§ 5. ПРИКОСНОВЕННОСТЬ К ПРЕСТУПЛЕНИЮ

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 
РЕКЛАМА
<

I. Прикосновенность к преступлению — это обще­ственно опасная деятельность лица, не принимавшего участия в совершении преступления, которая препят­ствует изобличению преступника.90

Общее понятие прикосновенности выработано теорией советского уголовного права. Советское уголовное зако­нодательство не содержит специального института при­косновенности и не пользуется термином «прикосновен­ность».

Следует различать прикосновенность как уголовно-социологическую и уголовно-правовую категорию. При­косновенность как уголовно-социологическое понятие заключается в заранее не обещанном укрывательстве, недоносительстве и попустительстве применительно к любому преступлению. Прикосновенность как уголов­но-правовая категория уже по объему, так как попусти­тельство вообще находится за его пределами, а заранее не обещанное укрывательство и недонесение влекут уголовную ответственность не во всех, а лишь в точно определенных законом случаях: за укрывательство пре­ступлений, указанных в ст. ст. 882 и 189 УК РСФСР, и за недонесение о преступлениях, ответственность за кото­рые предусмотрена ст. ст. 88 ' и 190 УК РСФСР.

Различие между соучастием и прикосновенностью заключается в том, что совместное умышленное участие двух или более лиц в совершении преступления (соуча­стие), как уже отмечалось, всегда выражается в сопри-чинении всеми соучастниками единого общественно опасного результата, в то время как прикосновенность никогда не детерминирует деятельности исполнителя  и

90 Определение прикосновенности в советской уголовно-правовой литературе конструируется с использованием двух признаков: во-первых, приводится указание на то, что лицо, прикосновенное к пре­ступлению, само не участвует в его совершении, и, во-вторых, ука­зывается на то, что эта деятельность «связана с совершением пре­ступления» (А. А. П и о н г к о в с к и и. Учение о преступлении по советскому уголовному праву, стр. 590) или «связана в определен­ной степени с совершенным преступлением» (П. И. Г р и ш а е в, Г. А. К р и г е р. Соучастие в преступлении по советскому уголовному праву, стр. 200) или «тем или иным образом связана с преступле­нием» (Советское уголовное право. Часть Общая. М., 1964, стр. 220. — Автор главы — М. А. Шнейдер). ЕИорой из указанных признаков крайне неопределенный.

634

 

поэтому не находится в причинной связи с конечным общественно опасным результатом.

Вопрос о том, относится ли попустительство — невос­препятствование совершению преступления — к при­косновенности, спорен в теории советского уголовного права. Подавляющее большинство юристов отвечают на него утвердительно.91 Напротив, по мнению А. Н. Трай-нина, «в системе социалистического правосудия само­стоятельному институту — попустительству — нет ме­ста...».92 А. А. Пионтковский хотя и включает попусти­тельство в перечень форм прикосновенности, однако по существу соглашается с А. Н. Трайниным.9^ Позиция А. Н. Трайнииа и А. А. Пионтковского является обосно­ванной. По советскому уголовному праву попуститель­ство (более точно, заранее не обещанное попуститель­ство) как таковое не влечет за собой уголовной ответ­ственности. Основы уголовного законодательства и уголовные кодексы союзных республик устанавливают в общем виде (ст. ст. 18 и 19 Основ и соответствующие статьи уголовных кодексов) и в конкретных статьях Особенной части уголовных кодексов ответственность за укрывательство и недонесение, но о попустительстве ничего не говорят. Поэтому невоспрепятствование со­вершению преступления не образует в советском уго­ловном праве самостоятельной формы общественно опасного деяния. Попустительство либо поглощается понятием недонесения, если недонесение наказуемо, либо соответствует признакам иного преступления (на­пример, должностного или предусмотренного ст. 100 УК РСФСР), либо безразлично для уголовного права (но, разумеется, не для моральных норм и не для уго­ловной социологии).

П. И. Гришаев, который полемизирует с А. Н. Трай-ниным, считает, что попустительство всегда сопровож­дается тем, что другое лицо пользуется им для более легкого совершения преступления и оно, следовательно, связано с совершением преступления третьими лицами

91            См., например: В. Г. Смирнов. Понятие прикосновенности

по советскому уголовному  праву,   стр.   24;   А.   А.   Герцензои.

Уголовное   право.   Часть   Обшая,   стр.   377;   П.   И.   Гришаев,

Г. А. Крит ер. Соучастие по советскому уголовному праву, стр.200.

92            А. Н. Т р а й н и н. Учение о соучастии, стр. 136.

93            См.: А,- А. Пионтковский. Учение о преступлении по со­

ветскому уголовному праву, стр. 605.

