§ 3. Причины и условия профессиональной <span lang=RU>преступности : Криминология - Шиханцов Г.Г. : Книги по праву, правоведение

§ 3. Причины и условия профессиональной преступности

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 
РЕКЛАМА
<

Профессиональная преступность связана как с общими причинами преступности, так и со специфическими. Среди общих факторов, обусловливающих устойчивость и рост профессиональной преступности в нашей стране, можно выделить следующие:

1. Социальная дезорганизация, экономический кризис, безработица, криминальный рационализм жизни в обществе (когда быть преступником не только выгодно, но и когда преступная деятельность становится едва ли не единственным способом обеспечения нормального существования человека и его семьи).

2. Падение авторитета государственной власти, коррупция. Факты злоупотребления служебным положением со стороны высших государственных должностных лиц постепенно формируют в общественном мнении стереотип о преступлении как норме жизни.

3. Прямая и косвенная реклама высоких стандартов потребления, которые невозможно достичь честным трудом, а также безнаказанность представителей преступного мира, ведущих роскошную жизнь, оказываются мощным фактором криминализации общества1. Видя, как живут "новые русские", многие граждане, особенно из числа молодежи, хотят жить так же, т. е. иметь шикарные особняки, престижные иномарки, обедать в дорогих ресторанах. Но достигнуть всего этого можно или незаурядным умом, или многолетним трудом, или преступлением. Вот этот путь часто и избирают молодые люди. Толкает их на это, как говорят, китайцы, "болезнь красных глаз", или элементарная зависть и корысть.

4. Разрушение социальных связей, снижение социальной роли семьи, культуры, уменьшение действенности системы социального контроля, низкая эффективность воспитательной работы в семье и школе, разрушение государственной системы правового воспитания. Государство практически не проводит работы по антикриминальной контрпропаганде, по развенчанию преступной романтики, по раскрытию сущностных пороков преступного образа жизни. Отказавшись от социалистических идеалов, наше государство не смогло предложить обществу какие-либо другие. Лишенные нравственных ориентиров, молодые люди все чаще и все легче становятся на путь преступлений. Если в 60-е годы криминологи отмечали некоторое постарение корыстного преступника, особенно воровской ориентации, то теперь наблюдается обратное. В своем большинстве участники групповых краж и разбоев относятся к числу молодежи. Наиболее криминогенную часть составляют лица в возрасте 19- 30 лет - 78%. Омоложение корыстных преступников - явный показатель социальной дезориентации части молодежи. Абсолютное большинство так называемых авторитетов уголовного мира первые преступления совершили в несовершеннолетнем возрасте. Опрос руководителей мест лишения свободы показал, что преступники до 18 лет практически лишены таких социальных ценностей, как честность, доброта, сострадание.

5. Недооценка правоохранительными органами общественной опасности криминального профессионализма и его последствий. Это создавало видимость благополучия в борьбе с преступностью и не позволяло принимать правильных управленческих решений при определении приоритетов в борьбе с преступностью, что, безусловно, способствовало сохранению и воспроизводству профессиональной преступности. Из числа опрошенных работников органов внутренних дел 73% назвали это обстоятельство одной из детерминант профессиональной преступности.

На состоянии борьбы с профессиональной преступностью особенно негативно отразилось нарушение преемственности поколений сотрудников правоохранительных органов, преимущественно милиции, в передаче опыта борьбы с профессиональной преступностью. Речь идет о неоднократных конъюнктурных сокращениях специализированных аппаратов под предлогом того, что преступность "исчезает" (50-60-е годы), и об увольнении значительной части опытных кадров милиции и прокуратуры по возрасту, отсутствию высшего образования и т. д. Особенно болезненно процесс обновления проходил в аппарате уголовного розыска, где, по выражению известного русского криминалиста профессора И. Н. Якимова, работа милиции есть не что иное, как оперативное искусство, которое по своей сущности близко к любому другому искусству.

В последние 15 лет текучесть кадров привела к дестабилизации профессионального ядра уголовного розыска и иных оперативных аппаратов органов внутренних дел. "Вместе с опытными сотрудниками уходили в прошлое знание уголовной среды, многие апробированные формы и методы борьбы с ней. Отсутствие стабильного ядра квалифицированных работников милиции является на сегодня одной из основных причин низкого уровня работы в борьбе с профессиональной преступностью. Положение усугубляется развившейся в правоохранительной системе коррупцией, существенно подрывающей основы конспирации в оперативной работе"1.

