§ 1. Проверка сообщений о налоговых преступлениях

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 

Отличительной особенностью налоговых преступлений является то обстоятельство, что при высокой степени латентности, действия преступников - нарушителей налогового законодательства, в большинстве случаев находят материальное отражение в различных финансово - хозяйственных документах.*(118)

Есть мнение, что единообразного толкования понятие документа, как юридической категории, в действующем российском законодательстве не существует.*(119) Различные нормативно-правовые акты рассматривают документ, как "материальный объект с зафиксированной на нем информацией в виде текста, звукозаписи или изображения, предназначенный для передачи во времени и пространстве в целях хранения и общественного пользования"*(120), либо определяют как "зафиксированную на материальном носителе информацию с реквизитами, позволяющими ее идентифицировать".*(121)

Применительно к теме данного исследования, по нашему мнению, обоснованными представляются доводы Л.Г. Шапиро, считающей, что с позиции налогообложения документ - это письменный акт, форма и содержание которого отражают размер полученного дохода (расхода) и правильность перечисления обязательного взноса в соответствующий бюджет.*(122) В таком определении следует уточнить, что документ "должен содержать определенные реквизиты и отражать хозяйственные операции, и другие факты, с которыми закон связывает наступление экономико-правовых последствий".*(123)

Содержание экономической информации, отраженной в документах и характеризующей хозяйственные операции налогоплательщика может составить представление о полноте исчисления и своевременности уплаты налогов хозяйствующим субъектом. То есть, посредствам использования такой информации в ходе проведения проверки органы внутренних дел могут осуществлять документальный контроль за деятельностью налогоплательщика и выявить совершенное им налоговое преступление или правонарушение.

Проведение документальной проверки налогоплательщика возможно только на основании документов, отражающих его финансово-хозяйственную деятельность. Такие документы могут находиться как у самого налогоплательщика и его контрагентов, так в различных государственных органах и кредитных организациях. Истребование и получение органами внутренних дел этих документов является залогом успешного проведения проверки. В практической работе на этом этапе деятельности направленной на выявление и пресечение налоговых преступлений, сотрудники УНП МВД РФ сталкиваются со значительными сложностями. Наличие которых обусловлено объективными и субъективными факторами.

Получение (истребование) бухгалтерских и финансовых документов очень важный и ответственный этап проверки заявлений, сообщений о налоговых преступлениях. Истребование материалов в юридической науке традиционно рассматривается как требование о предоставлении предметов, документов, имеющих отношение к проверяемому факту преступления, осуществляемое посредством их запроса.*(124) Но не достаточная научная проработка этого вопроса в конечном итоге отрицательно сказывается на результатах всей деятельности правоохранительных органов, направленной на выявление и пресечение налоговых преступлений. Правота этого подтверждается Б.Б. Айдаровым. По приведенным им данным, более чем в 70% уголовных дел документы, полученные до возбуждения уголовного дела, были изъяты с той или иной степенью нарушений.*(125) В работе Айдарова Б.Б. подробно рассмотрены теоретические проблемы использования различных правовых форм получения предметов и документов сотрудниками правоохранительных органов. В то же время в предпринятом им исследовании недостаточно уделено внимания практической стороне этого вида деятельности. Постараемся восполнить этот пробел применительно к делам о налоговых преступлениях.

