§ 6. ПРЕДМЕТ   И   СИСТЕМА   НАУКИ   УГОЛОВНОГО   ПРАВА : Курс Советского уголовного права. Т.1 - ред. Н.А. Беляев : Книги по праву, правоведение

§ 6. ПРЕДМЕТ   И   СИСТЕМА   НАУКИ   УГОЛОВНОГО   ПРАВА

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 
РЕКЛАМА
<

I. Наука советского уголовного права изучает пре­ступление и наказание как правовые явления в их ис­торическом развитии, советское уголовное законода­тельство и практику его применения.55

Наука уголовного права прежде всего изучает все вопросы, непосредственно составляющие предмет уго­ловного законодательства. Это необходимо для обеспе­чения и укрепления социалистической законности и является обязательным условием правильной и соответ­ствующей интересам государства и граждан работы орга­нов юстиции. Кроме того, наука уголовного права изу­чает те философские проблемы, знание которых является предпосылкой марксистского решения конкретных воп­росов судебной практики и советского законодательства: в первую очередь проблемы причины и следствия, необ­ходимости и случайности, свободы и необходимости и ряд других.

Исходя из того, что «весь дух марксизма, вся его си­стема требует, чтобы каждое положение рассматривать лишь (а) исторически; ((3) лишь в связи с другими; (у) лишь в связи с конкретным опытом истории»,56 наука уголовного права изучает уголовное право в процессе его возникновения и развития. Однако если в двадцатые и тридцатые годы в работах советских криминалистов гипертрофировались социологические и уголовно-поли­тические моменты и недооценивалось значение логиче­ского изучения действовавшего права, то в дальнейшем,

54 См.: О. С. Иоффе, М. Д. Ш а р г о р о д с к и й. Вопросы тео­рии права, стр. 346—361.

35 «Одной из главных областей исследования в области науки уголовного права и в настоящее время является преступление и его санкция как явления права» (Антал Ф о н ь о. Карательная по­литика и наука государства и права. «Acta Juridica», 1964 т. 6 вып. 3—4, стр. 433).

56 В, И, Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 49, стр. 329,

29

 

с конца тридцатых годов, уголовно-правовые проблемы не исследовались с социологической точки зрения и на­учная литература была построена почти исключительно на анализе действовавшего законодательства и судебной практики.

Между тем советская наука уголовного права не мо­жет «ограничиться одним лишь юридическим аспектом исследования преступления и наказания, а должна все­сторонне изучить преступление и меры борьбы с ним, выяснить социальную природу преступления, социально-политическую значимость борьбы с отдельными видами преступлений. Поэтому юридический аспект должен со­четаться с социологическим».5''

Наука уголовного права обязательно должна изучать также социальные проблемы преступности и личности преступника, хотя они и не могут быть отражены в Уго­ловном кодексе.58 Даже изучение Особенной части уго­ловного права не может сводиться лишь к вопросу о правильной квалификации, а должно касаться и таких проблем, как движение преступности, состав преступни­ков, структура преступности и т. д. Наука уголовного права служит не только .для учебных целей и судебной практики, но и для помощи в законодательной деятель­ности, а без изучения указанных проблем она эту функ­цию выполнить не в состоянии. Изучение этих вопросов очень важно также для практики борьбы с преступно­стью.

XXII съезд КПСС и Программа партии поставили задачу обеспечить «искоренение всяких нарушений пра­вопорядка, ликвидацию преступности, устранение всех причин, ее порождающих».59 Это требует в первую оче­редь всестороннего изучения причин преступности. Зна­чительную долю работы в этой области должна осуще­ствить наука советского уголовного права.

Наука советского уголовного права в широком смыс­ле — это одна из социальных общественно-политических

57            Советская криминология, М., «Юридическая литература», 1966,

стр. 13.

58            «Другую сторону сферы предмета науки уголовного права со­

ставляют вопросы преступности вместе с государственными и обще­

ственными  средствами   борьбы   с  преступностью»   (Антал   Ф о н ь о.

Карательная   политика   и   наука   государства   и   права.   «Acta   Juri-

dica», 1964, т. 6, вып. 3—4. стр  433).

59            XXII    съезд    Коммунистической    партии   Советского   Союза.

Стенограф, отчет, т, III, Госполитиздат, 1962, стр. 307.

30

 

наук, имеющая своей целью борьбу с преступностью, а в дальнейшем и полную ликвидацию преступности в ком­мунистическом обществе.

