников ОТ-

 Заказ J* 310         197

 

ношения, в третьих — называются те конкретные обще­ственные отношения, которые призвана рхранять соци­альная норма

Так, в ст. 64 УК непосредственный объект измены Родине определяется как государственная независи­мость, территориальная неприкосновенность и военная мощь СССР В этих определениях выражена сущность-многих общественных отношений, направленных на обеспечение государственной независимости, территори­альной неприкосновенности и военной мощи Советского юсударства. К ним можцр отнести отношения граждан­ства, отношения по обеспечению сохранности государст­венной тайны, обороноспособности и т. п

Конкретизируя названный в данной статье объект уголовно-правовой охраны, обдаруживаем, что он пред­ставляет собой осуществление Советским государством независимой внешней и внутренней политики, состояние неприкосновенности егогранид и территории, обеспечение своего экономического и военного могущества. На реа­лизацию возможностей такого поведения и состояния Советского государства как участника общественных отношений со своими гражданами и посягает измена Родине

Аналогично характеризуется объект посягательства и в ст  74, 102—106, 108—114, 130, 131, 153, 154 УК

В некоторых уголовно-правовых нормах наряду с ука­занием на социальную сущность деяния называется и его предмет Таковы, например, хищения — ст 89—931 и 144—147, фальшивомонетничество — ст. 87, браконьер­ство— ст 163^-164, 166, подделка документов — ст 196, порнография — ст. 228, мародерство — ст 266 УК Ука­зание в законе на предмет посягательства позволяет бо­лее точно определить те общественные отношения, кото­рые существуют по его поводу и которые являются объ­ектом данного преступления

В ст 65, 170, 171, 172 УК объект преступления опре­деляется через интересы участников общественных от­ношений (интересы СССР, интересы службы, интересы граждан) Названные интересы проявляются в опреде­ленных социальных возможностях участников общест­венной жизни Реализация указанных возможностей и является видовым (непосредственным) объектом пре­ступлений,   ответственность    за    которые   установлена

198

 

V»*

 

ст. 65, 170—172 УК. Возможность обеспечить сохран­ность государственной тайны (ст. 65, 75, 76), возмож­ность выполнения учреждениями, организациями и пред­приятиями задач коммунистического строительства (ст. 170), возможность гражданину беспрепятственного осуществления и защиты его прав органами власти или управления (ст. 171 УК) являются видовыми (непосред­ственными) объектами этих посягательств. ' Сходно определяется объект преступления через пра­ва участников общественных отношений в ст. 132, 134, 170, 171, 172 и 227 УК. Видовым объектом этих преступ­лений выступают социальные возможности определен­ного поведения, которые закреплены в соответствующих правах граждан, социалистических организаций, учреж­дений или предприятий. Иногда указание на видовой объект посягательства содержится в наименовании нор­мы (в заглавии) и отсутствует в диспозиции Например, ст. 137 и 141 УК именуются как «нарушение законных прав профсоюзов» и «нарушение авторских и изобрета­тельских прав», однако прямого указания на нарушение прав в диспозиции этих статей нет. Такое наименование "следует считать законодательным определением видово­го объекта данных посягательств

В некоторых    уголовно-правовых    нормах  видовым объектом преступления называются конкретные обще­ственные    отношения     Например,    Советская     власть (ст    66, 70), честь и достоинство   (ст.  l3l), советский государственный и общественный строй (ст, 1901), здо­ровье людей   (ст   223, 227), военная служба   (ст. 240, 241, 242, 243, 244, 249 УК)..

В этих определениях видовой объект посягательства имеет различный объем. В одних нормах" называется це­лая .область общественных отношений (Советская власть, советский государственный и общественный строй), в других — отдельные общественные отношения (здоровье, боевое дежурство) Конкретизация видового и непосредственного объектов перечисленных выше пре­ступлений через социальные возможности вызывает в связи с этим трудности

Посягательство на определенные общественные отно­шения, равно как и на однородную совокупность обще­ственных отношений, причиняет вред или угрожает при­чинением вреда в сфере    этих отношений всегда   с ка-

7*            199

 

кой-то одной стороны. Отдельное преступление не может одновременно уничтожить или повредить всех носителей этих отношений или их субстраты — матери­альные объекты. Отдельное преступление посягает только на одну сторону отношения, входящего в определенную систему, группу. Например, посягательство на Совет­скую власть может быть направлено на жизнь ее пред­ставителей (ст. 66) или на ее экономическую основу (ст. 68, 69 УК). Террористические акты, вредительство и диверсии прежде всего причиняют вред жизни и отно­шениям собственности. Политический или экономиче­ский вред в сфере этих отношений может быть причинен только с какой-то одной стороны — либо со стороны жизни ее представителей, либо экономического могуще­ства, либо авторитета и уважения (антисоветская пропа­ганда и^агитация).