Одним из основным законодательных актов, которым руководствуются в своей деятельности органы внутренних дел - Закон РФ "О милиции".*(126) Пункт 4 ст. 11 названного закона гласит: "Милиции для выполнения возложенных на нее обязанностей предоставляется право: получать от граждан и должностных лиц необходимые объяснения, сведения, справки, документы и копии с них". Пункт 30 ст. 11 ФЗ РФ "О милиции" дополняет это право, предоставляя сотрудникам милиции для выполнения возложенных на них обязанностей возможность "получать безвозмездно от организаций и граждан информацию, за исключением случаев, когда законом установлен специальный порядок получения такой информации". Спектр документально оформленной информации, которая может иметь значение для выполнения задач, возложенных на Федеральную службу по экономическим и налоговым преступлениям МВД РФ очень широк. Как показывает практика, значение для установления факта уклонения от уплаты налогов могут иметь любые документы, отражающие финансово-хозяйственную деятельность организации либо индивидуального предпринимателя. В литературе существует мнение, согласно которому сотрудники милиции (а ранее - налоговой полиции) имеют право истребовать только узкий перечень документов, имеющий прямое отношение к процессу налогообложения.*(127) Лучин Е.В. в развитие этой мысли ушел еще дальше, четко обозначив критерий "необходимой информации", которую вправе, по его мнению, затребовать от организации органы внутренних дел (сотрудники Управления по налоговым преступлениям) при проверке заявления, сообщения о налоговом преступлении до возбуждения уголовного дела. Сославшись на Закон "О бухгалтерском учете", согласно которому единая система данных об имущественном и финансовом положении предприятия и о результатах его хозяйственной деятельности составляется на основе данных бухгалтерского учета и содержится в бухгалтерской отчетности, состоящей из бухгалтерского баланса; отчета о прибылях и убытках (с приложениями); в некоторых случаях, аудиторского заключения. Этими документами он ограничил перечень сведений, передача которых будет являться предоставлением необходимой информации для органов внутренних дел.*(128) По мнению соискателя, такая позиция не достаточно обоснована, и в полной мере не отвечает требованиям практики. Факт того, что любая хозяйственная операция, имеющая документально - бухгалтерское отражение в учете, так или иначе, связана с процессом исчисления налогов, является бесспорным. Следовательно, затребовать можно практически любые документы организации, если есть данные, что они имеют отношение к процессу налогообложения. Помимо налогоплательщика основным источником документальной информации имеющей значение для процесса выявления, пресечения налоговых преступлений, либо для проверки заявления, сообщения о налоговом преступлении являются инспекции Министерства РФ по налогам и сборам.

Проведенный нами анализ практической ситуации с организацией информационного взаимодействия органов внутренних дел и налоговых органов в лице инспекций Министерства РФ по налогам и сборам (на примере Липецкой, Орловской, Воронежской и Тамбовской областей) сформировал следующее мнение. В этом вопросе имеются существенные недостатки, отрицательно влияющие на полноту взаимодействия обеих структур, направленную на выявление и пресечение нарушений налогового законодательства. Актуальность обозначенной проблемы подтверждается не только на уровне субъектов Российской федерации, но и на федеральном уровне.*(129) Ее суть заключается в отсутствии совместного соглашения, регламентирующего порядок предоставления органам внутренних дел отчетных документов, отражающих финансовое положение налогоплательщика за истекший период (например, декларации о доходах). В случае затребования подобного рода информации в оперативных целях (со ссылкой на ст. 36 НК РФ и п. 30 ст. 11 ФЗ РФ "О милиции") налоговые органы отказывают в ее предоставлении, мотивируя, что данные сведения содержат налоговую тайну. И для исполнения таких запросов обязательным условием выдвигают требование, согласно которому сотрудники милиции обязаны обосновать свой интерес к конкретной информации. "Обоснованием запроса является конкретная цель, связанная с исполнением пользователем определенных федеральным законом обязанностей, для достижения которых ему необходимо использовать запрашиваемую конфиденциальную информацию (например, проведение правоохранительным органом оперативно-розыскного мероприятия или проверка поступившей в этот орган информации с указанием даты и номера документа, на основании которого проводятся оперативно-розыскное мероприятие или проверка информации)".*(130) Эта норма создает серьезные препятствия для нормального функционирования ФСЭНП МВД РФ и приводит к снижению эффективности ее деятельности нацеленной на борьбу с налоговыми преступлениями и правонарушениями. Ведь при удовлетворении вышеперечисленных требований будет утеряна сама суть оперативной работы, раскрыты объекты оперативной заинтересованности, не исключена и утечка информации из ИМНС к налогоплательщикам. Что превратит всю деятельность оперативных подразделений в бессмысленную трату времени и сил.

Поэтому представители милиции идут на ухищрения (а фактически нарушения законодательства), запрашивая информацию (документы) содержащие сведения, составляющие налоговую тайну якобы в рамках проверки поступившего заявления, сообщения о налоговом преступлении. В этом случае документы представляются незамедлительно. Для устранения подобной несогласованности в работе этих структур, по нашему мнению, требуется скорейшее издание на уровне МНС РФ и МВД РФ совместного нормативного акта, в котором детально будут регламентированы порядок и сроки предоставления любой информации о налогоплательщике (в том числе по формам налоговой отчетности, утвержденным в установленном порядке), интересующей органы внутренних дел, и необходимой им для выполнения возложенных задач. При этом необходимо учесть оперативную специфику работы правоохранительных органов.

