§ 2. Причинный комплекс преступности в современной России : Криминология - Шиханцов Г.Г. : Книги по праву, правоведение

§ 2. Причинный комплекс преступности в современной России

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 
РЕКЛАМА
<

Выявленные причины преступности помогают познать сущность любого общественного и государственного устройства и, прежде всего, его пороки, обычно маскируемые власть предержащими. Хорошо об этом сказал А. Н. Трайнин: "Преступность не самая значительная сторона в социальной жизни, но преступность обладает иным весьма важным свойством: она отражает и резюмирует все влияние окружающей среды. Оттого преступность неубывающая, а тем более преступность растущая - грозное свидетельство неблагополучия в самих основах современного общества"1.

Провозглашенный в конце 1991 г, курс экономической политики, получивший название "шоковой терапии" и нашедший продолжение в последующие годы в "ваучерной" приватизации, разрешенной государством вакханалии финансовых "пирамид", новом переделе собственности, распродаже наиболее важных в стратегическом отношении объектов (Норильского комбината, алюминиевых заводов, нефтяных компаний и т. д.), привел страну к непрерывно обостряющемуся кризису, который носит системный характер, т. е. охватывает все стороны жизни общества. Проявлением указанного кризиса явилась "тотальная криминализация российского общества" (В. Черномырдин). По оценке Госкомстата РФ, на динамику и структуру преступности оказывали влияние процессы, обусловленные кардинальными изменениями в экономической, социальной и политической сферах общества. Высокую степень криминализации общества в России усиливал кризис в хозяйственно-экономической сфере, социально-политическая нестабильность, этнорегиональные конфликты1. Как видим, корни криминальных процессов Госкомстат усматривает во многих сферах общественной жизни страны.

Данный подход представляется не только правильным, но и полезным, поскольку встречаются попытки "экономизации" преступности, когда причину ее роста в нынешней России видят исключительно в экономике - в дефектах приватизации, в перераспределении бывшей общественной собственности, в ошибках экономической политики государства, которая, мол, толкает людей на преступления. Действительно, экономические факторы в нынешней криминализации российского общества играют огромную роль (поэтому ниже их роль будет рассмотрена особо). Но криминализация явилась результатом действия не какой-то одной группы криминогенных детерминант, а их целостной системы, охватывающей практически все сферы общества.

Как представляется, главными социальными детерминантами криминализации можно считать:

1) либерализацию экономики ("отпуск" цен, разгосударствление собственности, приватизацию и проч.), вызвавшую "шок от свободы";

2) слабость Российского государства, возникшего на месте бывшего СССР;

3) влияние криминальных структур и видов криминального поведения, унаследованных от СССР;

4) изменение социальной структуры общества (появление сверхбогатых, богатых и возникновение малоимущих, маргинальных и незащищенных социальных слоев и групп, положение которых делает их потенциальным резервом преступности);

5) ценностный вакуум (включая и моральный), который возник после распада СССР и отказа от руководящей роли КПСС1.

Указанные пять групп криминогенных детерминант "сошлись" в России в одном историческом времени в начале 90-х годов. Будучи взаимосвязанными, они объединились в причинный комплекс, который "запустил" процесс криминализации в постсоветском российском обществе и придал ему невиданные ранее масштабы.

Либерализация экономики как фактор криминализации общества. Главную роль в процессе криминализации общества играет экономическая преступность. Более 80% всех корыстных преступлений, в том числе таких опасных, как организованная и предпринимательская преступность, а также коррупция, вызываются экономическими противоречиями. Экономическая преступность - это сильнейший фактор, влияющий не только на экономику, но и на другие сферы общества.

По оценке Госкомстата РФ, среди всех факторов преступности определяющую роль играют те, что связаны с издержками проводимых реформ, либерализацией экономики. "Наиболее деструктивным из факторов, влияющих как на состояние общества в целом, так и на криминальную ситуацию в стране, стал неоправданно высокий темп концентрации капитала и средств производства в руках частных лиц. Это не только углубило социальное неравенство и антагонизм между отдельными группами населения, но и ожесточило борьбу за сферы влияния среди новоявленных бизнесменов, обладающих криминальным опытом или связями с преступным миром. В результате наблюдается активный процесс криминализации экономики с одновременным усилением альянса экономической и общеуголовной преступности в наиболее опасных формах. Отсюда - заказные убийства банкиров и крупных коммерсантов; серии банкротств и разорений банковских и иных финансовых структур, подконтрольных менее влиятельным криминальным группировкам"2.

В результате проведенных реформ современное российское общество раскололось на два класса - бедных и богатых (конечно, такое деление не полностью соответствует, так сказать, "каноническому" понятию классов), пропасть между которыми стремительно расширяется и углубляется. По данным академика Г. В. Осипова, предельно критическим значением в мировой практике является соотношение доходов 10% самых богатых и 10% самых бедных групп населения (так называемый децильный коэффициент) как 10 : 1. В России (данные 1997 г.) это соотношение достигло уже 24 : 1 (в промышленно развитых странах эта пропорция не превышает 6-8-кратного значения). Более 40% россиян живут за чертой бедности, что чревато социальными антагонизмами, страшными по своей разрушительной силе. Само формирование имущего класса сопряжено с целым рядом особо тяжких преступлений, прежде всего, конечно, экономических, но не только. Прямые потери от насильственных преступлений в ходе этого процесса уже составили тысячи убитых и десятки тысяч покалеченных.