В стране отсутствует качественная информационно-аналитическая база, позволяющая вести учет профессиональных преступников, следить за их передвижениями и "карьерой" и оценивать криминогенную обстановку с учетом наличия профессионального "ядра" преступности и изменений в нем.

Все это, вместе взятое, создало исключительные условия безнаказанности тех, кто стал жить за счет преступной деятельности.

Из общесоциальных причин вытекают и специфические причины профессиональной преступности. Корыстно-паразитическая психология, лежащая в основе имущественных преступлений, порождает профессиональную преступность при наличии такой специфической причины, как существование криминальных (в данном случае уголовно-воровских) традиций и обычаев. Воспроизводство профессиональной преступности происходит не само собой, а благодаря традициям и обычаям уголовной среды.

Профессиональные преступники, образуя некое замкнутое кастовое сообщество и находясь вне закона, вырабатывают такие нормы межличностных отношений, которые способствуют не только их безопасности, но и воспроизводству. Со временем эти нормы превращаются в обычаи и традиции, которым присуще то общее, что позволяет назвать их общесоциологическим законом. Например, в дореволюционной России от всякого устойчивого преступника требовалось, чтобы "он был человеком твердого нрава и несокрушимого характера, был предан товарищу, общине, был ловок на проступки и умел концы хоронить, никого не задевая и не путая"1. Эти требования сохраняются и сейчас в среде профессиональных преступников, особенно у воров в законе и членов организованных преступных сообществ.

Живучесть уголовно-воровских традиций объясняется главным образом их постоянным воздействием на сознание преступников, отражаясь в котором, традиции становятся неотъемлемой частью субкультуры. При этом степень их активности усиливается при появлении в обществе противоречий, ослаблении в нем моральных институтов. Воздействие негативных традиций невозможно измерить или выявить статистическим путем, но они хорошо видны в криминальных последствиях. В частности, резкое увеличение числа бандитских группировок молодежи в 80-е годы в г. Казани имело под собой не дворовые (как это казалось вначале) отношения, а вполне определенную причину - сбор денег для оказания помощи ("грева") лицам, находящимся в местах лишения свободы. Кстати, казанские группировки оформились в последние годы в хорошо организованное преступное сообщество.

Разумеется, воровские традиции и обычаи обновляются, видоизменяются в определенных пределах в связи с изменениями социальной ситуации. Но их ядро, основа отличается большой устойчивостью. Их носителем и распространителем выступает, в частности, среда в местах лишения свободы - этих "университетах" преступности. Живучесть воровских традиций - объективное явление, обусловленное ответной реакцией профессиональных преступников на социальный контроль общества. Характерно, что лица, никогда до привлечения к уголовной ответственности не сталкивавшиеся с правилами поведения в преступной среде, начинают их усваивать и подчиняться им с момента поступления в следственный изолятор, в том числе правилам об иерархии в этой среде, "правах" лиц, находящихся на ее высших ступенях.

Криминальные традиции и обычаи, отмечает С. Я. Лебедев, состоят из трех элементов.

"Регулятивные" элементы: "законы" и "правила", регулирующие взаимоотношения между преступниками, специфические ритуалы общения и поведения в преступной среде.

Атрибутивные элементы: татуировки, жаргон, клички, мимика, жестикуляция, отражающие принадлежность той или иной личности к преступной деятельности.

Эмоциональные элементы: песни, стихи, поговорки с "воровской" тематикой, отражающие эмоциональную сторону антиобщественного образа жизни и совершения преступлений (так называемый преступный фольклор)1.

Преступные традиции и обычаи выполняют ряд функций, среди которых можно выделить следующие. Во-первых, они стимулируют противоправное поведение; во-вторых, они сохраняют определенный порядок и, в-третьих, воспроизводят его для новых поколений.

В преступной сфере традиции и обычаи по-своему выполняют названные функции. Традиция предписывает, что именно необходимо закрепить и сохранить в целях воспроизводства, обычай - как закрепить и сохранить. Идейным содержанием, т. е. формулой обычая, всегда выступает правило поведения - детальное предписание поступка в конкретной ситуации. Идейным содержанием, формулой традиции всегда является норма или принцип поведения.