В современных условиях важное значение для выявления, пресечения и расследования налоговых преступлений приобретают сведения о хозяйственной деятельности налогоплательщика, получившие отражение в бухгалтерской документации банков. Как правило, подобная информация охраняется в режиме банковской тайны и имеет ограниченный доступ со стороны пользователей информационных ресурсов. Порядок предоставления информации, содержащей банковскую тайну, определен ст. 857 ГК РФ. Специальный порядок получения информации о счетах, вкладах и по операциям физических и юридических лиц, а также индивидуальных предпринимателей предусмотрен ст. 26 ФЗ "О банках и банковской деятельности", в соответствии с ч. 2 которой "справки по операциям и счетам юридических лиц и граждан, осуществляющих предпринимательскую деятельность без образования юридического лица, выдаются кредитной организацией им самим, судам и арбитражным судам (судьям), Счетной палате Российской Федерации, органам государственной налоговой службы, таможенным органам Российской Федерации в случаях, предусмотренных законодательными актами об их деятельности, а при наличии согласия прокурора - органам предварительного следствия по делам, находящимся в их производстве".*(131) Таким образом, исходя из диспозиции указанной статьи, информация по счетам и вкладам физических лиц выдается органам милиции только с согласия прокурора в рамках возбужденного уголовного дела.

Иной порядок предоставления информации об операциях и счетах юридических лиц и граждан, осуществляющих предпринимательскую деятельность без образования юридического лица предусмотрен ч. 3 ст. 26 ФЗ "О банках и банковской деятельности". В соответствии с которым "справки по операциям и счетам юридических лиц и граждан, осуществляющих предпринимательскую деятельность без образования юридического лица, выдаются кредитной организацией органам внутренних дел при осуществлении ими функций по выявлению, предупреждению и пресечению налоговых преступлений".

Изложенное позволяет сделать вывод, что ч. 3 ст. 26 обозначенного закона содержит прямое указание, согласно которому сведения по операциям и счетам юридических лиц и индивидуальных предпринимателей выдаются Федеральной службе по экономическим и налоговым преступлениям (и ее территориальным подразделениям) без согласия прокурора и наличия возбужденного уголовного дела, которые необходимы только для органов предварительного следствия, не указанных в перечне государственных органов.

На практике получение любых документов из банковских учреждений без наличия возбужденного уголовного дела всегда вызывает большие сложности. Банки дорожат своими клиентами и с большой неохотой исполняют запросы о представлении информации, находя различные причины для мотивированного, а чаще немотивированного отказа.

В этой связи, заслуживает внимания опыт, накопленный в данном вопросе службой финансовой полиции "Штойфа", на которую возложена практическая функция в реализации налоговой политики ФРГ. Ее полномочия и возможности во многом сходны с полномочиями Федеральной службы по экономическим и налоговым преступлениям МВД РФ. Но в отличие от последней, финансовая полиция обладает правом мониторинга за деятельностью кредитно-финансовых учреждений, которые обязаны вести учет и предоставлять "Штойфе" информацию о банковских операциях населения на сумму свыше 30 тыс. евро. Дополнительно финансовая полиция наделена беспрецедентным правом изъятия документов и получения сведений из любых государственных и частных организаций.*(132) Что позволяет значительно повысить эффективность и результативность в деле выявления налоговых правонарушений и преступлений. Делая поправку на специфику российского законодательства, предлагается обсудить вопрос, о возможности наделения ФСЭНП МВД РФ при проверке сообщений о налоговых преступлениях правом изъятия (с согласия суда) документов из учреждений и организаций любых форм собственности.

Другой, по нашему мнению, более эффективной формой получения необходимых документов в процессе выявлении налоговых преступлений или в процессе проверки заявления, сообщения о налоговом преступлении является изъятие документов при проведении оперативно-розыскных мероприятий.

Нередки случаи, когда все требования и запросы о предоставлении сведений налогоплательщиком игнорируются (это происходит как на стадии доследственной проверки при рассмотрении заявления, сообщения о налоговом преступлении, так и на этапе оперативной разработки лица). Тогда единственным законным основанием получить требующиеся документы становится их изъятие в рамках оперативно-розыскной деятельности.

Пункт 1 ч. 1 ст. 15 ФЗ РФ "Об ОРД" позволяет органам милиции при наличии оснований, предусмотренных ст. 7 этого закона, при осуществлении оперативно-розыскной деятельности производить изъятие предметов, материалов и сообщений, свидетельствующих о признаках преступлений, в том числе и до возбуждения уголовного дела. Хотя документы прямо не указаны в числе объектов возможного изъятия, расширенное толкование понятия "предметы" и "материалы" позволяет отнести их в данную категорию.*(133) Согласно этой статье, изъятие предметов, материалов и сообщений допустимо осуществлять при проведении всех гласных оперативно-розыскных мероприятий, в том числе, при обследовании помещений, зданий, сооружений, участков местности и транспортных средств (п. 8 ст. 6 Закона "Об ОРД"). В такой правовой форме и проводились изъятия документов по всем изученным нами уголовным делам.