Склонность состоятельных классов к совершению преступлений была подмечена давно. Так, К. Маркс писал: "Именно в верхах буржуазного общества нездоровые и порочные вожделения проявлялись в той необузданной - на каждом шагу приходящей в столкновение даже с буржуазными законами - форме, в которой порожденное спекуляцией богатство ищет удовлетворения сообразно своей природе, так что наслаждение становится распутством, а деньги, грязь и кровь сливаются в один поток. Финансовая аристократия как по способу своего обогащения, так и характеру своих наслаждений есть не что иное, как возрождение люмпен-пролетариата на верхах буржуазного общества"1. К. Марксу зачастую приписывают и нижеследующее высказывание, хотя оно взято из работы Т. Даннинга "Тред-юнионы и стачки" и приводится им в первом томе "Капитала": "Обеспечьте 10 процентов, и капитал согласен на всякое применение, при 20 процентах он становится оживленным, при 50 процентах положительно готов сломать себе голову, при 100 процентах он попирает ногами все человеческие законы, при 300 процентах нет такого преступления, на которое он не рискнул бы хотя под страхом виселицы"2.

На преступность мощное воздействие оказывают и такие проявления системного кризиса экономики, как спад производства, массовые неплатежи, нарастание учтенной и скрытой безработицы.

Наиболее криминогенные последствия связаны с системой распределения, которая создала условия для стремительного обогащения ограниченной социальной группы и вымирания беднейших слоев населения. Распределительные процессы обусловили возникновение следующих негативных феноменов:

1. Разрушение производства, возникновение безработицы, обнищание населения. Экономические распределительные механизмы привели к тому, что сфера производства стала крайне нерентабельной. При норме прибыли в производстве около 10% размер банковского кредита для развития производства нередко достигает сотен процентов. В таких условиях вкладывать деньги в развитие производства становится крайне невыгодно. В стране не только не возникает новых предприятий, но и останавливаются ведущие флагманы мировой промышленности. Так, Читинский камвольно-суконный комбинат, специализировавшийся на выделке шерстяных тканей

из достаточно дешевого сырья, поступающего из Монголии, в 80-х годах начал активно завоевывать мировой рынок, оставляя позади многих европейских производителей. Тогда же этот комбинат был переоснащен современнейшим оборудованием. На свои средства предприятие построило целый жилой микрорайон для своих работников. Зарплата была высока, труд престижен, уровень преступности низок. Сегодня в цехах этого комбината запустение, некоторые затоплены водой, оборудование ржавеет, конкурентоспособная продукция не производится. Китайские арендаторы в одном из цехов наладили производство колготок. Рабочие перестали получать зарплату, они и их дети постепенно заполняют криминальные ниши. Что остается простому человеку, если государство лишает его возможности честно трудиться? Этот пример типичен для российской глубинки. Излишне пояснять, в выигрыше или в проигрыше оказались западные конкуренты от затопления Читинского комбината водой. Нетрудно понять, под чью диктовку наша правящая элита нажимает на рычаги в сфере распределения1.

2. В современный экономический лексикон вошел термин "диверсионная приватизация". Он означает покупку российского конкурентноспособного предприятия зарубежными инвесторами с целью разорения, ликвидации либо перепрофилирования его с выпуска конкурентноспособной продукции на ширпотреб (примерами могут служить Карельский целлюлозно-бумажный комбинат, Ефремовский завод по производству глюкозы и др.).

3. Механизм распределения резко ограничил сферу честной жизни. В ряде случаев люди просто лишены возможности честно заработать на жизнь. И это при том, что СМИ ежеминутно обрабатывают сознание людей, насаждая высокие стандарты потребления. Логика жизни диктует: достигнуть рекламируемых высоких жизненных стандартов можно, лишь ступив на криминальную тропу. И подталкивают россиян на эту тропу механизмы распределения.

4. Распределительный механизм филантропически направил потоки нефти, газа, золота, алмазов, леса и других ресурсов, а также финансов за рубеж. В то же время социальная сфера, обеспечивающая безопасность общества, находится на голодном пайке. Материальная база армии, службы безопасности, погранслужбы разрушается, зарплата работников этих сфер в десятки раз ниже мировых стандартов2.

