§ 2. Объекты криминалистической идентификации<span lang=UK style='mso-ansi-language:UK'> : Криминалистика - Крылов И.Ф. : Книги по праву, правоведение

§ 2. Объекты криминалистической идентификации

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 
136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 
153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 
170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 
РЕКЛАМА
<

Понятие и виды объектов криминалистической идентификации. Поскольку криминалистическая идентификация представляет собой процесс отождествления материальных объектов, важно определить, какие элементы объективной действительности могут выступать в качестве объектов отождествления.

Можно ли, например, идентифицировать время и место расследуемого события, отдельные свойства предметов и лиц, физиологическое действие яда, копирующую способность чернил, которыми выполнена приписка, физическую силу преступника, способ совершения преступления и т. д.?

Можно ли говорить об идентификации группы объектов, например пистолетов системы Марголина, или определенного вещества, например золота, об идентификации явлений разреза, удара, выстрела, технологического процесса и т. д.?

Сравнение слепка со следа с каблуком обуви обвиняемого. Совпадают частные признаки: особенности линии переднего среза каблука и размещение гвоздей на каблуке

Подобного рода вопросы нередко возникают при расследовании уголовных дел. При их разрешении, имеющем не только теоретическое, но и важное практическое значение, следует опираться на следующие принципиальные положения.

Определяя понятие объекта отождествления, необходимо исходить, с одной стороны, из философского учения о вещах и их свойствах, а с другой - из специфических задач криминалистической идентификации.

Вещь в философском понимании определяется как "система качеств" или "система свойств" и противопоставляется вещи идеальной, рассматриваемой как "система признаков"1. Вещи, обладающие одной и той же системой свойств, признаются тождественными.

Что касается задач криминалистической идентификации, то они, как уже указывалось, состоят в отождествлении единичных материальных тел с целью установления обстоятельств, входящих в предмет доказывания по уголовному делу. В этой связи А.И. Винберг и А.А. Эйсман писали, что роль криминалистической идентификации состоит в "установлении конкретных обстоятельств преступления: лиц, участвовавших в совершении преступного деяния, потерпевших, а равно и конкретных предметов - орудий и средств, использованных для совершения преступного посягательства либо бывших непосредственными объектами этого посягательства"2.

Для решения этих задач необходимо выявить и проследить объективные связи расследуемого события, например связь между действиями виновного и преступным результатом. А это, в свою очередь, предполагает установление конкретных материальных объектов, которые "материализуют" эту связь (например, удар ножом и смерть жертвы).

Но индивидуальная связь объектов отождествления (в данном случае ножа) с расследуемым событием (убийство жертвы) поддается определению и исследованию при условии, что отождествляемые объекты обладают устойчивыми пространственными границами и характеризуются неповторимой совокупностью свойств. К таким объектам относятся лица, животные, предметы, участки местности и помещений, производственные звенья (машины, цехи, предприятия и т. д.).

При этом важно подчеркнуть, что объектами идентификации являются не отдельные свойства вещей, а вещи в целом как носители неповторимой совокупности свойств и качеств. Идентифицировать материальный объект - значит отличить, выделить его из числа других, которыми могут быть лишь материальные вещи и предметы.

Характеризуя первичность вещей относительно свойств и качеств, Энгельс указывал: "Существуют не качества, а только вещи, обладающие качествами, и притом бесконечно многими качествами"3.

К примеру, рост преступника, его физическая сила, любое другое отдельное его свойство, отображенное в следе, не могут быть объектами идентификации. Совокупность же таких свойств (особенностей внешности), образующая систему и характеризующая отдельного индивида, является обычным объектом судебной идентификации.

Другой пример. Направление движения руки при выполнении росчерка или постановка ноги при ходьбе отображает отдельные функциональные свойства личности. Однако такие свойства могут быть присущи многим лицам. Определенная же совокупность указанных свойств, образующая индивидуальный функциональный комплекс, присуща лишь единому лицу и поэтому может быть объектом криминалистической идентификации.

И наоборот, если в следах отразились лишь отдельные свойства объекта, не образующие неповторимой совокупности, его установить (идентифицировать) невозможно4.