Процедура изъятия документов органами внутренних дел в рамках оперативно-розыскной деятельности не имеет законодательной и ведомственной регламентации. В связи с чем, изъятие документов, проведенное в произвольной форме и так же произвольно оформленное, в последующем может утратить свое значение в процессе сбора доказательств, подтверждающих совершение налогового преступления. В этом случае органы предварительного следствия лишаться возможности ссылаться на акт документальной проверки (или акт судебно-бухгалтерской) экспертизы, так как выводы сделаны на основании документов, изъятие которых было проведено с нарушениями. Соответственно налогоплательщик снимает с себя ответственность за информацию содержащуюся в таких документах. Поэтому, по нашему мнению, при оформлении данного мероприятия целесообразно провести некоторые параллели с нормами УПК РФ, регламентирующими выемку, и нормами Налогового кодекса, предоставляющим право налоговым органам при осуществлении налогового контроля производить выемку и изъятие документов (ст. 94 Налогового кодекса РФ).

Следует предостеречь оперативных сотрудников ФСЭНП МВД РФ от необоснованного изъятия документов, не относящихся к проводимой документальной проверке, либо проверки конкретного заявления, сообщения о налоговом преступлении. В противном случае могут возникнуть жалобы налогоплательщика на неправомерные действия сотрудников милиции, что повлечет признание неправомерным всего мероприятия.

Так, гражданин Сафонов И.В. обратился в Коминтерновский районный суд г.Воронежа с жалобой на неправомерное изъятие из офиса ООО "ЮрТранс" сотрудниками Управления налоговых преступлений УВД Воронежской области денежных средств в сумме 730 тыс. руб. и векселей банка "Альфа-банк" на сумму 160 тыс. руб., принадлежащих лично ему (чему в суде представил документальное подтверждение).

Суд установил, что изъятие было проведено в процессе проведения оперативно-розыскного мероприятия - обследование помещения, о чем свидетельствует протокол обследования. В соответствии со ст. 15 ФЗ "Об оперативно-розыскной деятельности" органы, уполномоченные осуществлять ее, имеют право производить при проведении оперативно-розыскных мероприятий, перечисленных в ст. 6 вышеуказанного Закона, изъятие предметов, материалов и сообщений. Изъятые денежные средства и векселя к категории указанных объектов не относятся (ст. 140, 142, 143 ГК РФ), следовательно, соответствующее действие противоречит приведенной выше норме Закона. В связи с изложенным, суд признал действия сотрудников УНП УВД Воронежской области по изъятию и удержанию денежных средств и векселей незаконными и обязал Управление возвратить их Сафонову И.В.*(134)

Следует обратить особое внимание на тот факт, что в рамках оперативных мероприятий изымаются только копии документов, которые заверяются подписью лица, у которого проводилось изъятие.

По некоторым из изученных уголовных дел изымались подлинники документов. В этом случае делается соответствующая отметка в акте обследования, а с оригиналов снимаются копии, которые передаются налогоплательщику. Основанием для изъятия подлинников документов является наличие данных, свидетельствующих, что они могут быть сокрыты, уничтожены или заменены.

Эффективным способом предупреждения нарушений при производстве изъятия документов является разработка и внедрение формализованных бланков протоколов обследования и актов изъятия по типу бланков следственных действий содержащихся в УПК РФ.

Изыматься в рамках рассматриваемой правовой формы получения предметов и документов может не только информация, содержащаяся на бумажных носителях, но и информация, размещенная на цифровых носителях. Данные бухгалтерского учета, хранящиеся на техническом носителе, могут быть использованы при решении вопроса о возбуждении уголовного дела, если программными средствами их можно преобразовать в форму, пригодную для обычного восприятия и хранения.