Происходит разрушение человеческого потенциала в промышленности, в научно-технической сфере. Рабочие, техники, инженеры, научные сотрудники либо работают в неполную силу из-за отсутствия заказов, средств на новое оборудование и приборы, а подчас и на зарплату, либо вынуждены уходить, становятся безработными, переходят к другим занятиям. Среди ученых ширится постоянная и временная (по контракту на срок) эмиграция. За 10 лет численность занятых в науке и научном обслуживании сократилось с 3,4 до 1,5 млн человек; большинство перешло в другие отрасли, иные выехали за границу. Производственные и научно-технические коллективы ослабевают, распадаются, а многие просто исчезают. Из-за отсутствия средств на приобретение новой техники и ремонт старой, покупку удобрений и т. д. сокращается слой механизаторов на селе.

Нормальный процесс воспроизводства этих социальных групп оказывается нарушенным, поскольку молодежь не стремится в сферу производительного труда, который (за небольшими исключениями) низко оплачивается. Система начального профтехобразования по рабочим специальностям разрушается - в отличие от подготовки кадров по профессиям, в которых нуждаются сферы обслуживания и управления. В высшей школе подготовка экономистов, юристов, менеджеров ведется в растущих масштабах, причем в значительной части на платной основе. Но в средние и высшие технические заведения конкурс мал или его нет вовсе. Получив диплом, их выпускники "рассеиваются", поскольку сегодня промышленности и науке они не нужны. Растет численность подростков, не получивших даже так называемого "основного" образования (9 классов), в то время как в середине 80-х годов более 80% вступающей в жизнь молодежи имело полное среднее и среднее специальное образование.

Рост социальной поляризации сопровождается социальной деградацией, которая неизбежно приводит основные массы населения к физиологической деградации, что несет угрозу генофонду нации. Физиологическая деградация большинства населения страны находит концентрированное выражение в ухудшении состояния здоровья. Средняя ожидаемая продолжительность жизни мужчин опустилась ниже выхода на пенсию (60 лет), а в ряде исконно русских областей - до 55-57 лет. Каждый третий юноша призывного возраста не может быть призван на военную службу по состоянию здоровья; до 15% призванных имеют дефицит массы тела. За бедностью и нищетой большинства - вымирание населения России. Уменьшение числа детей, и, стало быть, через несколько лет школьников, а потом вступающих в жизнь работников - наиболее тревожное свидетельство деградации социальной структуры общества.

Постсоветское государство как фактор криминализации общества. Как ни парадоксально, но именно государство, власть оказались одним из самых сильных факторов, который "запустил" процесс тотальной криминализации российского общества. Их криминогенная роль на этапе перехода к рынку проявилась во многих формах.

Во-первых, весьма сильным криминогенным фактором в начале реформы была двойственность положения, в котором оказался бывший аппарат советского государства, его чиновники. С началом рыночных реформ они скоропалительно сменили свой статус:

из "партийно-советской номенклатуры", боровшейся с любыми проявлениями экономической инициативы, они начали превращаться в "реформаторов", которые, по идее, должны были внедрять рыночные структуры в экономику. Однако в массовом сознании "номенклатура" ассоциировалась с административно-командной системой, которую, казалось, реформа должна была устранить, заменив рыночной. Поэтому захват бывшими партработниками "отвалившейся" госсобственности, их превращение в бизнесменов вызывали у общества сильное возмущение. Это вынуждало старую номенклатуру скрывать свои собственнические амбиции и свою причастность к переделу собственности. Сокрытие же всего этого делало их уязвимыми перед лицом преступных группировок и вместе с тем вынуждало к тому, чтобы опираться на эти группировки в защите своего нового статуса1.

Не исключено, что именно это обстоятельство явилось тем фактором, который объясняет провал рыночных реформ в России. Но так как, кроме старой номенклатуры, другого субъекта, способного иметь дело с экономикой, в России не было, то это значит, что рыночная реформа здесь могла идти только так, как она и пошла. То есть могла быть только криминальной.

Во-вторых, фактором криминализации общества оказалась экономическая политика постсоветского государства. Ее криминогенная роль проявляется в двух формах. С одной стороны, государство принимает законы, стимулирующие противоправное поведение граждан. Классический пример - принятые в России законы о налогообложении, которые породили массовое уклонение от уплаты налогов. С другой стороны, само государство выступает как правонарушитель, тем самым стимулируя граждан следовать его примеру. Классический пример - игнорирование государством собственных обязательств по оплате госзаказа крупным промышленным предприятиям. Именно это породило кризис неплатежей, который, в свою очередь, явился благоприятной почвой для тотального воровства.

В-третьих, криминогенная роль государства проявилась в "срастании" госаппарата с преступным миром. Формы этого срастания многообразны. Это и попустительство криминальному бизнесу с получением соответствующих вознаграждений, и участие в криминальном бизнесе, и ограждение криминальных авторитетов от наказаний, и обеспечение их доступа в органы управления и т. д.

В-четвертых, криминогенная роль постсоветского государства проявилась в том, что оно не только не смогло противостоять натиску криминальных элементов во всех сферах российского общества, но, более того, "развратило" те свои службы (МВД, налоговую службу и др.), которые призваны противостоять преступности и обеспечивать безопасность граждан. Кризис власти, слабость государства непосредственно влияют на снижение эффективности борьбы с преступностью. Это находит свое выражение в пробелах и противоречиях уголовного, уголовно-процессуального, уголовно-исполнительного законодательства, других отраслей права, осуществляющих предупреждение преступности, в дисфункции предупредительной деятельности правоохранительных органов и судов, в серьезных проблемах функционирования уголовно-исполнительных учреждений.