Как раз эти стороны общественных отношений, со­ставляющих Советскую власть, и призваны охранять уголовно-правовые нормы, содержащиеся в ст. 66, 68, 69 и 70 УК. Отмеченные стороны названных отношений составляют возможность представителей Советской власти жить и осуществлять ее, развивать и упрочи­вать ее экономическую основу, поддерживать междуна­родный авторитет и всеобщее уважение со стороны тру­дящихся мас£ и реализовывать эти возможности. Таким образом, реализация названных возможностей является видовым объектом преступлений, предусмотренных ст. 66, 68, 69 и 70 УК.

Значительная часть уголовно-правовых норм сконст­руирована так, что в них не содержится указания на объект посягательства или на его предмет. Например, нормы, закрепленные в ст. 71, 143, 162, 173—1741, 209, 235, 264 и некоторых других статьях УК. Такой технико-юридический прием неоправдан. Предпочтения заслужи­вают те нормы, в которых имеется определенное указа­ние на объект охраны, поскольку оно показывает соци­альную направленность и общественную опасность деяния и облегчает его квалификацию.

Важно также при конструировании уголовно-право­вых запретов учитывать удобства и трудности применения уголовного закона, пользования им. Издавая уго­ловно-правовые нормы, законодатель должен заботить­ся о том, чтобы их содержание было простым и обще-

200

 

Понятным. С этой точки зрения конструкция некоторых .' уголовно-правовых норм, статей, разделов и глав вдей-■^ствующем законодательстве несовершенна. Прежде все-далеко не все главы Особенной части построены «трого по родовому объекту. От этого система Особен­ной части уголовного законодательства не обладает достаточной логической стройностью. Этого недостатка• можно избежать, если в законодательной практике со­блюдать правило: в одну главу (раздел) могут быть по­мещены только те деяния, которые посягают на один и тот же родовой объект. Строго выдержанная по родо­вому объекту преступления структура глав (разделов) Особенной части уголовного законодательства значи­тельно облегчила бы его изучение и применение на практике.

Не обладает достаточной четкостью также структура построения уголовно-правовых норм и статей. Многие уголовно-правовые нормы и статьи уголовного закона не имеют достаточно четко очерченных пределов со сто­роны объекта преступления. В значительной мере УК союзных республик сконструированы так, что одна ста­тья и даже одна уголовно-правовая норма охватывает деяния, посягающие на различные видовые объекты. Этот конструктивный недостаток уголовного закона значительно затрудняет его применение.

Для облегчения пользования УК его структуру целе­сообразно строить таким образом, чтобы в одной статье содержалась одна уголовно-правовая норма или нормы, посягающие на один и тот же видовой объект. Конст­рукцию статей, в которых предусматривается ответст­венность за посягательство на различные видовые объ­екты, как это имеет место в ст. 88, 121, 153, 193, 196, 199, 226, 232 УК, следует признать неудачной. И совсем неоправданным с этой точки зрения представляется по­мещение посягательств на различные объекты в одной уголовно-правовой норме, например, в ст. 226 УК. Такая конструкция статей УК и уголовно-правовых норм зна-І.чительно затрудняет выявление видового объекта пося-гательства.

* Этих затруднений можно избежать, если при по-Троении структуры уголовного закона соблюдать пра­вило: в одной статье может быть помещена одна или 'Несколько уголовно-правовых норм, предусматривающих

7Фї

 

ответственность за посягательства на один и тот же ви­довой объект.

Идеальной, очевидно, была бы такая конструкция

УК, при которой одна статья содержала бы одну уго­

ловно-правовую норму. Таковы, например, ст. 65, 71, 86,

97, 103, 120, 172, 194, 200 УК. Кроме удобства пользо­

вания, такая конструкция уголовного закона необходи­

ма еще и для того, чтобы выработать меру преступле­

ния, или точнее, единицу измерения преступления. Та­

кой единицей может быть уголовно-правовая норма.

С учетом способа совершения преступления и формы

вины посягательство на одий и тот же видовой объект

можно принять за единицу преступления, которая долж­

на, во-первых, всегда подлежать вменению и самостоя­

тельной квалификации, и, во-вторых, влечь при прочих

равных условиях назначение примерно равного нака­

зания.     ч

Принципы законности и справедливости социалисти­ческого правосудия настоятельно требуют выработки и принятия масштаба, единицы измерения преступления. Без такого масштаба правосудие подобно торговле без гирь и весов. Это положение приводит к тому, что за одинаковые преступления во многих случаях назнача­ются явно не равные наказания. Например, Цаплин по ч. 2 ст. 108 УК осужден к 10 годам лишения свободы1, а Азаров за такое же преступление — к 2 годам и 2 ме­сяцам лишения свободы2.