В соответствии с п. 7 ст. 9 и п. 1 ст. 10 Закона "О бухгалтерском учете и отчетности в РФ" первичные и сводные учетные документы, а также регистры бухгалтерского учета могут составляться на бумажных и машинных носителях информации. Компьютерная форма ведения бухгалтерского учета в настоящее время получила повсеместное распространение. Программные средства типа "1-С Бухгалтерия" широко используются на всех этапах бухгалтерского учета, фиксируя финансово-хозяйственное положение субъекта предпринимательской деятельности. Таким образом, электронный документ, отражающий данные бухгалтерского учета является одной из форм воплощения в объективной действительности документальной информации в ее общепринятом понимании.*(135) Правильность такого суждения подтверждается ст. 3 ФЗ "Об электронной цифровой подписи", в которой говорится, что "электронный документ - документ, в котором информация представлена в электронно-цифровой форме".*(136) Как следует из этого определения, законодатель не ставит различий в юридической значимости отражаемых фактов между обычным и электронным документом.

В этом отношении Россия восприняла положительный опыт зарубежных стран. Где уже давно не существует споров о правовой силе документов исходя из их материальной составляющей. Так в Великобритании установлено, что необходимость специальной идентификации с использованием технических средств не несет различие между электронным и документом на любом другом материальном носителе.*(137)

Недобросовестные налогоплательщики используют компьютерные средства для ведения "черновой" бухгалтерии, где отражают реально осуществленные сделки и фактически полученные доходы. Такая информация незаменима при проверке заявления, сообщения о налоговом преступлении.

Особенностям осуществления процедуры изъятия компьютерных средств носителей информации серьезное внимание уделено в работе Челышевой О.В. и Феськова М.В.*(138) Хотя данная процедура рассматривается ими в разделе посвященном тактике осуществления отдельных следственных действий практические рекомендации в целом могут быть использованы и в случае проведения изъятия информационных средств при обследовании помещений в рамках оперативно-розыскной деятельности.

Применительно к этой процедуре представляет интерес следующий практический пример.

В ходе проверки сообщения о налоговом преступлении сотрудники УНП УВД Орловской области при проведении обследования служебного помещения ОАО "Орелсвязьинвест" изъяли системный блок персонального компьютера с винчестером. Изъятая техника удерживалась в Управлении в течение одного месяца, пока проводилась документальная проверка.

Директор ОАО "Орелсвязьинвест" Потапов Ю.В. обжаловал действия сотрудников милиции в прокуратуру Орловской области, указывая, что в изъятой компьютерной технике содержалась информация только о клиентской базе компании, без которой функционирование возглавляемой им организации не возможно. Прокуратура проверила обоснованность жалобы Потапова Ю.В. и признала его доводы обоснованными, а действия сотрудников УНП противоречащими закону, обязав последних вернуть изъятую технику в ОАО "Орелсвязьинвест".*(139) Позже Потапов Ю.В. в судебном порядке подал иск на УВД Орловской области о возмещении причиненного ОАО "Орелсвязьинвест" ущерба в виде упущенной выгоды.

В этой связи мы разделяем позицию М.Гаврилова и А.Иванова считающих, что "изъятие компьютерных аппаратных средств может быть обоснованно в случаях, когда есть убедительное предположение, что аппаратура ... содержит информацию, имеющую значение для расследования преступления, исследование которой требует специального оборудования, программного обеспечения или привлечения сведущих лиц".*(140) Поэтому для предупреждения претензий организации к органам внутренних дел по поводу "парализации" деятельности учреждения, последовавшей вследствие изъятия компьютерной техники, сотруднику УНП МВД РФ при участии специалиста - программиста перед изъятием системного блока и компьютерных файлов необходимо убедиться, что содержащаяся в них информация имеет отношение к возможным правонарушениям налогоплательщика, для выявления и пресечения которых проводится описываемое мероприятие.

Изымать технические средства носителей информации имеет смысл и в том случае, когда есть достаточные основания полагать, что электронная информация, содержащая сведения о противоправной деятельности налогоплательщика, направленной на уклонение от уплаты налогов может быть уничтожена.

Еще одна практическая проблема, затрудняющая работу по сбору документов, подтверждающих совершение налогового преступления - это законодательная не согласованность сроков хранения бухгалтерских документов со сроками давности привлечения к уголовной ответственности за совершение налогового преступления.