633

 

и поэтому попустительство нельзя исключать из института прикосновенности.94 Этот довод не убеди­телен, так как указанная связь хотя и имеется, но не обладает самостоятельной уголовно-правовой приро­дой. Таким образом, следует прийти к выводу, что при­косновенность к преступлению как институт уголовного права включает в себя заранее не обещанное укрыва­тельство и недоносительство.

II. Укрывательство — это сокрытие преступника или следов преступления, а равно орудий или средств совершения преступления либо предметов, добытых пре­ступным путем (ст. 18 УК РСФСР). Действующее уго­ловное законодательство четко разграничивает укрыва­тельство на заранее обещанное — соучастие — и на за­ранее не обещанное — прикосновенность. Основанием для такого разграничения является то, что сам. факт обещания укрыть, укрепляя решимость исполнителя совершить преступление, детерминирует его деятель­ность, в то время как заранее не обещанное укрыватель­ство осуществляется после окончания преступления и поэтому не может быть признано участием в его совер­шении.

До принятия Основ уголовного законодательства вопрос об ответственности за укрывательство не регу­лировался в общесоюзном законодательстве. Уголовные кодексы Украинской и Грузинской республик относили укрывательство к пособничеству тогда, когда оно было обещано до совершения преступления. Уголовное зако­нодательство всех других союзных республик относило' любое укрывательство к пособничеству.

В теории советского уголовного права мнение об отнесении заранее не обещанного укрывательства к по­собничеству никогда не поддерживало большинство юристов. Однако многие выступали за расширение гра­ниц соучастия путем отнесения к нему заранее не обе­щанного укрывательства. Это расширение осуществля­лось двояким путем: во-первых, отрицанием необходи­мости для ответственности за соучастие причинной связи между деянием пособника и вменяемым ему общественно опасным результатом, т. е. конструирова­нием   общего   положения,   принятие   которого   делало

94 См.: П. И. Г р и ш а е в, Г.  А. Крите р. Соучастие по совет­скому уголовному праву, сгр. 201.        .

636

 

излишним специальное рассмотрение частного случая — проблемы укрывательства;95 во-вторых, произвольным перенесением момента окончания преступления за пре­делы фактического окончания преступного посягатель­ства на его объект. Так, по мнению П. К. Евдокимова, «совместная преступная деятельность нескольких лиц в совершении преступления возможна и после выпол­нения оконченного состава преступления, вплоть до момента достижения конечной цели преступной деятель­ности».96 Как правильно отмечает А. А. Пионтковский, этот взгляд представляет собой попытку теоретически обосновать позицию Уголовного кодекса РСФ_СР 1926 г. и в настоящее время не имеет под собой почвы в зако­нодательстве. 97

III. Недоносительство — это несообщение органам власти о достоверно известном готовящемся или совер­шенном преступлении.

Основы уголовного законодательства устанавливают, что недоносительство влечет уголовную ответственность лишь в случаях, специально предусмотренных уголов­ным законом (ст. 19). Уголовный кодекс РСФСР преду­сматривает в ст. ст. .88 ! и 190- ответственность за недо­несение о наиболее тяжких преступлениях.

Недонесение, как и заранее не обещанное укрыва­тельство, отличается от соучастия тем, что не нахо­дится в причинной связи с совершенным преступлением, однако сам факт данного заранее обещания не доно­сить укрепляет решимость исполнителя совершить пре­ступление и поэтому должен считаться интеллектуальным

95            См.:  А.  Я.  Вышинский.  Вопросы  теории  государства   и

права.  М.,   1949,  стр,   119;  Р.  А.  X р у л и н с к и й - Б у р б о.  Против

института прикосновенности в теории советского  уголовного права.

Уч. зап. Саратовского юрид. ин-та, вып.  3,  1952;   П.  Мишунин.

Институт прикосновенности к преступлению в  советском  уголовном

праве. «Социалистическая законность», 1956, № 11.

96            П. К. Евдокимов. Ответственность за укрывательство по

советскому уголовному праву. Автореф. канд. дисс. Л., 1953, стр.8.—

Аналогичную   позицию   занимали    также    А. , С.    Омаров     (см.:

А.  С.  Омаров.  Ответственность  за   укрывательство  преступлений

по советскому уголовному праву. Автореф. канд. дисс.   М.,   1954),

М.  Н.   Меркушев   (см.:   М.   Н.   М е р к у ш е в.   Ответственность  за

укрывательство.  «Социалистическая  законность»,  1955, №  1)   и  ряд

других авторов.

97            См.: А. А. Пионтковский. Учение о преступлении по со­

ветскому уголовному праву, стр. 591,

637

 

пособничеством,98 ничем в рассматриваемом аспекте не отличаясь ни от заранее обещанного укрывательства, ни от заранее обещанного попустительства.