Начавшаяся в конце 80-х годов "война законов", в 1991-1993 гг. достигшая накала конституционного кризиса, стала серьезной криминогенной детерминантой. Начало положила Декларация о независимости бывших союзных республик. В ней, вопреки ст. 84 Конституции СССР и Закону "О размежевании полномочий Союза ССР и союзных республик" от 26 апреля 1990 г., устанавливалось верховенство республиканского законодательства над союзным. В отношении союзных законов вводился механизм ратификации их республиканскими властями. Неразбериха коснулась и уголовного законодательства, что не могло не сказаться отрицательно на борьбе с преступностью. Внесение неопределенности в уголовное законодательство и практику его применения создавало криминогенные условия для безнаказанности преступников.

В течение четырех лет блокировалось принятие законов о борьбе с организованной преступностью, коррупцией и легализацией (отмыванием) незаконно приобретенных денег.

Кризис законности и системы борьбы с преступностью и ее предупреждения не в последнюю очередь обусловлен резким ухудшением материального обеспечения деятельности милиции, органов следствия, прокуратуры, судов, судебных исполнителей, судебных экспертов, следственных изоляторов. Длительные задолженности по заработной плате не обошли и правоохранительные органы. Материально-техническая оснащенность милиции, прокуратуры, судов, экспертных учреждений в ряде случаев хуже, нежели участников экономической и организованной преступности.

Кризис уголовно-исполнительной системы, ставший предметом острой критики международных организаций по правам человека, создает очевидные криминогенные условия для рецидива преступности.

К государственной сфере должны быть отнесены причины, условия и другие детерминанты преступности, возникающей на почве межнациональных отношений (конфликтов). Национализм, пробудивший межнациональную вражду и ненависть, лозунг суверенизации, нередко доводимый до абсурда, - это, в сущности, проявления политического экстремизма. Межнациональные конфликты являются первопричиной уже значительно более широкого круга преступлений: сугубо государственных (политических) - вооруженные мятежи, диверсии, терроризм, бандитизм; общеуголовных - кражи, совершаемые беженцами, мигрантами, вынужденными покинуть свои дома и не имеющими легальных источников дохода.

Гораздо более широкое криминогенное значение имеют такие факторы, как слабость власти, ее непоследовательность, отчуждение от народа, а главное - "дурной пример", который показывают "государственные мужи", в том числе и некоторые высшие должностные лица, своими корыстными притязаниями, циничным игнорированием требований закона, бесконечными скандалами криминального свойства. В этих условиях неправовое пространство, вседозволенность становятся, по существу, нормой жизни, и, как результат, возникает благодатная почва для воспроизводства преступности, практически всех ее видов и проявлений.

Таким образом, будучи "разработчиком" криминогенной экономической политики, государство, естественно, утратило возможность выполнять свою основную функцию в условиях реформы - служить надежным барьером против криминализации. Оно оказалось чересчур слабым для того, чтобы справиться с джином, которого выпустила на свободу российская рыночная реформа, с развитием криминального бизнеса. "В результате этого, - отмечает Р. В. Рывкина, - государство как хозяйствующий субъект сильнейшим образом ослабило государство как политический институт. Проще говоря, если государственные чиновники входят в состав криминального бизнеса, берут взятки и работают "на себя", то государство не может выполнять свою управленческую функцию, не может рассчитывать на то, что его решения будут выполняться. Сращивание бизнеса и политики говорит о том, что государство как аппарат власти и управления, направленный против преступности, себя элиминирует. На его месте возникает новый тип власти и управления - криминальное государство"1. В свете сказанного естественным представляется то, что новое российское государство не смогло выполнить две основные функции: организацию безопасности граждан и облегчение их экономического благосостояния.

Преступные традиции СССР в постсоветской России. В постсоветскую эпоху наблюдается экспансия экономических преступлений в разные неэкономические институты общества - в сферу политики, правоохранительные органы, в финансовые учреждения, службы таможни, налоговую полицию, в учреждения культуры (музеи, библиотеки, хранилища) и т. д. Именно эта экспансия и означает, что экономическая преступность становится фактором криминализации не только экономики, но и общества. Однако многие алгоритмы криминального поведения в сфере экономики были заимствованы от эпохи СССР, где "теневая экономика" играла весьма серьезную роль.