Согласно ст. 17 Закона РФ "О бухгалтерском учете" первичные учетные документы организация обязана хранить в течение сроков, установленных в соответствии с правилами организации государственного архивного дела, но не менее пяти лет.*(141) Руководствуясь п. 8 ст. 23 Налогового кодекса РФ налогоплательщик обязан в течение четырех лет обеспечивать сохранность данных бухгалтерского учета и других документов, необходимых для исчисления и уплаты налогов, а также документов, подтверждающих полученные доходы и уплаченные налоги.*(142) Законодательно закрепленные временные отрезки на протяжении которых (в случае необходимости) в организации можно истребовать и получить финансово-хозяйственные документы, отражающие ее деятельность в предыдущие отчетные периоды на практике создает определенные препятствия для органов милиции, проводящих документальную проверку. Проблемы с наличием документации на предприятии возникают вследствие того, что п. 4 ст. 15 УК РФ преступления, предусмотренные ч. 2 ст. 199 отнесены к категории средней тяжести, в соответствии со ст. 78 УК РФ срок давности по таким преступлениям установлен в 6 лет. То есть, теоретически сотрудник милиции при наличии информации о совершенном налоговом преступлении (как самим налогоплательщиком, так и его контрагентом) вправе истребовать финансовые документы шестилетней давности, но исходя из реалий практики, в организациях (даже с аккуратным и скурпулезным ведением документооборота) возможно получить документы максимум за три предыдущих года.

Таким образом, сложившаяся ситуация предоставляет недобросовестным налогоплательщикам (как впрочем, и добросовестным) законный повод, дающий основания избежать возможной документальной проверки со стороны органов внутренних дел, так как восстановить реальную картину бухгалтерского учета спустя продолжительный период времени (более трех лет) иными способами практически не осуществимо. В связи с этим целесообразным стало бы приведение ст. 17 Закона РФ "О бухгалтерском учете" в соответствие с нормами УК РФ. Необходимо четко обозначить в ней срок хранения как первичных, так и документов сводного бухгалтерского учета не менее 6 лет с момента истечения отчетного периода по ним. Дополнительно закрепить это обстоятельство в правилах организации государственного архивного дела.

На практике встречаются случаи, когда с целью сокрытия преступления направленного на уклонение от уплаты налогов, в организации уничтожаются первичные бухгалтерские документы и учетные регистры, в которых нашли отражение подложные записи о финансово-хозяйственных операциях.*(143) Что чрезвычайно затрудняет производство документальных проверок, обнаружение оснований для возбуждения уголовного дела, получение доказательств о преступных действиях конкретных лиц, а следовательно, их разоблачение и привлечение к уголовной ответственности. Хотя этот способ не отличается высокой степенью интеллектуальной проработки, его преступная эффективность позволяет недобросовестному налогоплательщику не уплачивать вообще никаких налогов в бюджет.

Действующим законодательством за подобные правонарушения установлена незначительная ответственность в виде финансовых санкций или административного штрафа. Их размеры несравнимо малы в сопоставлении с укрываемыми от налогообложения суммами.

В то же время стоит обратиться к положительному опыту многих зарубежных стран, где за нарушение бухгалтерского учета и уничтожение документов предусмотрена самостоятельная уголовная ответственность. Например, ст. 5 гл. II УК Швеции гласит: "Если должник намеренно или благодаря небрежности так игнорирует лежащую на нем обязанность вести учет, что об условии и общем направлении деятельности предприятия нельзя полностью судить с помощью бухгалтерских документов, - он должен быть приговорен за бухгалтерское преступление к лишению свободы на срок не более трех лет". Искажение данных в деловых книгах или их уничтожение, в соответствии с § 159 УК Австрии, наказывается лишением свободы на срок до трех лет.*(144)

Анализируя эту проблему, мы поддерживаем позицию В.Д. Ларичева, который считает, "что в России назрела объективная необходимость введения уголовной ответственности за уничтожение бухгалтерских документов".*(145) Введение в УК РФ нормы предусматривающей уголовную ответственность за умышленное уничтожение бухгалтерских документов позволит снизить количество преступных уклонений от уплаты налогов, совершаемые посредством использования данного способа.

Получение объяснений при проверке заявлений, сообщений о налоговых преступлениях.

Некоторые авторы рассматривают получение объяснений от граждан и должностных лиц в качестве основной формы проверки сообщений о преступлениях.*(146)

Важность получения объяснений при проверке сообщений о налоговых преступлениях подтверждается тем, что они могут содержать сведения не входящие в предмет исследования, охватываемый налоговой или документальной проверкой, но характеризующие отношение данных лиц к выявленным фактам неуплаты налогов. С помощью объяснений дополнительно возможно прояснить обстоятельства сопутствовавшие совершению противоправного нарушения налогового законодательства, выяснить причины и условия этому способствовавшие, определить роль каждого участника. Этот обстоятельство еще раз подтверждает значимость объяснений при решении вопроса о возбуждении уголовного дела.