В-четвертых, традиции и обычаи в преступном мире выполняют "воспитательную" роль. Причем с наибольшим эффектом эту функцию выполняют специфические обряды и ритуалы. Как в любой социальной сфере, в преступной среде они призваны воздействовать на эмоциональную сферу человека, вызывать определенные переживания и настроения, тем самым стимулируя формирование криминальной личности.

Известно, что преступные традиции и обычаи обладают определенной способностью "заражать" умы людей, что связано в известной мере с их внешней привлекательностью. Вокруг них создается некий ореол удали и романтики. Некоторые атрибуты преступной жизни, давно ставшие традициями, содержат в себе элементы артистизма, театральности, азарта, юмора, что нередко вызывает у некоторых людей, особенно у подростков и юношей, стремление подражать такому образу жизни.

Обрядовая сторона многих преступных традиций и обычаев действует гораздо эффективнее, когда дополняется соответствующими художественными средствами. К их числу относится так называемый преступный фольклор (песни, стихи, поговорки на воровскую тематику и др.).

Эмоциональное воздействие преступного фольклора достаточно велико. Анализ его образцов свидетельствует о способности преступников умело и тонко играть на чувствах недалеких и поверхностных людей. Всем своим содержанием этот "фольклор" направлен на формирование негативного, а то и враждебного отношения к закону, представителям правоохранительных органов, на возвеличивание и приукрашивание преступного образа жизни, восхваление "подвигов", воспевание "честности", "благородства" "широкой воровской души" и т. д.

Нередко такая уголовная пропаганда достигает своей цели и если не толкает на преступный путь, то, во всяком случае, может вызвать у отдельных "сердобольных" людей чувство снисходительного, даже сочувственного отношения к преступникам.

В-пятых, одной из функций преступных традиций и обычаев как элементов преемственности является передача новым поколениям криминального опыта предшественников. Базу преемственности составляет преступность несовершеннолетних и молодежи. Эта возрастная категория, в силу присущих ей социально-психологических особенностей, не только в большей степени восприимчива к воздействию преступных традиций и обычаев, но и в определенной мере сама способствует усилению их криминогенности. Это связано с тем, что у подростков и юношей обострено стремление к автономии, независимости от социально-нормативной системы взрослых, которая, по их мнению, сдерживает свободу проявления индивидуальных свойств личности и ограничивает сферу удовлетворения потребностей. В еще большей степени эта система не удовлетворяет несовершеннолетних правонарушителей, которые ищут возможность проявить присущие им свойства именно в девиантной среде, в извращенной, ложной, а то и общественно опасной форме. Криминальная среда, разумеется, предоставляет такую возможность, одновременно навязывая свои правила поведения в виде преступных традиций и обычаев, соблюдение которых жестоко контролируется.

В-шестых, преступные традиции и обычаи выполняют функцию социального (криминального) контроля в отношении членов преступных групп.

В-седьмых, преступные традиции и обычаи выполняют функцию психологического воздействия в процессе целенаправленного вовлечения несовершеннолетних в криминальную деятельность. Известно множество случаев, когда в процессе подготовки подростков к совершению преступлений многие взрослые, особенно из числа ранее судимых, рассказывали ребятам о своих былых похождениях, "друзьях", с которыми ранее совершали преступления, "смелости" и "мужестве" преступников, о воровских обычаях, способах совершения краж, приемах сокрытия следов преступления, предметах, добытых преступным путем.

Традиции и обычаи преступных группировок, потеряв на определенном этапе развития свою силу, не исчезли бесследно. Приспособившись к новым условиям, они приобрели теперь более жесткий, почти повсеместный характер.

О приверженности современных преступников традициям и обычаям уголовной среды свидетельствуют: 1) отрицательное отношение к нормальному законопослушному образу жизни; 2) противодействие правоохранительным органам; 3) участие в преступной деятельности и всяческое ее поощрение; 4) стремление к сплочению уголовной среды и поддержание преступных связей.

Усвоение преступных традиций и обычаев осуществляется в процессе общения в криминальной среде. Всякому общению, в том числе и в уголовной среде, предшествует процесс предварительного восприятия образцов поведения, их оценка. Осознание приемлемости данных образцов для удовлетворения личных потребностей вначале порождает у личности желание подражать им. Постепенно такое желание подражать перерастает в стремление.