Для выполнения этой задачи наука уголовного права разрабатывает теоретические проблемы, решение кото­рых необходимо для наиболее рационального выбора государственных и общественных мер борьбы с преступ­ностью (анализирует причины преступности, вырабаты­вает меры профилактики преступности, изучает эффек­тивность наказания). С этой целью изучаются также вопросы истории уголовного законодательства и исто­рия науки уголовного права. На основе данных науки уголовного права разрабатывается уголовное законода­тельство.

Задачей науки уголовного права является также раз­работка теоретических проблем, необходимых для пра­вильного, в соответствии с волей законодателя, примене­ния норм уголовного права в судебной практике. Этой цели служит учение об уголовном законе, учение о пре­ступлении и, в частности, об основаниях ответственности и составе преступления, учение о применении наказания и т. д.

II. Преступление и наказание, изучение которых яв­ляется основным содержанием науки уголовного права, есть явления классовые и исторические. Они возникают вместе с появлением классов и государства и вместе с ними прекратят свое существование.

Первобытнообщинный коллектив не знал, а завер­шенное коммунистическое общество не будет знать уго­ловного права. Это не значит, что во внеклассовом об­ществе невозможны отдельные эксцессы. В. И. Ленин писал: «А4ы не утописты и нисколько не отрицаем воз­можности и неизбежности эксцессов отдельных лиц, а равно необходимости подавлять такие эксцессы. Но, во-первых, для этого не нужна особая машина, особый ап­парат подавления... коренная социальная причина экс­цессов, состоящих в нарушении правил общежития, есть эксплуатация масс, нужда и нищета их. С устранением этой главной причины эксцессы неизбежно начнут «от­мирать». Мы не знаем, как быстро и в какой постепен­ности, но мы знаем, ч-.о они будут отмирать. С их отми­ранием отомрет и государство».60

so В. И, Л ен и н. Поли. собр. соч., т. 33, стр. 91.

31

 

Однако эксцессы во внеклассовом обществе — не пре­ступления, а реакция общества на эти эксцессы — не на­казание как определенная форма общественных отно­шений. Действие, опасное для общества, только тогда становится преступлением, когда оно направлено против отношений, охраняемых господствующим классом, а меры принуждения только тогда принимают характер наказания, когда они применяются государством в инте­ресах господствующего класса.

Карательные функции внутри страны уже сейчас резко сократились, и они будут сокращаться впредь. В соблюдении правил социалистического общежития все более важную роль призваны играть товарищеские суды и подобные им самодеятельные органы, которые должны наряду с государственными учреждениями выполнять функции охраны общественного порядка и прав граж­дан, предупреждать проступки, наносящие вред обще­ству. Однако полное отмирание государства и прекра­щение всех его функций, в том числе и функции борьбы с преступностью, произойдут лишь при полной победе коммунизма.

И при коммунизме останутся некоторые обществен­ные функции, аналогичные теперешним государствен­ным функциям, но характер и способы их осуществления будут иные, чем на современной стадии развития. Ко­нечно, и при коммунизме сохранится необходимость об­щественного воздействия в отношении отдельных лиц, совершающих действия, представляющие опасность для общества, однако эта функция утратит свой политиче­ский характер и будет осуществляться путем непосред­ственного народного управления.

III. Наказание, как и преступление, есть явление ис­торическое и классовое. Термин «наказание» приме­няется не только в праве и не только в уголовном праве, но и в других областях общественной жизни: например, термин «наказание» упоминается в Уставе партии, где указывается на то, что «высшей мерой партийного на­казания является исключение из партии» (ст. 9).

Наука уголовного права изучает только наказание, которое применяется государством через судебные ор­ганы за совершенное преступление. Оно возникает на определенной ступени развития человеческого общества вместе с государством и классами и носит классовый характер.

32

 

Активная роль уголовного права осуществляется в значительной мере путем применения наказания и уг­розы наказанием, что, конечно, не исключает, а предпо­лагает активно-воспитательную роль определенных уго­ловно-правовых норм.

IV. Отвергая исторический и классовый характер преступления, некоторые буржуазные авторы пытались определить преступление как деяние антиморальное, без­нравственное. Не вызывает, конечно, сомнений, что между преступлением как действием, опасным для гос­подствующего класса, и моралью господствующего класса имеется известная связь, однако такое определе­ние антинаучно и не дает правильного понятия преступ­ления.