УПК РФ не содержит нормы, о получении объяснений при проверке заявления или сообщения о преступлении. Исключение нормы об объяснениях из уголовно-процессуального законодательства, было победой тех процессуалистов, которые считают, что объяснения (пусть и занесенные в соответствующий протокол) не имеют доказательственного значения.*(147)

Правовой основой для истребования объяснений на стадии возбуждения уголовного дела служит п. 4 ст. 11 Закона РФ "О милиции", который предоставляет право "получать от граждан и должностных лиц необходимые объяснения, сведения, справки, документы и копии с них".*(148) К тому же п. 24 Инструкции о порядке приема, регистрации и разрешения в органах внутренних дел РФ сообщений о преступлениях и иной информации о правонарушениях предоставляет право сотруднику органа внутренних дел, осуществляющего проверку зарегистрированного сообщения о преступлении и иной информации без производства следственных действий истребовать необходимые материалы и получать объяснения.*(149)

Для следователя (или иного уполномоченного лица), проводящего проверку заявления, сообщения о налоговом преступлении чрезвычайно важно получить объяснения от лиц, в отношении которых проводится проверка. Хотя акт налоговой или документальной проверки и формируют общую картину действий приведших к неуплате налогов и дают целостное представление об объективной стороне правонарушения (еще нет убеждения, что это преступление), в то же время они не отражают всех фактических обстоятельств объективной действительности, которые так или иначе могли повлиять на ситуацию, следствием которой стала неуплата налогов. Такую информацию возможно получить от предпринимателя-налогоплательщика или должностных лиц ответственных за уплату налогов в организации.

В этой связи нам представляется не совсем верной позиция Трусова А.И., утверждающего, что на практике доследственная проверка нередко выливается в получение от граждан "так называемых "объяснений", что ведет к преждевременной огласке многих не проверенных данных, имеющих значение для раскрытия преступления, то есть к нарушению принципа конспирации, и ставит палки в колеса успешному проведению оперативно-розыскной деятельности".*(150) Эта точка зрения, по нашему мнению, более относима к проверке заявлений, сообщений о преступлениях общеуголовной направленности, но не к налоговым преступлениям. Анализируя сложившуюся практику проверки заявлений, сообщений о налоговых преступлениях можно с уверенностью сказать, что получение объяснений возможно только после проведенной документальной или налоговой проверки деятельности налогоплательщика. То есть тогда, когда факт совершения налогового правонарушения уже зафиксирован компетентными органами и есть основания для предметной беседы с налогоплательщиком по отраженным в акте нарушениям. Поэтому на данном этапе посредством получения объяснений принцип конспирации не нарушается.

Следователь, проводящий проверку заявления или сообщения о совершенном налоговом преступлении, наделен УПК определенными полномочиями. В то же время граждане-налогоплательщики, приглашенные для дачи объяснений по находящимся у следователя материалам, имеют определенные права. И хотя в главе УПК РФ, посвященной возбуждению уголовного дела, на них нет прямого указания, они вытекают из принципов уголовного процесса РФ. Объективность рассмотрения заявления или сообщения о налоговом преступлении, правильность принятия процессуального решения во многом зависит от отношения следователя к обязанности соблюдения этих прав.

Законами не предусмотрена мера ответственности за отказ или уклонение лица, приглашенного (а не вызванного) для дачи таких объяснений, а также за дачу ложных объяснений.*(151) К таким лицам не могут быть применены положения о принудительном приводе, что часто затрудняет процесс проверки заявления и сообщения о налоговом преступлении, так как недобросовестные налогоплательщики злоупотребляют своими правами и порой вообще не являются на беседу со следователем. Законодательная не урегулированность этого вопроса заставляет органы следствия уповать лишь на сознательность налогоплательщика и его моральный долг перед обществом дать объяснения по событиям, отраженным в материалах проверки.

Вышеобозначенные процессуальные ограничения при получении сведений в процессе доследственной проверки заявлений и сообщений о преступлении, по нашему мнению, все-таки не следует считать законодательным упущением, так как они направлены на охрану прав личности, соблюдение которых является приоритетом в Российской Федерации.

