§ 2. УГОЛОВНОЕ ПРАВООТНОШЕНИЕ

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 
РЕКЛАМА
<

Уголовное право регулирует те общественные отноше­ния, которые возникают вследствие совершения наи­более общественно опасных посягательств на охра­няемые государством отношения социалистического общества. Эти общественные отношения приобретают в результате их юридического регулирования вид уголов­ных правоотношений. Их субъектом является, с одной стороны, гражданин, а с другой — государство. Государ­ство в уголовном правоотношении выступает как носи­тель права применить наказание и носитель обязанности ограничить применение наказания пределами, установ­ленными в законе, а гражданин обязан подчиниться этой мере наказания и имеет право требовать, чтобы она не превышала установленного в законе предела и применя­лась судом лишь при установлении факта совершения общественно опасного деяния. Карательный метод слу­жит тем методом, при помощи которого государство при­нуждает к соблюдению норм уголовного права.3

Сейчас в советской юридической литературе обще­признано наличие самостоятельных уголовно-правовых отношений. Единственное исключение составляет позиция А. В. Мицкевича, который полагает, что «трудно обосно­вать теоретическую и практическую значимость катего­рии особых, уголовных правоотношений».4 Вопрос об уголовном правоотношении разрабатывается в советской литературе сравнительно недавно (в литературе других стран он почти не разработан). До криминалистов этой проблемой в СССР стали заниматься специалисты по уголовному процессу в связи с вопросом 'об уголовно-процессуальном отношении и его отграничении от мате­риального уголовно-правового отношения. С. Ф. Кече-кьян выдвинул общее «положение, что нормы права мо­гут в отдельных случаях устанавливать одни лишь обя­занности»5, а М. А. Чельцов конкретизировал эту идею

3              См.: О. С. Иоффе, М. Д. Шаргородский. Вопросы тео­

рии права. М., Госюриздат, 1961, стр. 215—216.

4              А.  В. Мицкевич. Субъекты советского права.  М.,  Госюр­

издат, 1962, стр. 100—101.

5              С. ф. К е ч е к ь я н.  Правоотношения в социалистическом об­

ществе. М., Изд. АН СССР,  1958, стр. 65; Е г о   же.   Нормы права

и  правоотношения.  «Советское  государство  и  право»,   1955,  №  2,

9

 

и исходил из того, что «в уголовном праве нормы уста­навливают одностороннюю правовую обязанность не на­рушать запреты уголовного закона; этой обязанности не соответствуют права какого-либо субъекта».6

Категория властеотношений, которая была введена в советскую правовую литературу процессуалистами (М. С. Строгович) и поддержана некоторыми специали­стами по материальному уголовному праву (Я. М. Брай-нин, В. Г. Смирнов), приводит, как и ранее изложенные взгляды С. Ф. Кечекьяна и М. А. Чельцова, к неприем­лемым, с нашей точки зрения, выводам. М. С. Строгович полагает, что «уголовно-правовое отношение — это вла-стеотношение, в нем государство осуществляет власть и применяет принуждение к нарушившему закон лицу». Однако вместе с тем М. С. Строгович считает, что «по­скольку это отношение выражено в законе, закреплено в норме права — это отношение есть тем самым право­вое отношение, правоотношение».7

С такой позицией процессуалистов согласиться никак нельзя. Пока не совершено преступление, нет уголовного правоотношения, но, вопреки мнению М. А. Чельцова, конституционной обязанности гражданина не нарушать запреты уголовного закона соответствует конституцион­ная обязанность государства не применять мер наказа­ния к лицу, такой запрет не нарушившему. Что же ка­сается позиции М. С. Строговича, то следует указать, что отношение, при котором на одной стороне имеются только права, а на другой стороне — только обязанно­сти, никак не является правоотношением, и, значит, та­кое определение теоретически неверно. Неприемлемо оно и фактически, ибо лицо, совершившее преступление, имеет субъективные права, а не находится в результате совершения преступления «вне закона».8

6 М. А. Ч е л ь ц о в. Уголовный процесс. М., Госюриздат, 1962, стр. 16.

' М. С. Строгович. Курс советского уголовного процесса. М., Изд. АН СССР, 1958, стр. 48—49.

8 Критику неправильных позиций по этому вопросу см.: В. И. К у р л я н д с к и й. Уголовная ответственность и меры об­щественного воздействия. М, «Юридическая литература», 1965, стр. 17; Е. А. Ф л е й ш и ц. Соотношение правоспособности и субъ­ективных прав. В сб.: Вопросы общей теории советского права. М., Госюриздат, 1960, стр. 259—261; Н. Г. Александров. Закон, ность и правоотношения в советском обществе. М., Госюриздат, 1955, стр. 89—90.