К началу рыночной реформы 90-х годов Россия имела большие традиции как теневой деятельности в сфере экономики, так и экономической преступности. Известно, что плановая экономика в действительности управлялась не столько планом, сколько "административным торгом", "механизмом согласований". Хотя такие механизмы были теневыми, но в СССР они имели неоднозначный смысл. Существовавшая в СССР административно-командная экономическая система, вопреки прежним суждениям о ней, тоже рождала преступность и будет порождать ее там, где подобная система будет существовать. Взять, например, жесткое планирование и распределение сверху. Они, будучи остовом этой системы, как правило, не стыковались друг с другом. План нередко представлял собой желаемое, а состояние ресурсов - действительное. В жизни получалось, что под 100% плана могло быть выделено, в лучшем случае, 70-80% фондируемых материалов. Остальное надо было "доставать", что и рождало должностные злоупотребления, взяточничество, приписки к плану и отчетности и другие преступления.

Наряду с этим от эпохи СССР Россия унаследовала экономическую преступность в прямом смысле этого слова. Достаточно вспомнить коррупцию аппарата власти брежневских времен. Весьма сходны также составы преступлений, в которых периодически обвиняются те или иные российские бизнесмены (в основном имеющие дело с западными фирмами), с характером дел той же брежневской эпохи (например, такие дела, как "рыбное дело" с магазинами "Океан", "хлопковое дело" в Узбекистане). Как и в те времена, нынешние российские бизнесмены осуществляют прямой экспорт продукции, открывают счета в иностранных банках, осуществляют финансовые операции с наличными деньгами и присваивают огромные суммы. Как и тогда, все это осуществляется с помощью западных фирм, а в России создаются фиктивные предприятия для "отмыва" денег. Как и тогда, в таких делах участвуют высшие политические чиновники, и поэтому уголовные дела не возбуждаются. Подпольные предприятия также являются примером наследия криминальных структур, возникших во времена СССР.

Вполне естественно, что межгрупповые и межличностные взаимодействия, которые сложились в рамках таких структур, оказались востребованными с первых же шагов рыночной реформы. Более того, либерализация экономики создала благоприятную среду для широкого воспроизводства и расширения традиций советской теневой экономики. По оценкам экспертов, в России доля теневой экономики составляет 40-50%1.

Деформация социальной структуры общества как фактор его криминализации. Поляризация доходов привела к тому, что как бы возникли "две России", расходящиеся в разные стороны социальные ветви - Россия "верхов" и Россия "низов". Они резко отличаются своим поведением, предпочтениями, ориентациями. Возникли даже два потребительских рынка, существенно отличающиеся не только ценами, но и набором потребительских благ.

Верхний слой российского общества образуют новая буржуазия и новая бюрократия. Они криминальны по своему происхождению, способу получения доходов, уже нажитому имуществу, в том числе счетам в заграничных банках, и поражающей воображение иностранных наблюдателей склонности к прожиганию жизни, паразитическому потреблению, жадности к дальнейшему умножению имущества и стремлению к власти.

Россия "низов" представлена широким слоем обнищавшего населения, которое также втягивается в криминальный процесс. Численность такого слоя (который в разных обществах различен) зависит от социального состава населения. Его структура определяет некую абстрактную возможность противоправных действий тех или иных социальных групп. Например, вероятность преступности среди беспризорников и бомжей больше, чем среди ухоженных детей из обеспеченных семей и среди людей, живущих в благоустроенных квартирах. Если это так, то наличие в составе населения тех или иных "групп риска" и численность таких групп позволяют говорить о "криминогенном потенциале" общества. Естественно, что этот потенциал зависит от "социального портрета" имеющихся групп, от их социального положения, от того, как, где и чем они живут, чем занимаются.

Есть все основания считать, что криминогенный потенциал современного российского общества весьма высок. Основанием для такой оценки являются особенности нынешней социальной структуры нашего общества, а именно:

1) большая доля населения, относимого к категории "бедных";

2) значительная доля безработных и фиктивно занятых;

3) наличие "социального дна" из числа нищих, бомжей, беспризорных детей и подростков, вышедших из воспитательных колоний;

4) значительная доля беженцев из "горячих точек" бывшего СССР;

5) весомая доля неустроенных лиц, демобилизованных из армии и находящихся в состоянии "постоянного шока".

Все эти категории в той или иной мере представлены в любом обществе: были они и в дореволюционной России, есть они и в других странах (например, "социальное дно" в цивилизованной Франции и других странах Европы). Но в современной России таких людей неизмеримо больше. "В России сегодня, - пишет Б. Синявский, - асоциальных групп больше допустимого, и количество их растет ежедневно. Россия люмпенизируется масштабно и стремительно.

На дно опускаются миллионы с тем, чтобы никогда уже не подняться. Разросшиеся до невообразимости асоциальные слои порождают асоциальную мораль и тиражируют ее не только в своей среде, но и в обществе в целом"1.

Если начать с бедности, то официально признано, что более 35-40% населения (а по данным независимой экспертизы, значительно больше) проживает за чертой бедности. По данным М. Н. Руткевича, в состоянии абсолютной бедности находится от 50 до 70% современных россиян, не способных обеспечить себе прожиточный минимум2. В настоящее время сложились две формы бедности: "устойчивая" и "плавающая". Первая связана с тем, что бедность, как правило, рождает бедность. Низкий уровень материальной обеспеченности ведет к ухудшению здоровья, деквалификации, депрофессионализации, а в конечном счете - к деградации. Бедные родители воспроизводят потенциально бедных детей, что определяется их здоровьем, образованием, квалификацией. Вторая, более редкая, форма связана с тем, что бедные, предпринимая усилия, выскакивают из замкнутого круга и, адаптируясь к новым условиям, отстаивают право на лучшую жизнь. Разумеется, для такого прыжка нужны не только субъективные, но и объективные условия, создаваемые обществом.