В эксплуататорском обществе нет единой морали. Ф. Энгельс писал: «...каждый из трех классов современ­ного общества, феодальная аристократия, буржуазия и пролетариат, имеет свою особую мораль...».61

Деяние, нравственное с точки зрения буржуазной морали, может быть безнравственно с точки зрения про­летариата. Но*4если в эксплуататорском обществе сосу­ществуют разные морали различных классов, то оно имеет только одно право, а поскольку преступление есть правовое понятие, постольку оно не может в эксплуата­торском обществе быть основано на морали, ибо ника­кой единой морали в эксплуататорском обществе нет; но и морали эксплуататоров далеко не всегда соответ­ствует то, что понимается под преступлением в дейст­вующем праве, и это вынуждены признавать даже бур­жуазные авторы.

Такого мнения придерживался, в частности, крупней­ший русский буржуазный криминалист Н. С. Таганцев: «Преступное не может и не должно быть отождествлено с безнравственным; такое отождествление, как свиде­тельствуют горькие уроки истории, ставило правосудие на ложную стезю, вносило в область карательной дея­тельности государства преследование идей, убеждений, страстей и пороков, заставляло земное правосудие при­сваивать себе атрибуты суда совести».

«Действие, вполне правомерное, — пишет Таганцев, — может быть тем не менее глубоко безнравственным, внешняя   набожность   как  средство   обмана,   раздача

К. МарксиФ. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 95,

^     Зак. 1452

 

милостыни из-за получения ордена не будут заключать ничего преступного, но можно ли признать эти деяния нравственными? Наоборот, воровство, учиненное един­ственно с целью оказать помощь лицу, глубоко нуждаю­щемуся, спасти другого от нравственного падения, будет деянием наказуемым, но всегда ли заклеймим мы учи­нившего   его   эпитетом   безнравственного   человека?»62

Один из крупнейших английских криминалистов Д. Ф. Д. Стиффен спрашивал: «Признает ли право ка­кую-либо систему нравственности за истину и какую именно?» — и отвечал: «Право не утверждает ничего по­добного, оно не имеет никакого дела до такой истины. Право есть система исключительно практическая, изо­бретенная и поддерживаемая в видах известного суще­ствующего в действительности состояния общества... Право вполне независимо от всякой нравственной фило­софии», и хотя суд «ссылается беспрестанно на нравст­венные чувства», но это делается «ради известных осо­бенных целей».63

В марксистском понимании мораль не противопо­ставляется праву и не отождествляется с ним, хотя при­знается их взаимная связь, а в известных условиях и взаимозависимость. Если в условиях капиталистического общества преступление часто не признается аморальным поступком, даже с точки зрения морали господствую­щего класса, то иначе решается этот вопрос в условиях социалистического общества. Морально-политическое единство советского народа служит основой для одина­ковой моральной оценки общественно опасных действий всеми советскими гражданами. В социалистическом об­ществе право само является выражением морали.

Как правило, всякое преступное деяние в условиях социалистического общества аморально, но не всякое аморальное действие достигает такой степени обществен­ной опасности, при которой требуется вмешательство права. Большое число деяний, признаваемых социали­стической моралью безнравственными, не влечет за со­бой уголовной ответственности (например, пьянство, бес­порядочная половая жизнь, азартные игры и т. п.). .

62            Н. С. Таганцев. Русское уголовное право, т. 1. Спб., 1902,

стр. 38—40.

63            Д. Ф. Д, Стиффен, Уголовное право Англии. СПб.,  1866,

стр. 116,

34

 

V. Как уголовное законодательство, так и наука уго­ловного права разделяются на Общую и Особенную части. Такое деление уголовного права возникло сравни­тельно недавно. Еще до XVIII в. действовали отдельные уголовные законы, определявшие конкретные преступ­ления и предусматривавшие применение за них конкрет­ных наказаний. Дальнейшее развитие науки уголовного права привело к выделению ряда общих институтов, от­носящихся в равной мере ко всем преступлениям (ста­дии преступной деятельности; соучастие; обстоятельства, исключающие уголовную ответственность; виды наказа­ния и его задачи и т. д.), в самостоятельную часть уго­ловного права. Таким образом возникло разделение как законодательства, так и науки уголовного права на Об­щую часть, рассматривающую эти общие институты, и Особенную часть, где рассматриваются конкретные пре­ступления и установленные за них наказания.