Исходя из тех же принципов уголовного процесса недопустимо, по нашему мнению, брать объяснения у лица, которое впоследствии не может быть допрошено в качестве свидетеля в соответствии со ст. 51 Конституции. Верно Васильев В.П. указал на тот факт, что объяснения у налогоплательщика и лиц, связанных с ним по службе и совместной деятельности следует получать с соблюдением требований ст. 51 Конституции РФ.*(152) На то же обстоятельство обращает внимание в своей работе А.В. Передереев.*(153) К сожалению, в изученных нами материалах уголовных дел это требование не соблюдалось. Будет нарушением принципа законности, если, осуществляя проверку заявления, сообщения о налоговом преступлении лицо приглашается для дачи объяснений повесткой предназначенной для вызова свидетеля (такие факты распространены повсеместно). Указанные действия нарушают права граждан, закрепленные в Конституции.

В этой же связи, при получении объяснения необходимо также соблюдать принцип о языке, на котором ведется уголовное судопроизводство. Из его содержания следует, что лицо, которое дает объяснение, обладает правом пользоваться услугами переводчика, если это лицо не владеет языком, на котором ведется судопроизводство. Или же оно вправе написать объяснение на своем родном языке собственноручно. На данном этапе наблюдаются некоторые параллели с процедурой допроса в рамках возбужденного уголовного дела. Но в то же время особо следует отметить, что объяснения, полученные следователем при проверке заявлений и сообщений о преступлениях, не составляют "конкуренцию" протоколам допросов в процессе доказывания, и не могут быть использованы вместо них в качестве доказательств.

А.В. Передереев верно отметил, что "на практике сотрудники, осуществляющие проверку, зачастую небрежно относятся к составлению и оформлению объяснений налогоплательщиков, не отражая в них суть выявленных нарушений, не выясняя отношение лиц, ответственных за финансово-хозяйственную деятельность налогоплательщика к выявленным фактам нарушения налогового законодательства, поверхностно подходя к раскрытию причин и условий, способствовавших совершению налогового правонарушения или преступления".*(154) Поэтому, по нашему мнению, для устранения указанных недоработок при составлении объяснения по поводу проведенной проверки соблюдения налогового законодательства, в целях полного, всестороннего исследования материалов доследственной проверки, грамотной постановки вопросов налогоплательщику, целесообразным и практически обоснованным является привлечение сведущих лиц к этому процессу. С их помощью (в этой роли чаще выступают "специалисты-ревизоры" ОДПиР УНП МВД РФ) создаются возможности для уточнения, а порой и раскрытия, механизма совершенного правонарушения, что позволит с большой долей уверенности судить о субъективной стороне деяния.

О важности роли и значении изъятых (полученных) документов и объяснений при проверке заявления, сообщения о налоговом преступлении уже отмечалось в начале параграфа. Это не единственное их достоинство. На практике полученные до возбуждения уголовного дела документы и объяснения широко используются в качестве "иных документов", предусмотренных среди источников доказательств по уголовному делу. Хотя в теории уголовного процесса не сложилось единого подхода к вопросу о том, можно ли использовать в доказывании по уголовному делу иные фактические данные, а УПК РФ не называет объяснения граждан среди источников доказательств по уголовному делу. Между тем результаты исследования Айдарова Б.Б. показывают, что полученные до возбуждения уголовного дела документы в 90,8% случаев использовались в процессе доказывания. Это подтверждается тем обстоятельством, что в изученных уголовных делах в обвинительных заключениях и приговорах имелись ссылки на протоколы изъятия, протоколы объяснений, акты документальных проверок и т.д.*(155) По изученным нами уголовным делам по налоговым преступлениям приведенное процентное соотношение равняется 85,4%.

Таким образом, предпосылки успешного расследования уголовного дела, возбужденного по признакам состава преступления, предусмотренного статьями 198, 199, 199.1, 199.2 УК РФ закладываются уже на стадии доследственной проверки. И от того на сколько грамотно будут проведены все юридические процедуры, связанные с проверкой заявления, сообщения о налоговом преступлении зависит дальнейшая перспектива проверочного материала.

Обозначенные в данном параграфе проблемы указывают на правовые пробелы в состоянии законодательства, регламентирующего процесс истребования документов и получения объяснений в процессе доследственной проверки. Что объективно не способствует выполнению возложенной на ФСЭНП МВД РФ задачу по борьбе с налоговыми преступлениями. Рекомендации по совершенствованию правового механизма доследственной проверки заявлений, сообщений о налоговых преступлениях изложенные в работе позволяют устранить некоторые из выявленных причин и повысить качественный уровень доследственной проверки. Что в свою очередь позитивно скажется на обоснованности принятия процессуального решения в стадии возбуждения уголовного дела по налоговым преступлениям.