Наряду с традиционной бедностью (одинокие матери, многодетные семьи, инвалиды и престарелые) сегодня появились так называемые "новые бедные", подобно "новым русским". В группу новых бедных вошли те слои населения, которые по своему образованию и квалификации, социальному статусу и демографическому положению никогда ранее не относились к низким слоям общества. Их низкие доходы сегодня обусловлены небольшой зарплатой на государственных предприятиях (минимальный заработок здесь не превышает 15-20% прожиточного минимума), полной безработицей или частичной занятостью, которая охватывает, по экспертным оценкам, около 15% экономически активного населения.

Криминогенность второй категории ("новые бедные"), в принципе, большая, чем первой, так как они продолжают находиться на предприятиях и имеют возможность использовать его ресурсы для выживания. Отсутствие нормальной работы и нормальной оплаты труда у миллионов таких работников стимулирует массовые хищения на предприятиях. Хищения были и в СССР, но нынешняя беспрецедентная ситуация невыплаты зарплаты или ее крайне низкий уровень сделала хищения не только массовыми, но и как бы социально правомерными.

Достаточно вспомнить об отнюдь не единичных случаях, когда специалисты по уникальной технике, включая и оборонную, продают ценные данные иностранным фирмам и, если там не содержится сверхсекретной информации, их действия не вызывают особого осуждения.

Криминогенную роль играет и "социальное дно". Эта категория включает самые разные слои - от беспризорных детей и подростков до бомжей, нищих, алкоголиков, наркоманов, проституток (включая и детей).

Весьма криминогенной категорией являются беженцы из "горячих точек" бывшего СССР. Например, появление в городах России беженцев из разных районов Кавказа и внедрение их в сферу рыночной торговли породило новые формы противоправного поведения в этой сфере: создание кордонов, препятствующих свободному проникновению на рынки; взимание дани с русского населения за торговлю на рынках; поборы с тех, кто отказался от участия в криминальных сделках, и др. Во всем этом участвуют работники местных правоохранительных органов: сложившаяся ситуация вполне устраивает их, они кормятся за ее счет.

Структура асоциальных и криминальных групп в России в последние годы становится все более разветвленной за счет возникновения новых форм криминального бизнеса. Например, появилась категория сутенеров, зарабатывающих на вовлечении детей в разного рода сексуальные связи, на организации связей бездомных детей с сексоманами из числа гомосексуалистов; легко предположить, что эти же сутенеры занимаются и "доставкой" тех же бездомных детей в воровские "малины" для вовлечения в преступную деятельность. Таков же механизм вовлечения в криминальные группировки проституток, наркоманов, бомжей и других асоциальных групп населения. Для таких групп попадание в преступную среду нередко оказывается решением их проблем. Все это позволяет говорить о высоком криминогенном потенциале российского общества.

Ценностный вакуум как социальный фон криминализации. Социологические опросы последних лет демонстрируют отчуждение людей от общества и государства, падение интереса к политике, огромное недоверие к властям, разочарование в реформах, что является свидетельством ценностного вакуума, который сложился в российском обществе. Строгого определения ценностного вакуума не существует, но смысл его очевиден: отсутствие четких приоритетов, предпочтений, которые стимулировали бы ту или иную деятельность людей. Применительно к обществу, ценностный вакуум - это ситуация, когда людям безразлично, при каком политическом строе жить, за какую партию голосовать, какую власть иметь и др., что является показателем отчуждения людей от ценностей политических, правовых, нравственных.

Конечно, ценностный вакуум не абсолютен. Значимость некоторых ценностей не ослабляется, а, напротив, усиливается. Например, в настоящее время в России наблюдается "потребительский бум", люди интересуются потребительскими товарами, Этому способствуют и экспансия торговли, и натиск торговой рекламы, и потребительский азарт в обществе. Но все это происходит на фоне если не полной утраты, то резкого ослабления интереса к тому, что касается "судьбоносных проблем" - приоритетов страны, целей ее развития, ее экономического и политического положения и т. п. Равнодушие к таким проблемам связано с деполитизацией населения, что, в свою очередь, вызвано сильнейшим падением авторитета власти и политиков вообще. Все это снимает правовые и нравственные барьеры, "развязывает" групповой и личностный эгоизм, создает атмосферу вседозволенности. Такова симптоматика ценностного вакуума.

Но откуда он взялся? Ведь при всей спорности социалистических ценностей в СССР ценностный вакуум не ощущался. Необходимо говорить о двух группах факторов, которые привели современное российское общество к ценностному вакууму. Первая группа - конкретные условия современной жизни, в первую очередь, известные экономические трудности, которые породили неудовлетворенность жизнью, пессимизм, утрату перспектив.