Ю

 

В. Г. Смирнов в работе, опубликованной в 1961 г., исходил из того, что «в момент совершения преступле­ния... возникает властеотношение между лицом, совер­шившим преступление, и государством в целом. Это вла­стеотношение, однако, не носит правового характера».9 В 1965 г. В. Г. Смирнов пишет о «властных полномочиях Советского государства». Он полагает, что «с момента... совершения правонарушения возникает и обязанность лица, совершившего правонарушение, претерпеть меры государственного воздействия, Однако здесь еще нет правовых отношений». 10 Таким образом, в отличие от М. С. Строговича В. Г. Смирнов не признает властеот-ношения правоотношением (что, с нашей точки зрения, правильно), но и он отрицает наличие субъективных прав у лица, виновного в совершении правонарушения (что, с нашей точки зрения, неправильно).

Я. М. Брайнин обоснованно критикует позицию М. С. Строговича и В. Г. Смирнова, но в то же время сам исходит из того, что «совершение лицом преступле­ния ведет к возникновению особого рода отношения — властеотношения, которое выражается в одностороннем осуществлении своих прав и обязанностей органами ка­рательной власти по раскрытию преступления и обнару­жению виновных». "

Но «всякое право государства по отношению к пре­ступнику есть вместе с тем и право преступника по от­ношению к государству»,12 а все упомянутые авторы, к сожалению, упускают из виду то, что «если верно поло­жение, что нет свободы без ответственности, то не менее верно и то, что нет ответственности без права».13

9              В. Г. Смирнов. Правоотношения в уголовном праве   «Пра­

воведение», 1961, № 3, стр. 92.

10            В.   Г.   Смирно в.   Функции   советского   уголовного   права

(предмет,   задачи   и   способы   уголовно-правового   регулирования)

Автореф. докт. дисс. Л„ 1965, стр. 12.

Я. М. Брайнин. Уголовная ответственность и ее основание в советском уголовном праве. М., Госюриздат, 1963. стр 22,— Против этих положений правильно высказывается В. Д. Филимо­нов (см.: В. Д. Филимонов. Уголовная ответственность и обще­ственное принуждение. Труды Томского гос ун-та, т 159 1965 стр. 114).

!з2 К. Л1 а р к с и Ф. Э н г е л ь с. Соч., т. 1, стр. 150.

I. Смирно в. Свобода и ответственность личности. «Ком­мунист», 1966, № 14, стр. 67.

11

 

Н. Н. Полянский, который одним из первых изучил этот вопрос, полагал, что уголовно-правовые отношения существуют между карательными органами государства и преступником. u С мнением Н. Н. Полянского вскоре солидаризировался С. Ф. Кечекьян.15 Основательные возражения против этой концепции выдвинул М. С. Стро-гович, правильно указавший, что «преступник, совершив­ший преступление, ставит себя в определенное отноше­ние не к суду, или прокуратуре, или исправительно-тру­довому учреждению, а к государству, которое всегда и везде выступает и действует не иначе, как через свои органы».16 Эту позицию поддержал и А. А. Пионтков-ский, который обоснованно исходит из того, что «мате­риальное уголовное право определяет прежде всего су­щество правоотношения между личностью виновного и государством, возникающего в связи с совершением пре­ступления». 17 Такого же мнения придерживается венгер­ский академик Имре Сабо: «В уголовном праве это пре­вращение в специфически частное происходит тогда, когда (негативный случай), также в силу частного правового акта, констатируется нарушение норм пове­дения. Поэтому государство является субъектом, с од­ной стороны, указанных общих частных правоотноше­ний, а с другой, определенных частных правоотноше­ний». '8

Однако и позднее некоторые авторы, например А. Л. Ривлин, высказали мнение, что государство «ни в какие правовые отношения с преступником... не всту­пает» и что «субъектами уголовно-правовых отношений, с одной стороны, являются следственные, прокурорские и судебные органы и, с другой, не только осужденный,

14 См.: Н. Н. Полянский. Вопросы теории советского уго­ловного процесса. Изд. МГУ, 1956, стр. 253—256.

16 См.: С. Ф. Кечекьян. Правоотношения в социалистическом обществе, стр. 182—183.

16            М.   С.   С т р о г о в и ч.   Уголовно-процессуальное   право   в   си­

стеме советского  права.  «Советское   государство   и   право»,   1957,

№ 4, стр. 105; см. также: Демократические основы советского социа­

листического правосудия. М., «Наука», 1965, стр. 50.