Для правосудия важно не только соответствие санк­ций тяжести деяния, описанного в законе, но и сравни­тельное соответствие назначаемого наказания за сход­ные по тяжести преступления. При всех условиях (с уче­том как отягчающих, так и смягчающих обстоятельств) более тяжкое преступление не должно наказываться менее строго, чем преступление меньшей тяжести. Учет смягчающих обстоятельств в одном случае*и отягчаю­щих в другом не должен стирать различия в социальной опасности деяний и назначаемых за них наказаний.

Например, Соломенцева обманным путем брала у граждан деньги в сумме 500—600 руб. якобы для по­купки им ковров и присваивала их, расходуя на свои

1              См.: Бюллетень Верховного Суда РСФСР, 1971, № 11, с. Т.

2              См. --там же, 1974, № 2, с. 7.

202

 

 

 

у. Всего таким путем Соломенцева похитила у не-, скольких потерпевших 2274 руб. За указанные действия *" Дзержинским районным народным судом г. Волгограда "; Соломенцева осуждена по ч. 2 ст. 147 УК к одному году ли-і„ шения свободы условно3.   А Сафронов за покушение на угон автомобиля, что несомненно является менее тяж­ким преступлением, чем совершенное Соломенцевой" по ст. 15 и ч. 1 ст. 2121 УК осужден к одному году лишения свободы с "Отбыванием в ИТК  общего   режима4.

Наиболее очевидны эти несовершенства правосудия  при назначении наказаний за неосторожные преступле- ния, которые не имеют существенных различий и особен- ностей. Например, Карташов по ч. 2 ст. 211 УК осужден к 7 годам лишения свободы5, а Шапошников — к 3 го­дам лишения свободы6. За значительно более тяжкое однородное преступление (ч. 3 ст. 211 УК) Тадевосян осужден к 4 годам лишения свободы7.

Кроме того, отсутствие единицы измерения преступ­ления восполняется «теорией» поглощения одного пре­ступления другим. Эта «теория» характеризуется край­ней неопределенностью, так как она не дает и не может дать критериев для разграничения единичного преступ­ления и их совокупности. Например, при совершении преступлений, предусмотренных частями первыми и час­тями третьими ст. 89, 90, 92, 93, 130, 140 УК, подлежат вменению только части третьи этих статей. Но если со­вершены преступления, предусмотренные ч. 1 и ч. 3 сти 117 УК, ч. 1 и ч. 3 ст. 206 УК или ч. 1 и ч. 3 ст. 211 УК, то деяние образует совокупность преступлений и вменению подлежат части первые и части третьи этих статей8.

Введение в теорию и практику единицы измерения

 

3              См.: Архив Дзержинского районного народного суда г. Волго­

града, 1973, уголовное дело № 1—413.

4              См.: Бюллетень Верховного Суда РСФСР,  1969, № 12, с. 10.

5              См. там же, 1968, № 4, с. 16.

6              См. там же, 1971, № 2, с. 8.

7              См : Бюллетень Верховного Суда СССР, 1973, № 6, с. 29—30.

8              См.: п. 7 постановления Пленума Верховного Суда СССр от

25 марта 1964 г. «О судебной практике по делам об изнасиловании»

(Сборник постановлений  Пленума  Верховного  Суда СССР   1924—

1977. М, 1978, л. 2, с. 196) и п. 22 постановления Пленума Верховно,

го Суда CCCFot 16 октября 1972 г. «О судебной практике по делам

о хулиганстве> (Бюллетень Верховного Суда СССР, 1972, № 6, с. 24).

203

 

преступления устранило бы эти затруднения, так как каждая уголовно-правовая норма, будучи единицей пре­ступления, подлежала бы вменению и самостоятельной квалификации. Но для того, чтобы уголовно-правовая норма могла выполнить функцию единицы преступле­ния, она должна обладать единичностью с точки зрения всех элементов преступления, т. е. иметь, во-первых, од­но действие или бездействие, а не несколько их видов или альтернативных разновидностей, во-вторых, один видовой объект посягательства, в-третьих, один вид и форму вины и, в-четвертых, одни и те же общие или близко сходные признаки субъекта.

Такая уголовно-правовая норма является идеальной по форме первичной структурной ячейкой уголовного за­кона и обладает всеми признаками единицы преступле­ния. Использование единицы преступления на практике облегчило бы решение многих вопросов вменения, ква­лификации и наказания.

Применение в нормотворчестве предложенных пра­вил построения структуры уголовного закона и уголов­но-правовых норм в значительной мере облегчит квали­фикацию преступлений, позволит свести до минимума допускаемые на практике ошибки и создаст основу для использования в практике органов правосудия киберне­тических и электронных устройств.