Вторая группа факторов - долгосрочные. Нынешний ценностный вакуум - это накопленный результат двух исторических сломов социального сознания, которые Россия пережила на протяжении XX в., в периоды двух переходных эпох: 1) при переходе от дореволюционной капиталистической России к советской и 2) при переходе от советской России к нынешней, олигархически-криминальной.

Первый слом длился около четверти века - с момента революции 1917 г. и до ухода старых поколений, когда остались поколения, сформировавшиеся в духе коммунистическо-социалистических ценностей. Суть слома - "сбрасывание" ценностей, характерных для дореволюционной России (отчасти национальных, отчасти общечеловеческих), и усвоение новых, советских, составляющих основу социалистической идеологии. Второй слом происходит в настоящее время, когда люди, сформировавшиеся в духе социалистических идей, "сбрасывают" их, вытесняют их из своего сознания, принимая идеологию иной, капиталистической системы1.

Таким образом, общая траектория, которую "прочертило" российское общество в XX в., такова: от дореволюционного капитализма к советскому социализму, а от него - к постсоветскому "антисоциализму". Эта траектория представляет собой последовательную дискредитацию тех ценностей, которые были в соответствующие периоды истории усвоены обществом, - сперва ценностей цивилизации капитализма, а затем - ценностей цивилизации социализма.

Происходила дискредитация и отбрасывание тех и других. Следствием этого и является нынешняя аллергия общества на какую-либо идеологию, на какие-либо духовные реалии, выходящие за рамки повседневных забот и потребностей.

"Однако второй слом ментальности, - пишет Р. В. Рывкина, - произошедший в эпоху Ельцина, не реконструировал старых дореволюционных ценностей. Слом социалистического сознания не был возвратом к традиционному для дореволюционной России. Процесс пошел иначе. С одной стороны, экономическая свобода резко усилила те теневые процессы, которые хотя и были в СССР, но жестко контролировались. В условиях либерализации экономики эти процессы приобрели массовый характер. Более того, криминальные группы стали набирать силу в обществе, влияя на все, происходящее в нем, включая и управление страной. В свою очередь, криминализация девальвировала не только советские ценности, но и традиционные рыночные, которые "работают" при цивилизованной рыночной экономике. Все это и привело к образованию ценностного вакуума в стране"1.

Данный феномен можно понимать как естественную защитную реакцию общества на распад того уклада жизни и той духовной атмосферы, которые существовали в предыдущие века. Эта реакция выражается в дисфункции общественного сознания, когда оно все больше ориентируется не на социальную интеграцию и развитие, а, напротив, на социальную дезорганизацию. Об этом свидетельствует тот факт, что не только общественность, но и система правоохранительных органов, и правосудие не способны сейчас сдержать растущую преступность.

Вместе с тем необходимо отметить, что при всей жесткости идеологии КПСС, базировавшейся на силе политического аппарата власти, этот аппарат пытался подкреплять предметные ценности моральными. Действительно, наряду с такими ценностями, как победа в строительстве социализма, единство партии и народа, коммунистическое отношение к труду, коллективизм, дружба народов, внедрялись в жизнь понятия о чести, совести, товарищеской взаимопомощи и т. д. При всей наивности внедрения такого рода норм сверху сам акцент на моральных качествах личности играл определенную положительную роль. Декларирование подобных "норм-целей" поддерживало некоторые "нормы-рамки", которые если и не регулировали поведение, то, по крайней мере, заставляли людей учитывать их. К тому же идейные принципы эпохи социализма держались на государственных и партийных запретах. Люди боялись партвзысканий, выговоров, потери работы. "Моральный кодекс" советского человека подкреплялся административными регуляторами. С распадом СССР и запретом КПСС и сфера морали оказалась как бы пустой. Моральные критерии перестали учитываться. Наметился процесс нравственной деградации общества, который проявляется в различных формах.

Деформация ценностных ориентаций у значительной части населения, особенно в подростково-молодежной среде, дошла до того, что признаются социально одобряемыми некоторые формы аморального, антиобщественного и даже преступного поведения (проституция, сводничество, уклонение от военной службы, вымогательство и др.). В глазах многих граждан перестали быть позорными судимость, привлечение к уголовной ответственности, тунеядство, пьянство, наркотизм.

В обыденном сознании утрачена ценность продуктивного труда как источника благополучия и главного средства самореализации личности; широко распространились представления о возможности легко достигнуть благополучия обманным путем, спекулятивными операциями, участием в недобросовестных финансовых "играх", криминальном бизнесе.

Снижен престиж образования, учености, профессионализма. Значительная часть населения отдает предпочтение легкодоступным видам деятельности, достижению успеха любой ценой.

Коммерциализация искусства, науки, культуры, лишившихся прежней государственной поддержки, сопровождается снижением их качества. Подлинные духовные ценности нередко подменяются низкопробной продукцией.