17            А.   А.    П и о н т к о в с к и й.    Правоотношения    в    уголовном

праве. «Правоведение», 1962, № 2, стр. 93.

18            Hivipe Сабо.   Социалистическое право. М.,4 «Прогресс»,  1964,

стр. 338;  см. также: М. М а р и н о в. По некой въпросы на наказа-

тельното правоотношение  ...«Правна   мисъл»,   София,   1965,   №   5,

стр. 3,

12

 

Но и обвиняемый».19 В. Г. Смирнов также исходит из того, что «субъектами уголовно-правовых отношений яв­ляются, с одной стороны, либо суд, постановивший обви­нительный приговор... либо государственные органы, ве­дающие руководством теми или иными отраслями совет­ского хозяйства, культуры, образования... либо специаль­ные органы...».20

Людвика Лисякевич (Польша) в статье «О норме и материальном уголовно-правовом отношении» также ис­ходит из того, что субъектом уголовно-правового отно­шения является орган государства, а не государство.21

Однако если у государственного органа есть право наказывать, то орган государства, как всякое управомо-ченное лицо, может отказаться от реализации своего права. Между тем в действительности у государствен­ного органа имеется не право, а обязанность нака­зывать при совершении преступления.

Основная ошибка авторов, полагающих, что субъек­том уголовного правоотношения является не государ­ство, а государственный орган, в частности суд, заклю­чается в том, что они смешивают субъекта, которому принадлежит право, входящее в конкретное правоотно­шение, с субъектом, которому принадлежит право уста­навливать наличие этого права, назначать и применять соответствующие меры, т. е. не различают материальных уголовно-правовых и процессуальных правоотношений, а иногда и возникающих на их базе административных правоотношений.

Вторым субъектом уголовного правоотношения яв­ляется не подозреваемый, обвиняемый или осужденный,

19            А.  Л.  Р и в л и н.  Об  уголовно-правовых  и  уголовно-процес­

суальных отношениях.  «Правоведение»,   1959, № 2,  стр.   107—109.—

См. также правильные возражения Я. М. Брайнина   (Я. М. Б р а й-

н и н. Уголовная ответственность и ее основание в советском уголов­

ном праве, стр. 14—18), Н. И. Загородникова (Н. И. Загородни-

к о в.   О   содержании   уголовно-правовых   отношений.    «Советское

государство  и право»,  1963, №  11,   стр.   86),   В.   И.   Курляндского

(В.  И.  К у р л я н д с к и й.   О  сущности  и  признаках  уголовной  от­

ветственности. «Советское государство и право», 1963, № 11, стр.90),

П. С.  Элькинд   (П. С.  Э л ь к и н д.  Сущность советского  уголовно-

процессуального права. Изд. ЛГУ, 1963, стр. 19).

20            В.  Г.  Смирнов.   Функции   советского   уголовного   права

Изд. ЛГУ, 1965, стр. 162—163.

21            См.: Ludwika   LisiakiewiczО normie i stosunku praw-

nym karno-materialnym. Studia z teorii prawa. Warszawa, PAN, 1965

str. 333—378.

13

 

а лицо, действительно совершившее преступление.22 По­дозреваемый, обвиняемый, осужденный — это субъекты, вступающие в определенные уголовно-процессуальные, но не материально-правовые отношения. Если невинов­ный привлечен к уголовной ответственности или осуж­ден, то материального уголовно-правового отношения между ним и государством вообще не возникало, ибо не было совершено преступления и нет юридического факта, без которого не может возникнуть материальное уголов­но-правовое отношение. Суд в этом случае неправильно констатировал наличие такого отношения, приговор под­лежит отмене как не соответствующий обстоятельствам дела, а все возникшие правоотношения были только уго­ловно-процессуальными.

Юридическим фактом, определяющим возникновение уголовного правоотношения, является совершение пре­ступления, поэтому и моментом возникновения уголов­ного правоотношения следует считать момент соверше­ния преступления.23 Попытка связать момент возникно­вения уголовного правоотношения с обстоятельствами процессуального характера, как нам кажется, является неосновательной. Суд не создает уголовных правоотно­шений, а лишь констатирует их наличие. Так, например, В. Г. Смирнов считает, что субъектом уголовного право­отношения является осужденный, так как с этого мо­мента возникают и начинают реализовываться конкрет­ные права и обязанности сторон отношения.24 По мне­нию А. Л. Ривлина и Я- М. Брайнина, субъектом уголов­ного правоотношения является как обвиняемый, так и осужденный.25 Румынский криминалист Ион Оанча свя­зывает   момент   рождения   уголовного  правоотношения

82 См.: В. И. Каминская. Уголовно-процессуальный закон. В кн.: Демократические основы советского социалистического пра­восудия, стр. 96.