Таким образом, подражание является важнейшим социально-психологическим механизмом усвоения личностью преступных традиций и обычаев, а с помощью последних - механизмом идентификации, сплочения личности с преступной средой. Параллельно процессу подражания преступным традициям и обычаям идет процесс криминального заражения личности.

Специфическим способом сплочения криминальной среды является ритуальность преступного поведения. Речь идет о наиболее ярких, "эмоциональных" и, как правило, весьма опасных преступлениях, поскольку смысл ритуала в том и состоит, что он втягивает участников в особый, необычайно насыщенный в психологическом отношении мир, в особую действительность существования. Способность ритуала к сплочению группы обеспечивается за счет его большого психологического воздействия. Истории известно немало случаев ритуального совершения преступлений, в особенности преступниками-профессионалами. В самом "сценарии" ритуальных преступлений проявляются элементы артистизма, игры, что создает эмоциональный настрой у его участников, возбуждает азарт, укрепляет групповую солидарность, порождает у членов группы "жажду" повторения аналогичных действий, формирует у них устойчивую потребность в совершении преступления, составляя основу криминальной мотивации. Лица, совершающие подобные преступления, представляют повышенную опасность, поскольку испытывают от преступления удовольствие.

Составной частью обычаев и традиций преступной среды является воровская идея. Ее пропаганда представляет собой необычное явление, заключающееся в легально-официальном распространении негативных норм, обычаев, асоциального образа жизни, хотя по всем канонам общечеловеческой морали это недопустимо, что, в свою очередь, влияет на развитие как профессиональной, так и организованной преступности.

Подобная пропаганда осуществляется исподволь, практически незаметно для широких слоев населения, в первую очередь через художественные произведения. Это ее начальный этап. Следующий, более активный, наступает при соответствующих общественных условиях в государстве, как правило, при либерально-демократических, либерально-анархических режимах. Пропаганда уже осуществляется в средствах массовой информации, так называемой массовой культуре, а затем в кино, драматургии.

Все более интенсивным становится процесс растления общества, когда отдельные слои населения, особенно молодежь, буквально пропитываются криминальной отравой, становятся на преступный путь.

Средствами идентификации лиц с преступной группой и, соответственно, ее сплочения являются такие традиционные атрибуты уголовной среды, как жаргон и татуировки.

В преступной среде жаргон выступает как средство самоутверждения, адаптации и самовыражения преступников. В настоящее время он отражает специализацию преступного поведения, что свидетельствует о росте криминального профессионализма. Свой жаргон сегодня имеют квартирные и карманные воры, мошенники, наркоманы, гомосексуалисты, проститутки, угонщики автомототранспорта и др. Причем среди квартирных воров и карточных мошенников (шулеров) большей частью сохранился жаргон, выработанный преступным миром еще в дореволюционный период.

Современный жаргон, в отличие от традиционного, обладает большой притягательной силой, особенно для некоторой части молодых людей. В нем чаще встречаются слова и выражения, заимствованные из иностранных языков, хотя преступные "авторитеты" стараются вести борьбу за очищение жаргона от "иностранщины". Использование преступниками жаргона является одним из показателей криминальной пораженности личности.

То же самое относится и к характеристике татуировок. Татуирование, как отмечают специалисты, является своеобразным культом уголовной среды, а татуировка - яркой рекламой преступного образа жизни. Татуированный преступник не только подтверждает собственный криминальный опыт, но пропагандирует его в антиобщественной микросреде и за ее пределами, рекламирует свою приверженность к преступным традициям и обычаям.

Тематика большинства татуировок символически отражает образ жизни преступников, содержит элементы самооценки поведения, фиксирует в рисунках и надписях вкусы, взгляды, наклонности

личности. Среди татуировок особое место занимают символы принадлежности преступников к определенной воровской "касте", приверженности к конкретной преступной деятельности, показатели отношения к закону, правоохранительным органам и т. д.

Татуировки являются визуальными знаками криминальной активности, своеобразными визитными карточками преступников.

Определенную роль в идентификации с уголовной средой играет и преступный фольклор. В отличие от песенного и поэтического творчества, характерного для уголовного мира прошлого, современный преступный фольклор стал менее сентиментальным. В нем преобладают образцы, насыщенные примитивным юмором, цинизмом, нецензурщиной, похабщиной и пошлостью.


<