Оказались значительно обесцененными гуманистические ценности, нормы нравственности, справедливости, демократические принципы и идеалы.

Нарастает правовой нигилизм, негативное отношение к праву, неверие в его возможность выступать эффективным регулятором общественных отношений.

Из всех проявлений безнравственности можно в то же время выделить наиболее легко (и активно) воспринимаемые человеком и наиболее быстро приводящие его к нравственному падению и преступлениям. Речь идет о разложении людей с помощью антикультуры, антиискусства, психологии вседозволенности и моральной свободы, что многими философами обосновывается как неотъемлемое право "суверенной личности" быть самим собой и не считаться с навязываемыми обществом нравственными правилами, которые, в свою очередь, есть не что иное, как навязывание безнравственности другим. Проявляется это в так называемой сексуальной революции и ее уродливых ликах. Сексуальная революция, инициированная потоком порноизданий и порнофильмов, выливается в сексуальную распущенность, ослабление семейных устоев, деградацию нравственности и рост нежелательных беременностей, в том числе у девочек до 14 лет. В любом варианте результат этого процесса крайне негативен для общества. Искусственное прерывание беременности - отсюда бесплодие - отсюда снижение рождаемости.

Не менее пагубны и другие варианты развязки нежелательной беременности. Рождение ребенка и отказ от материнства - увеличение криминогенной социальной группы детдомовцев. Рождение и воспитание матерью-одиночкой нежеланного ребенка - рост не менее криминальной группы "безотцовщины". И в той, и в другой группе велика доля лиц с патологией психики.

Примечательно то, что трубадурами вседозволенности, порнографии являются многие представители культуры и искусства, которые ранее проявляли хоть какую-то сдержанность, возможно, внутренне понимая, какую эпидемию разложения и преступности несут средства, будящие в человеке низменные инстинкты, нравы, привычки. Ныне они воюют с ханжеством, сея безнравственность, увеличивая тем самым преступность. Реально это проявляется в практическом восхвалении проституции как профессии, особенно валютной, в том, что опросы девочек в школах выявляют немало школьниц, желающих стать проститутками. Проституция же, во многих своих проявлениях, сращивается с преступностью, наиболее жестокими ее видами.

Криминогенно-значимые деформации духовно-нравственной сферы во многом обусловлены злоупотреблениями свободой слова в средствах массовой информации, пропагандой насилия, жестокости, "суперменства", культа наживы любой ценой.

Необходимо отметить, что нравственное разложение шире, чем только аморализм в отношениях между полами. "Нравственное разложение - это и оплевывание прошлого, истории страны, и воспитание в эгоистическом духе, духе вопиющего индивидуализма (при одновременных нападках на принцип коллективизма...), и противопоставление одних социальных групп населения другим, и разжигание национальной розни, и многое другое, что расщепляет общество как единый в достижении конечных результатов организм, где благо каждого есть благо всех, а благо всех есть благо каждого. Разобщение людей и разжигание розни между ними есть антинравственная политика, напрямую ведущая к преступлениям"1.

Справедливости ради следует отметить, что в процессе деградации российского общества немалую роль сыграл Запад. Достаточно вспомнить размышления А. Даллеса, изложенные им еще в 1945 г., о реализации американской доктрины развала СССР. "Посеяв там хаос, мы незаметно подменим их ценности на фальшивые и заставим их в эти фальшивые ценности верить. Как? Мы найдем своих единомышленников, своих союзников и помощников в самой России. Эпизод за эпизодом будет разыгрываться грандиозная по своему масштабу трагедия гибели самого непокорного на земле народа, окончательно необратимого угасания его самосознания... Литература, театры и кино - все будут изображать и прославлять самые низменные человеческие чувства. Мы будем всячески поддерживать и поднимать так называемых художников, которые станут насаждать и вдалбливать в человеческое сознание культ секса, насилия, садизма, предательства - словом, всякой безнравственности... Честность и порядочность будут осмеиваться и никому не станут нужны, превратятся в пережиток прошлого. Хамство и наглость, ложь и обман, пьянство и наркомания, животный страх друг перед другом и беззастенчивость, предательство, национализм и вражду народов, прежде всего, вражду и ненависть к русскому народу - все это мы будем ловко и незаметно культивировать. И лишь немногие, очень немногие будут догадываться или даже понимать, что происходит. Но таких людей мы превратим в посмешище, найдем способ их оболгать и объявить отбросами общества"1.

Без выработки стратегической цели спасения страны и последовательной борьбы за ее осуществление Россия будет обречена на скатывание на обочину мировой истории, на дальнейшую деградацию во всех областях жизни.

КОНТРОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ

Раскройте содержание причинных связей в обществе.

Что понимают под причинами и условиями преступности?

Дайте классификацию причин и условий преступности.

Что такое криминогенные детерминанты?

Охарактеризуйте экономические причины преступности в современной России

В чем проявляется криминогенная роль государства?

В чем выражается деформация социальной структуры общества и как она влияет на процесс его криминализации?

В чем проявляется криминогенная роль ценностного вакуума?


<