Аналогичным образом решается вопрос о том, могут ли являться объектами криминалистической идентификации процессы, явления, функционально-динамические признаки.

Выше уже отмечалось, что криминалистическая идентификация проводится для установления связи с расследуемым событием единичного материального объекта. Поэтому объекты отождествления должны быть определены таким образом, чтобы их выделение способствовало разрешению этой задачи.

В этой связи следует говорить не об идентификации почерка, а об идентификации лица по почерку, не об идентификации голоса, а об идентификации человека по голосу, не об идентификации способа совершения преступления, а об идентификации преступника (или преступной группы) по способу совершения преступления, не об идентификации технологического процесса, а об идентификации машины, цеха и фабрики по особенностям технологического процесса.

Для дела существенна связь с преступлением не признаков почерка, голоса, способа совершения преступления, технологического процесса и т. д., а связь конкретных материальных объектов, проявлениями которых являются указанные признаки.

Поскольку же индивидуальные объективные связи расследуемого события могут быть рассмотрены только применительно к единичным материальным объектам (конкретные люди, конкретные орудия взлома и др.), последние и следует считать объектами криминалистического отождествления.

Приведенные рассуждения следует распространить также на время и пространство, рассматриваемые иногда как объекты идентификации.

Моменты и отрезки времени безотносительно к состоянию конкретных материальных объектов не могут рассматриваться как объекты идентификации, а ограниченная временным отрезком система свойств, т. е. вещи в определенном временном состоянии, может быть таким объектом. Так, по признакам "старения" и износа удается выделить различные временные состояния пишущего лица, пишущей машинки, клише печати и других объектов идентификации.

Что касается пространства, то в качестве объектов криминалистической идентификации могут выступать любые ограниченные пространственными границами совокупности свойств, т. е. вещи в их пространственном понимании. Ими могут быть орудия, машины, участки местности и помещений, населенные пункты, территориальные зоны и т. д.

Специального рассмотрения требует вопрос о том, являются ли объектами криминалистической идентификации роды и виды, а также объекты, не обладающие собственными пространственными границами, т. е. сыпучие, жидкие и газообразные тела.

При решении данного вопроса следует исходить из следующих положений.

Установление рода или вида нередко является либо окончательным, либо промежуточным результатом конкретного исследования.

Так, может быть установлено, что патроны, найденные у подозреваемого, относятся к тому же типу, что и патроны, изъятые с места преступления (например, типу патронов пистолета ПМ калибра 9 мм); вещество, обнаруженное во внутренних органах погибшего, имеет тот же химический состав, что и вещество, обнаруженное при обыске у подозреваемого (например, морфий); кровь, найденная на одежде обвиняемого, относится к той же группе и тому же типу, что и кровь потерпевшего.

Представляя общее в вещах, роды и виды можно познать только путем обобщения и абстрагирования от непосредственно воспринимаемых свойств единичных объектов.

Так, изучая следы на отдельной гильзе с целью определения системы оружия, эксперт должен выделить из всей массы следов на ее поверхности только те, которые характеризуют систему оружия (например, пистолет Макарова). Установление химической природы вещества также связано с выделением свойств исследуемого тела и оценкой их как присущих определенному роду и виду химических соединений (органические - неорганические, кислоты - соли и т. д.).

При этом данные о свойствах родов и видов химических соединений также относятся к обобщенному научному знанию. "Родовой" вещи соответствует, таким образом, понятие, отражающее определенную совокупность свойств реально существующих материальных тел.

Правомерно ли говорить в этих случаях о криминалистической идентификации?

Отвечая на этот вопрос, В.Я. Колдин полагает, что следует различать два случая:

определение рода или вида исследуемого объекта представляет конечную цель исследования;

конечной целью исследования является установление единичного материального объекта.

В первом случае имеет место обычное классификационное исследование. Во втором - типичная криминалистическая идентификация5. С этим суждением нельзя не согласиться.

Криминалистическая идентификация не заканчивается установлением рода или вида исследуемого объекта. По своим результатам такое установление имеет лишь промежуточное значение.

В этом случае можно говорить об установлении групповой принадлежности сравниваемых объектов, их родового тождества, а не единичного объекта криминалистической идентификации.


<