23            См.:   В.   И,   К у р л я н д с к и й.  Уголовная   ответственность   и

меры общественного воздействия, стр.  19; М. М а р и н ов. По некой

въпросы   на   наказателькото   правоотношение   ...   «Правна   ыисъл»,

1965, № 5, стр. 35; П. Б о я д ж и е в. Содержание на наказательното

правоотношение. «Правна мисъл», 1966, № 3, стр. 78; О. С. И о ф ф е,

М. Д. Ш а р г о р о д с к и й. Вопросы теории права, стр. 215.

24            См.:    В.    Г.    Смирно в.    Функции    советского    уголовного

права, стр. 162.

25            См.: А. Л. Р и в л и н. Об уголовно-правовых  и уголовно-про­

цессуальных  отношениях.    «Правоведение»,    1959,   N°   2,   стр.    109;

Я. М. Б р а й н и н.   Уголовная ответственность и ее основание в со­

ветском уголовном праве, стр.   17—18.

14

 

окончанием уголовно-процессуального отношения.26 П Е. Недбайло полагает, что требуется сложный факти­ческий состав,  состоящий  из  совершения  преступления

вынесения приговора27 (тогда уже было бы последо­вательнее говорить, как В. Г. Смирнов, не о вынесении приговора, а о вступлении в силу обвинительного приго­вора суда28). Б. С. Маньковский полагает, что уголовно-правовое отношение возникает в момент вынесения об­винительного приговора.29

По мнению Я. М. Брайнина, «момент привлечения виновного в качестве обвиняемого превращает его в субъекта уголовно-правового отношения».30 Однако этот факт делает его только субъектом уголовно-процессуаль­ного отношения. Приговор, вступивший в законную силу, если осужденный невиновен, есть противоправный при­говор, он не создает уголовно-правовых отношений, прав и обязанностей, он нарушает права и потому согласно закону должен быть отменен.31 Он создает не право го­сударства применять наказание и обязанность невинно осужденного отбыть наказание, а право невинно осуж­денного требовать отмены этого приговора и обязанность государства его отменить. Неправильно считать субъек­том уголовного правоотношения не государство, а раз­личные его органы, ибо хотя вступивший в законную силу приговор действительно создает у органов, его ис­полняющих, обязанность выполнить его, но это вовсе не означает, что в данном случае возникает уголовное пра­воотношение.

26            См.:  Ион О а н ч а. Некоторые замечания по вопросу уголов­

ного  правоотношения.   В  сб.:  Вопросы  уголовного  права  стран   на­

родной демократии. М., ИЛ,  1963, стр. 202—203. — Его мнение, из­

ложенное здесь, однако, противоречит тому, что Ион Оанча  пишет

на стр. 206—208.

27            См.:  П.  Е. Недбайло.   Советские социалистические право­

вые нормы. Львов, 1959, стр. 99.

г8 См.: В, Г. Смирнов. Правоотношения в уголовном праве. «Правоведение», 1961, № 3, стр. 96.

29 См.. Б, С. Маньковский. Към въпроса за правоотноше­ния! а в социалистическое наказательно право «Правна мисъл» 1957,о№ 2, стр. 7.

Я   М. Б р а й н и н. Уголовная ответственность и ее основание в советском праве, стр. 21.

!1 Рассматриваемые здесь и далее вопросы об уголовном право­отношении правильно решает Н. А. Беляев (см.: Н. А. Беляев. ,„Редмет советского исправительно-трудового права. Изд ЛГУ, 1960, стр. 19).

15

 

Л. С. Явич совершенно правильно пишет, что «нали­чие уголовного закона и факт совершения преступления не влекут наказания. Это возможно только на основе приговора суда, представляющего собой акт применения нормы права к данному конкретному случаю».32 Однако это ни в какой мере не означает, что приговор суда яв­ляется юридическим фактом, создающим уголовное пра­воотношение. Он лишь констатирует наличие такого пра­воотношения. Так же обстоит дело и в других отраслях права. Возможность взыскания причиненного неправо­мерным действием ущерба и определенный размер взы­скания становятся реальными только в момент вступле­ния в законную силу решения суда. Однако граждан­ское правоотношение возникло в момент причинения ущерба, и именно это является юридическим фактом, вызвавшим соответствующее правоотношение, — суд лишь констатировал наличие юридического факта, выте­кающего из него правоотношения и размер подлежащего удовлетворению иска.